Люди на краю мира

Намджуну показалось, что он одновременно, ослеп, оглох, потерял способность двигаться и – самое почему-то пугающее – отупел до невозможности. Тело болело, ныло, щипало и вело себя так, будто его только что кинули в огромную мясорубку и врубили щадящий режим работы. - Двигайтесь вперед. Сейчас, - пробилась сквозь ватную пелену Седьмая. – Прямо сейчас! Двигайтесь, президент Ким Намджун! В ее голосе иногда проскальзывали такие тэхеновские нотки, что Намджун жалел о своем решении дать ему доступ для усовершенствований. Хотя, возможно, эти двое просто сговорились. Он слепо пополз куда-то, плохо понимая, какими именно конечностями сейчас шевелит. С таким же успехом он мог орудовать лапками, псевдоподиями, даже листьями. Но пространство все-таки потихоньку подчинялось. - Вот так. Отлично, - подбадривала его Седьмая. Спину начало печь, и Намджун постарался максимально ускориться. – Отлично. Почти на месте. Еще немного и она вполне могла бы перейти на «хороший мальчик», но Намджун нащупал какой-то выступ впереди и перевалился через него. - Вытяните руку вправо и нащупайте кнопку, - Седьмая никогда не паниковала, в отличие от самого Намджуна. Она знала, что делать. – Да, это она. Нажимайте. И Намджун действительно вдавил в кнопку палец так, что он заболел. Над головой грохнуло, зато пропал опаляющий жар. Некоторое время он просто лежал, стараясь размеренно дышать, а потом попытался выдавить хотя бы крохотный звук. Седьмая молчала. Где-то вдалеке грохнуло, пол завибрировал, затрясся, подкидывая Намджуна, как на горках и вызывая вспышки боли во всем плохо ощущаемом теле. Потом темнота стала непроницаемой, и Намджун едва в ней не потерялся. Очнулся он от того, что в ушах звенело. Бесконечный, высокий звук, точно растушеванный внутри головы. Такой громкий, заглушающий не только внешние раздражители, но и последние мысли. Все остальное тело, по счастью, больше не подавало никаких сигналов. Намджун попытался пошевелиться или хотя бы открыть глаза, но не преуспел. Звук, издеваясь, стал словно бы стихать, а потом иглой ввинтился в уши с двух сторон, окончательно разломав мир на части. Оказывается, даже мир без света мог распасться на осколки. Все, чего хотелось Намджуну, после пары минут пребывания в этом звенящем аду – секунду тишины. Всего секундочку. И уши уже не так сильно бы болели, а неприятные ощущения не растекались бы вниз к челюсти и вверх к самому темечку. «Спасите», - попытался сказать или хотя бы подумать Намджун, но слово потонуло в шуме. На новую попытку сил уже не хватило. Тело стало тяжелым, но его словно несло куда-то мощным водным потоком, так что Намджун не стал сопротивляться. От звука начали ныть зубы – откуда-то изнутри, от самых корней. И стоило поверить, что теперь это все останется с ним навсегда, пока голова не лопнет, как звук прекратился. Его сменило шипение, а потом тихий, но вполне человеческий голос, прерываемый только вклинивающимся откуда-то с другого края галактики Чонгуком: - Как нам стало известно из анонимных источников…. Намджун? Намджун, это ты?... сегодня на корабль нашего всеми любимого президента было совершено покушение… Я сейчас! Держись!... Ответственность за него взяла на себя террористическая организация «Независимых планет Кольца». «Кто же доверяет анонимным источникам?» - лениво ворочалось в голове. Без звона стало вдруг так хорошо и прекрасно, что Намджун даже не стал, как обычно переключать канал. Хотя, он, наверное, и не смог бы. - Пассажиры туристического лайнера «Посейдон» утверждают, что видели вспышку примерно в той стороне, где находился корабль. Будем держать вас в курсе дела. «Перепили», - сумела всплыть следующая мысль, а потом Намджун напугался всерьез. Это же не