Александрит

      В этом мире возможно преодолеть все, пока человек жив. Пока он не просто дышит, но и мыслит, живет, пока и тело и душа взаимно сосуществуют. Любая проблема может быть решена.       Единственное, что в этом мире не подлежит решению — это смерть.        Умер и… и все, разводим ручками, господа.        С этим ничего нельзя поделать.        Поэтому надо жить и решать, пока можешь, а не оправдываться, находить причины, а затем жалеть.        «Вот если бы…»        Никакого «если бы» уже не будет.        А вот я всё искала причины.        И доискалась.        Ну и как? Проблемы решились?        Не-а.        Минутку, а о каких проблемах и решениях я думаю? — Имото.        И тебе привет…        Черноокий малыш неуклюже залез на диванчик, поудобнее размещаясь рядом со мной.        Я гляжу на его потуги и очередные странные мысли моментально выветриваются из моей юной головы.        Какой мой братик милашка…        Невольно кончики губ растягиваются, складываясь в нежную полуулыбку, и без того узкие глаза прищуриваются, как всегда происходит, когда я стараюсь отобразить на лице как можно мягче и искреннее свои чувства.        Милый, прелестный малыш. — Да, Алекс?        Тот уже было хотел что-то сказать, широко раскрыл свой детский ротик, вдыхая как можно больше воздуха, но излить на меня весь свой еще неширокий словарный запас ему было не суждено, так как деревянная дверь, ведущая в нашу комнату, резко распахнулась, мученически гремя от столкновения со стеной.        Помнится, я тоже так делала, причем со всеми дверками: я так ими хлопала, что…        Но я же даже до ручки еще не достаю. — Мамо-чан, Алекс-чан, скорее идите к папочке…        Широкие, загребущие руки отца стащили нас с облюбованного нами еще в первый год жизни диванчика, и он поочереди поцеловал каждого из нас в макушку.        И меня поцеловали первую, хе-хе.        Я посмотрела на брата, ожидая увидеть типичную детскую ревность к родителям, но ничего такого не отразилось в глазах близнеца, только лишь яркое детское счастье, плещущееся на дне темных, таких же как и у меня, глаз.        Он даже и забыл уже, что хотел мне что-то рассказать.        Дети так очаровательны.        Мы обняли хохотавшего отца за широкую шею и сплели наши пухленькие пальчики, крепко сжимая в обьятиях не только родителя, но и друг друга.        Но я ведь тоже ребёнок…        Какие же, однако, странные мысли залазят мне в голову.        Надо бы посмотреть мультики.