Любили так, как получалось.

Сейчас Максим был один, он не был создан для семьи, как он говорил. Единственное, о чем мечтал мужчина – это дочка. Маленькое создание, которому он мог отдать всю свою любовь и тепло, и знать, что это будет взаимно и искренне. Однажды Аверин долго встречался с женщиной – Ариной Ларионовой, но это не было любовью. Они встречались, но никогда не любили. Были просто привязаны к друг другу. Обоих это устраивало. Они сразу договорились, что никто ничем никому не обязан. Получилось так, что Арина забеременела. Мужчина, узнав об этом, сделал ей предложение, и не потому что он такой приличный человек, он сам очень хотел ребенка. Арина не согласилась. Максим мог принимать участие в воспитании, быть законным отцом ребенка, но настоящей семьей они никогда не будут. Арине этого в принципе не хотелось. Сейчас Кире Максимовне Авериной было 8 лет. Девочка училась в частной элитной гимназии, но не была избалованным ребенком. Папа Максим делал все для дочери, но понимал, что девочке нужен отец, а не мишура вокруг. Он воспитывал ее, учил постоять за себя, у них были общие интересы и правила. Кира занималась борьбой, папа ее поддерживал во всем. Они вместе отжимались, поздно ночью гуляли вдвоем и любили лопать вкусняшки, сидя на веранде – это было их любимыми занятиями. Их считали странными, когда они могли засмеяться в любой компании, лишь посмотрев друг на друга, но они были счастливы по-своему. Максим водил дочку на театральные премьеры, читал ей стихи, брал ее с собой на работу, но девочка реагировала на это без особого энтузиазма. Мужчина надеялся, что она полюбит искусство. . . Перед спектаклем, сидя в гримерке, Аверину сообщили по телефону, что кинопроект, над которым он работал, в который он вложил всего себя, никогда не выйдет на экраны. Он был ошарашен этой новостью. Мужчина был в отчаянье, и просто смотрел в зеркало. Сзади, всматриваясь в глаза Максима, сидела Кира. - Папа, я вижу, что-то случилось. Расскажешь? – спросила девочка. - Да нет, Кир. Просто устал, – он не хотел делиться, втягивать дочь, потому что знал, что она еще мала, ее не стоит загружать всем этим. - Максим Викторович, у вас потрясающий грим, но я вижу ваши поджатые уста и вижу в вашем взоре что-то неладное. Поделись, я пойму, – не унималась Кира. Аверин поймал на себе взгляд дочери через зеркало: - Котенок, ты чего? – и машинально продолжил, - Что ты видишь во взоре моем? Девочка, не прерывая зрительного контакта, так же продолжила: - В этом бледно мерцающем взоре? – в такт отцу заговорила Кира, - Я в нем вижу глубокое море, С затонувшим большим кораблем. Гумилев, – на полном произнес ребенок. Максим развернулся к дочери, с выпученными и глазами, раскрыв рот, ведь он не ожидал от девочки ничего подобного. Глубоко вздохнул, только-только хотел что-то сказать, как в гримерку влетел гример, чтобы завершить свое дело, ведь скоро звонок, а значит, там ждет зритель, значит, скоро Аверин выйдет на сцену, а значит, скоро начнется жизнь! Максим отработал спектакль на все сто, потому что был воодушевлен диалогом с дочерью. Сейчас она в зале, в первых рядах. Раз Кира теперь все понимает, пусть проживет его спектакль. Пусть. Она поймет его. Ведь это дороже всего, когда девочка все прочувствует. Аверин был поражен поведением дочери. Мало того, что ей удалось так тонко раскусить его, так она это сделала стихами. Стихами! А значит, его девочка начала ценить искусство! Для Максима это было событием. . . Сегодня у артиста завершение гастрольного тура, а завершать он его будет в Сиднее. Прекрасный и красивый город. Кира прилетела сюда с няней, потому что Максим хотел показать дочери знаменитый Луна-парк К вечеру Аверин отправился пораньше в театр вместе с девочкой, дабы хорошенько подготовиться к спектаклю, а дочери показать «кишки зарубежного театра». Во время грима, когда Максиму начали наносить первые штрихи, он одним глазком глянул в окно гримерки, и вдалеке, через улицу, увидел большое количество народа. - Странно, митинг чтоли какой…- задумчиво произнес Максим. Кира, до этого игравшая в телефоне, вдруг подбежала к окну. - Папа! Папочка! Нет! Смотри, это все к тебе! Папа, это очередь такая! – звонко произнесла девочка. Максим подошел к окну и увидел, что эта толпа шириной в целую улицу, а длинной в несколько кварталов, начинается от театра. От театра, в котором он сегодня выступает. Максим улыбнулся дочери, и молча отошел, чтобы завершить грим. Пока мужчина ничего не соображал, просто молча сидел. Когда актер отправился на сцену, Кира с няней, которую звали Ольга, решили пройтись по ближайшим улицам, чтобы познакомиться с окрестностями города. Спектакль прошел. Полнейший аншлаг. Около зрители, общее число которых составляло около пяти тысяч человек, стоя аплодировали одному. Вот он успех. Максим зашел в гримерку, обессиленно рухнул на диван и просто закрыл глаза. Он вымотался, устал, но был бесконечно счастлив. Открылась дверь и Кира, буквально влетев в гримерку, подбежала к окну. - Папа! Смотри! Все-таки они к тебе! А на улице вообще стоит женщина Маша и плачет! Папа, я горжусь тобой! И стоило жить, и работать – стоило! - радостно произнесла девочка. Максим понял, что это цитата, а не просто слова. Это Маяковский. И слышать это от его собственной дочери было чем-то невероятным. Он обнял дочь и тихо заплакал. Несколько минут в комнате стояла тишина, и слышались только всхлипы зрелого мужчины. - Максим Викторович, извините, можно? – дверь приоткрылась. - Да, Ольга, заходи. Тут вон Кира отца до слез доводит, – вытер слезы Максим, - ну что, как прогулялись? – спросил он с улыбкой. - Отлично! - сказали обе одновременно. - Ой, Максим Викторович! Представляете, я на выходе встретила Марию Куликову! Это же такая классная актриса! Она мне автограф дала! Она в зале сегодня была, кстати! Вы знакомы с ней? – радостно спросила девушка. - Оля, это та, которая ревела чтоли возле стены? – спросила Кира. - Да, Кир, она, - ответила няня. - Да, знаком. Очень хорошо знаком. Странно, что она не сообщила, – наступила неловкая тишина, - Ну что, дамы, поехали поедим и спать! Завтра нас ждут великие дела! – громко произнес мужчина, и они вышли из гримерки. Вся команда Максима, Ольга, Кира и сам Максим прибыли в отель, расположились, за ужином решили, что Максим и Кира остаются пока здесь, а Николай Коренев – директор Максима, сопроводит Ольгу в целости и сохранности до России, и проследит, чтобы с ней ничего не произошло. После вечерней трапезы все разошлись по номерам. Аверин в эту ночь совсем не спал и думал о Марии. Почему он никогда о ней не думал, но каждый раз, когда кто-нибудь из его женщин целовал его в шею, ему вспоминалась именно она? Как она? Что она? Почему она не сказала, что посетит его моноспектакль? Из-за чего они расстались? Сколько лет прошло? - Че происходит вообще… – задал сам себе риторический вопрос. Он всю ночь просидел, уткнувшись в одну точку.