могло быть правдой, верно? Вот он… А где он? Дрейфовал в темном пространстве с мучительными звуками и не мог даже веки поднять. Не было же окружающее его безобразие той стороной? Если так, то Намджун просто отказывался не-существовать во всем этом. Разве это было честно? Он столько всего еще не успел… Темнота вдруг стала гуще, точно Намджун погружался во что-то, а потом окутала с ног до головы, залилась в уши и нос, окончательно залепила глаза. Он постарался сделать хоть что-то, но сосредоточился на дыхании. Дыхание ему пригодилось бы всегда. - С ума сойти! Как же… Что же… - сказал Чонгук совсем рядом. А, может, невероятно далеко. Или вообще у Намджуна в голове. Темнота так и не рассеивалась, разве что снова стала нормальной плотности и перестала затягивать, как в болото. Гудение стало привычным, похожим на работающий двигатель среднего корабля. Намджун вслушивался, надеясь снова услышать Седьмую, но она пропала. Через какое-то невероятное количество выдохов и вдохов, по лицу вдруг мазнуло запахом ирисов и свежей травы, и Намджун подумал, что его та сторона стала немного приятнее. Если бы она походила на их общий дом, то он согласился бы остаться, к тому же без звона и ощущения потери всех чувств та сторона его радовала намного больше. И он просто обожал запах ирисов. Он напоминал сразу о многих приятных вещах – о хорошей музыке, о красивой ткани, о прикосновении чьих-то рук. Его дом пах только значимыми, хорошими вещами – цветами, свежестью, чистотой. Никаких навязчивых парфюмов, химических очистителей и алкогольных паров. - Блядские твари, - опять подал голос Чонгук, и Намджун сделал бы ему замечание, пусть даже тот жил у него в голове. Что нельзя было обойтись без подобных выражений? Он только нашел внутренний дзен. – Нужно быстрее! Возможно, они все-таки слишком снисходительно относились к его привычкам. Вот и вырос настоящий космический разбойник, а не юный офицер. Почему-то военная карьера показалась ему скучной и малоинтересной, а вот свободное плавание вполне устраивало. - Милостивые предки, - теперь в его голове появился и Хосок. Даже странно, что не первым. Обычно он всегда везде успевал первым. Да, и голос звучал странно. - Давай его сюда. Я привез капсулу. Твари какие… - Я и говорю… - начал Чонгук, а потом звуки пропали. Намджун опять плыл куда-то, но теперь он ощущал настоящую тревогу. Он не мог просто так их всех оставить? Для чего-то же судьба собрала однажды их вместе, а потом сделала настоящей семьей? Неожиданно появившейся в образе себя руки коснулось что-то мягкое, так приятно и расслабляюще, а потом палец кольнуло. И ладно бы просто кольнуло и убралось, но это ощущение заставило все оставшееся тело прийти в себя. Оно снова невыносимо заболело во всех местах сразу и в каждом по отдельности. Намджун взбрыкнул, пытаясь отбиться от этого чудовищного пробуждения, но стало только хуже. - Нет, не смей! – рявкнул Хосок, а потом голос стал удаляться. – Тебя мы и ждали! Помочь нужно! Намджуна придавило чем-то сверху – чем-то теплым, дышащим и старающимся вести себя очень аккуратно, несмотря на поведение. - Держу, - пропыхтели сверху. – Все нормально. Давай, подсоединяй. «Не надо ничего ко мне подсоединять», - хотел возмутиться Намджун, но только подумал. Пусть и очень громко. - Все будет хорошо, - уговаривали его. – Все будет замечательно, как только подключимся. Сразу пройдет, сразу пройдет. Ты только веди себя смирно. Руки и ноги залепило чем-то прохладным, а потом и вся темнота стала синей. Боль все еще грызла его, но этот синий цвет восхитительно успокаивал. Намджун словно опять лежал на волнах океана, и его баюкало, и баюкало на волнах. - Может, чаю? – спросил голос, придавивший его сверху, и Намджун, наконец, узнал