Аризонский убийца

      Солнце закатывалось за скалистые веки, будто глаз бога, бросая испепеляющий взгляд на обветренную громаду дамбы Гувера. Вот оно скрылось совсем, и с севера, отскакивая эхом от береговых утёсов, послышался низкий гул винтокрыла.       Собравшиеся на площадке, грубо огороженной ржавыми барьерами, зароптали, кто-то радостно свистнул. Снайперы на башнях напряглись, прильнули к оптическим прицелам, выискивая среди солдат, офицеров, клерков и рейнджеров признаки нервозности.       К счастью для Курьера, одним из побочных эффектов инъекции мед-Х был частичный паралич лицевых мышц.       Винтокрыл приземлился на крыше инфоцентра. Потоки ветра расшвыривали мусор и пыль, едва не сбивая шляпы с приветствующих, заставили вечно суровую Мур сощуриться и прикрыть лицо руками. Президент Кимбол ступил на землю Мохаве.       Курьер закурил, едва не раздавив гравированную зажигалку Бенни в налитых свинцом пальцах, приблизился к ограждению и посмотрел вниз, на бурлящие потоки пропущенной сквозь дамбу воды. Было высоко.       "С дороги."       Он обернулся, буркнул извинения и уступил дорогу президенту и его свите. Элитные рейнджеры в полицейских бронежилетах и шлемах, делающих их похожими на касадоров, прошли мимо. Кимболл не обратил на Курьера внимания, на ходу поправляя галстук.       Поднявшись на трибуну, президент с плохо скрываемым раздражением оглядел солдата, представленного к награде. От волнения герой забыл надеть шлем, краснел и смущённо переступал с ноги на ногу.       Кимбол наклонился к микрофону, произнёс что-то, но визг аппаратуры не дал ничего разобрать. Раздражённо оглянувшись на техников, он в очередной раз поправил галстук.       Курьер не слушал. Он прикрыл глаза, едва не оглохнув от шума собственного сердцебиения. Почувствовал, каким неудобным стал пистолет, спрятанный под формой рядового, как расширилось пространство, а он сам сжался в крошечную точку, в атом, нет, в нейтрон, который вот вот сорвётся со своего места, срывая другие нейтроны, порождая явление, названное некогда ядерным распадом. Он не знал, кто его открыл, но симпатии к нему не испытывал. В конце концов, из-за него мир когда-то рухнул. А после того, что Курьер собирался сделать сегодня, он вполне может рухнуть снова. Одно действие, один порыв человека, способный сдвинуть сотни других людей с места, порождая хаос. Ядерный хаос. Разлом ещё помнил. Когда-то именно он, Курьер Шесть, оказался тем самым нейтроном, заставившим Разлом рухнуть в ад. Это, в свою очередь, заставило Улисса сдвинуться с места в неостановимом процессе деления ядер. И закат начал пылать.       Снова и снова. Змея вцепилась в собственный хвост. Ответ на неправильный вопрос. В конце концов, есть вещи, которые никогда не меняются. Например...       "...война. Но пришло время, когда они не смогли больше нести эту ношу. Двенадцать лет назад они попросили о помощи, и республика помогла им."       Курьер открыл глаза. Звёзды рассыпались над его головой, едва прикрытые лоскутами облаков. Хэнлон говорил, что так и не смог привыкнуть к виду восходящего над озером солнца. Курьер же не мог вынести вида звёзд. Слишком много сразу. И, тем не менее, слишком мало, чтобы заполнить пустоту.       Может ли один человек изменить судьбу народа? Страны? Человечества?       "...рядовой первого ранга Джереми Уотсон. От имени сената и народа республики, с честью награждаю тебя звездой Сьерра-Мадре."       Их ладони соприкоснулись. Твёрдая, но осторожная рука рядового и мягкая, вялая — президента. Кажется, время пришло.       Да, он может. Достаточно сдвинуть лишь один нейтрон. Ведь кто-то же нажал красную кнопку первым.       Курьер шагнул вперёд, не отрывая взгляда от ползущей, будто трещина по земле, лживой улыбки Кимбола, поднял пистолет и выстрелил. Глаза президента округлились, затем лопнули, вылетели из раскроенного разрывной пулей черепа, разбрызгались вместе с мозгом и осколками кости. Джереми Уотсон отпрянул, его лицо покрылось багровым узором, отдалённо напоминавшим Курьеру одну из картинок Дока Митчелла.       Он резко рванул, сбивая солдат с ног, сея панику, с ходу впечатал кулак в лицо посла Крокера, перемахнул через барьер, слыша хлопки винтовок, вскочил на ограждение.       Пуля угодила ему в поясницу, вышла через пах, чуть ниже печени, выбила крошку из бетона дамбы, отрикошетила и умчалась в Пустоши. Курьер оттолкнулся, ощущая не боль, но холод внизу живота, липкий и мерзкий. Воды реки Колорадо неслись ему навстречу, и в их дрожащей поверхности он видел звёзды.       И всё таки, их было мало. Слишком мало. Недостаточно.