Джина. Хотя кому еще в целом свете на той стороне могла прийти мысль в такой ситуации предложить всем чаю. Еще бы рассказал, как выменял тот на связку драгоценных бус. – С трудом выменял на связку драгоценной рыбы. Ну, или так, да. Намджун понадеялся, что хотя бы чай не содержал морепродукты, а местные остались довольны своей сделкой. Благодаря Джину он выпил за свою жизнь столько разного чая, что мог бы после окончания срока устроиться работать чайным сомелье. - Совсем мозги растерял? – агрессивно спросил Хосок. – Какого чая? Ему чая? Утопим его в чае? Из него чай заварим? - Не психуй так. Все же хорошо. - Прости, - Хосок никогда не звучал так виновато. – Я зря срываюсь. Давай свой чай. Оставим его восстанавливаться. Хорошо, да. - Это ты оптимистично сказал, - влез Чонгук. Нет, ну стольких голосов Намджуну уже стало слишком много, так что он без зазрения совести отключился и принялся слушать шум воды. Его завораживала песня волн, хотя, возможно, это его разум всегда играл с ним в игры. Запах чего-то копченого и сладкого одновременно на мгновение отвлек его от созерцания. Он словно откусывал кусочек за кусочком от пряного печенья, сделанного за неимением духовки в печи с настоящим огнем. Намджуну даже показалось, что он может пошевелить пальцами, но от одной мысли руку зажгло, точно на нем не было кожи. - Ох, не шевелись, пожалуйста, - попросил его Хосок. Рук и ног опять что коснулось – ледяное, но терпимое. – Неделю спокойно лежал, а тут прямо активизировался. В голосе Хосока что-то дрогнуло, а Намджун удивился. Надо же, как интересно шло время на той стороне. Он мог бы поклясться, что внимательно следил за всеми событиями и ничего не пропустил. Откуда вообще взялась неделя? Но после очередного подсоединения чего-то к его конечностям, остатки боли стали еще меньше. Особенно, если все-таки послушать Хосока и ничем не двигать. - Привез? – спросил Хосок. - Да, - голос звучал так приятно и нежно, что хотелось прикладывать его к ранам. – Не без труда, конечно, но мне не впервые. - Спасибо, - Хосок прерывисто выдохнул. – Они рассказали тебе? Нужно нанести на лицо и особенно на веки… - Рассказали. Я вроде бы все понял, - мягко заметил Чимин, которого Намджун опознал тоже не сразу. Нет с отупением, что-то все-таки надо был делать. Неужели Чимин оставил свое грандиозное шоу? Хотя нет – Намджун почти сразу же успокоился. Это же голоса с той стороны. Они не имели никакого отношения к настоящему. Лица невесомо коснулись, нанося что-то. Из них всех у Чимина, наверное, действительно были бы самые легкие руки. Боль затухала, исчезала, а темнота потихоньку становилась даже какой-то сероватой. Судя по ощущениям, теперь сверху на веках лежал еще какой-то прохладный слой мази или геля. Напоминало странные погребальные традиции других народов. - Роботы опять унесли куда-то мои вещи, - Чимин вроде бы жаловался, а вроде бы утешал одним тоном своего голоса. Так вроде бы с животными говорили, но сейчас Намджуну не хотелось жаловаться. – Думаю, что найду их на чужой полке. Если бы я верил в силу искусственного интеллекта, то решил бы – я их раздражаю. Тебя они хотя бы слушаются. - Хоби, именно так и велел? – спросил Чонгук. Намджун уже привык, что все голоса появлялись как-то упорядоченно, а Чонгук то возникал из хаоса, то пропадал. - Да. - Ладно. Отлично. Чимин мягко хмыкнул, а потом пообещал: - Сейчас закончу и займусь тобой. - Там ничего страшного, - фыркнул Чонгук и опять сгинул в темноте. Пока Чимин что-то доделывал – темнота опять сменила оттенок. На этот раз море стало темным, почти штормовым, но все равно безопасным. - Так уже лучше, - опять появился Хосок. – И не пугай меня так больше, ясно? «И не собирался», - заметил Намджун. Если бы он вообще понимал, что происходит, то смог бы ответить более аргументированно. Вообще Хосок временами взваливал на себя такую нагрузку, что его знаменитая улыбка тускнела. И Намджун совсем не хотел становиться частью этого груза. Рядом звякнул стакан, полилась вода, даже послышался хруст тающих кусочков льда. - … попить, - Хосок пропал на пару секунд, а потом снова возник рядом. – Ему нужно это выпить. - Он вообще пить может? – хрипло уточнил Юнги. Вот его голос Намджун почему-то опознал сразу – не зря же они столько времени делили одно съемное жилье. - Приборы говорят, что все в порядке. Он не подавится. Он даже не в коме. Я не знал, что делать – ты не представляешь, со сколькими я поговорил за это время. Они все говорят об одном: то, что он жив – это чудо. Радуйтесь малому. Только врачи с пятого спутника сказали, что он просто… Просто он не здесь… Ему пока не выбраться. Они сказали, нужно его убедить. Бред, да? - со вздохом спросил Хосок, и Намджун возмутился. Он мог выбраться, просто в темноте сложно было ориентироваться. Могли бы и свет какой-нибудь тут придумать. - Ладно. Веришь ненормальным с пятого спутника? Теперь тело ощущалось намного лучше, чем раньше, так что Намджун ощутил, как Юнги сел совсем рядом. Если, конечно, в бесконечной темноте нашлась бы для него какая-то приступка. - Ладно, - в губы ткнулся край кружки. – Намджун, тебе придется это сделать. Выглядишь, как огурчик, а не как раньше, так что пей. Пожалуйста. Как-то не очень хотелось пить, и Намджун понадеялся, что может от него отстанут. На той стороне и то – покоя не полагалось. - Пей, Намджун, сказал. Раз Хоби говорит, значит, пей. Ему идиоты со спутника сказали. Давай. Пей немедленно! Когда Юнги начинал говорить таким тоном, то стоило послушаться. Намджун фыркнул бы, но смог разомкнуть губы и сделать глоток – упрямство могло закончиться таким щелбаном, что недавний звон показался бы терпимым. Сначала он ощутил приятную кислинку, а потом уже почувствовал вкус напитка. Наверное, Джин очередной чай приволок – на этот раз с клюквой или с чем-то похожим. Но жажду, которую Намджун вроде бы до этого не чувствовал, утолял отлично. Теперь прохлада растекалась и внутри, окончательно одерживая верх над болью. «И хорошо». Теперь Намджун, наконец, мог полностью ощутить покой той стороны. Ему было так приятно, что друзья до конца сопроводили его до… До какого-то нового этапа? Они совсем не сердились, хотя и стоило, ведь он оставил их. Только он ужасно устал в пути, и очень хотел бы отдохнуть, а его никак не могли отпустить. - Давай-ка серьезно поговорим, - ладонь Тэхена легла ему на лоб – Намджун хорошо чувствовал его присутствие, точно что-то рядом едва ощутимо вибрировало. Тьма перестала ощущаться такой ледяной и беспросветной. Ну, в конце концов, тот же был мастером света. – Я понимаю, ты давно хотел отдохнуть. И я тебе даже временами завидую. Но ты нам нужен. «Я знаю, но ничего уже не сделать». - Ладно, я должен был попробовать так, как все говорят. А теперь – моя версия. Намджун, мы все тут. И это как-то несправедливо, что, собрав нас, ты никак не поучаствуешь в общем веселье. Чимин вон натравил Чонгука на робота-уборщика, но тот спрятался под крыльцом и ругался на них в двоичном коде оттуда. Джин столько чая заварил, что даже мне уже кофе хочется. А Хосок с Юнги ушли настраивать твой океан. Хотят сделать его еще лучше, хотя мы знаем, что это невозможно. Тэхен вздохнул, но руку не убрал. - Понимаю, что тебе тяжело. Ты отдохни, не бойся, только потом вернись? И обязательно дождись нас, как только проснешься? Кто знает, когда нас дернут по делам... С чувством невероятного облегчения Намджун все-таки задремал ненадолго. Ему так хотелось набраться сил после всей этой нескончаемой боли и звона. Эта свобода спать обрадовала его так, как не радовали государственные премии. «Мой корабль подорвали». Эта мысль разрушила темноту вокруг, и Намджун, наконец, открыл глаза. Его завернули сразу в два одеяла, так что первым он увидел бесконечные холмы из ткани, пахнущие лавандой. - Эй… - позвал он странным, чужим голосом. – Есть кто? Дом окутывала приятная тишина, прерываемая только все еще оскорбленным пищанием робота. С ворчанием тот убирался в комнате, стараясь по большой дуге объезжать розовую толстовку Чимина. На тумбочке кто-то оставил чашку с холодным чаем и записку, нацарапанную почерком Тэхена «Скоро будем. Непредвиденные обстоятельства». Перед тем, как выпить чай, Намджун оглядел себя и удивился, не найдя даже царапины, но зато обнаружив на запястье счастливый браслет Чонгука, потом сверился со временем – прошло около двух с половиной недель. Пугающий срок для кого-то вроде него. На стуле рядом свернулся плед Чимина, сшитый из разноцветных кусочков ткани. Хосок, видимо, притащил себе кресло и с ним высокую, чуть кренящуюся стопку книг. А Юнги следил за ним с пола и опять накрутил из жгутов бумаги странных, кособоких фигурок. Зеркало на стене отразило его заспанное, но вполне целое лицо, так что Намджун, посчитав себя излеченным, осторожно выбрался из-под одеял, спустил ноги с кровати и медленно встал. Ничего похожего на слабость и головокружение он не почувствовал – разве что приступ ужасного голода. На забытом ноутбуке Чонгука остался включенным новостной канал, и Намджун замер, пытаясь понять, насколько все без него могло развалиться. - Так вы говорите, что все случившееся – ловушка для группировки? И теперь ее основные лидеры уничтожены. - Конечно, - Хосок улыбнулся так же потрясающе, как обычно. Костюм сидел на нем идеально, и Намджун привычно позавидовал. С его точки зрения, вещи никогда не сидели на нем так хорошо. - А взрыв корабля? - Пришлось пожертвовать им, чтобы все выглядело достоверным. С президентом все в порядке. Дальше Намджун слушать не стал, пытаясь собрать происходящее в одну картинку. Значит, ему не показалось. Корабль действительно вели, сколько бы он ни пытался оторваться от преследователей. Потом он связался с Чонгуком, а вот потом… Только боль, темнота и голоса. Нет. Сначала Седьмая, пытающаяся его спасти, а потом уже все дальнейшее. Намджун потер виски, стараясь не паниковать. Тэхен сильно улучшил искусственный интеллект корабля, и ему даже показалось, что Седьмая стала не просто голосом. А теперь… Что с ней теперь? Он в отчаянии огляделся, не зная, куда ему бежать и как связаться с остальными. На кухонной стойке стояла коробочка, чем-то напоминающая умную колонку. Намджун медленно подошел к ней, надеясь на какое-то чудо. Так выглядели умные помощники по дому, но могла же она содержать что-то… или кого-то другого? - Привет, - сказал он и увидел, как запульсировал небольшой экран. - Доброе утро, президент Ким Намджун, - отозвалась Седьмая. – Ваши друзья будут здесь через полчаса. Не хотите ли чаю? Запустить приготовление завтрака? - С удовольствием. Проклятье, умираю, как хочу чаю и завтрак, - Намджун облегченно выдохнул и с трудом справился с желанием обнять колонку. – Я волновался за тебя, Седьмая. - А я волновалась за вас, - тут же отозвалась она. – С возвращением. Улыбнувшись, он присел за стойку и позволил ей управлять роботами. Теперь все были на месте – даже та, чьего голоса ему так не хватало в темноте. Он и сам хотел поздравить себя с возвращением. С возвращением домой - дом всегда оставался местом, где тебя ждали. А еще исцеляли от ран, ворчали, отпускали отдыхать и принимали таким, какой ты есть. Воистину на свете не было места лучше дома.

Конец