Правила Чон Чонгука

12 апреля 2018, 22:17 За все то время, что они дружат, а это без малого семь лет, Чонгук выработал некоторую модель поведения. Концепцию, если угодно, этакую конституцию дружбы, в которой схемой-деревом прописаны планы отступления, нападения и десять выстраданных опытом и ошибками правил, следование которым несколько облегчает ношение груза собственной неправильности, что давит на плечи не хуже огромного, забитого доверху кирпичами рюкзака. Помогает ли это в самом деле или же просто самовнушение, не до конца понятно, но, в любом случае, Чонгук уже привык жить по этим установкам, искренне полагая, что они облегчают его существование. Правило первое: никогда не заговаривать с Пак Чимином о его отношениях. Потому что Пак Чимин сам о них расскажет, сверкая тёмными глазами и улыбаясь своей абсолютной прямоугольной улыбкой. Отношения Пак Чимина— вещь приходящая и уходящая, но потому постоянная. Чонгук не знает, сколько девиц друг оприходовал за всю свою жизнь, но знает, что на столе, на кровати, в пустой аудитории университета и даже как-то раз в автобусном депо. Он просто слушает, всегда внимательно, но часто — прикрыв глаза, как мантру повторяя про себя «он мой друг, он мой лучший друг», стараясь убедить себя, что когда-нибудь он напомнит себе об этом, и кто-то невидимый возьмёт и выключит эту дурацкую любовь глубоко внутри. Правило второе: если Пак Чимин рассказывает о своём новом увлечении, сжать зубы со всей силы, улыбаться и поддакивать. Потому что когда Пак Чимин влюбляется, то это всегда «раз и на всю жизнь», по его мнению, но по факту — до следующей недели. Чонгук знает, что является единственной константой в жизни друга, но каждая новая пассия ранит также, как и первая. Чонгук, правда, боится, что когда-нибудь Чим зацепится, привяжется слишком крепко и не сможет отпустить. Боится и надеется, потому что пора бы кому-то перестать играть в ребёнка и остепениться, наверное. Даже если и с ним. Лучше всего, конечно, с ним, но кого это волнует? Кажется, он очень плохой друг. Правило третье: ни в коем случае не высказывать своего мнения о той или иной даме. Потому что он всегда, всегда влюбляется до звёзд перед глазами и, как бы сильно это ни бесило, защищает своих дам сердца до потери пульса. Правда, неделю спустя всегда пожимает своими дурацкими худыми плечами и говорит «в ней было что-то не то». Они все неуютные, Чонгук. Вот ты, Чонгук, ты уютный. С тобой хочется всегда быть рядом. И обнимает после этого, а «уютному» хочется расплакаться от бессилия, но он берёт себя в руки (кажется, в миллионный раз) и позволяет себе уткнуться носом в чужую шею. И дышит. Дышит. Пытается пропитаться этим запахом насквозь. Правило четвёртое: перестать надеяться на взаимность. В постели Чимина не было ни одного парня, а Чонгук не хочет портить их дружбу фразой «я люблю тебя». Потому что тогда точно крах, танцы на стёклах, точка, новая глава жизни, точнее, первая — пособия «как выжить без Пак Чимина». Чонгук не знает, как он будет писать эту книгу, как и не знает, что будет делать со своей жизнью без этого басовитого голоса, языка, быстро облизывающего пухлые губы, хитрого прищура, пиццы по средам, пива по пятницам, кроссовок Puma у порога его дома и идеально накаченого(жопы конечно) тела. Иногда его кроет, да. Он запирается дома, рвёт и мечет, раздумывает о том, каково это: встретить человека, полюбить и узнать, что тебя любят в ответ. Чаще всего он приходит к выводу, что так не бывает, но выходит на улицу и видит тысячи тысяч доказательств обратного. Видит Чимина, который рассказывает о новой цыпе, и понимает, что, да, такое происходит, просто не с ним. Всегда не с ним. Правило пятое: не допускать даже мысли о том, чтобы воспользоваться Чимином, когда он не в адекватном состоянии. Особенно тяжело становится, когда пьяный Пак смотрит затуманенными глазами, а влажный большой рот открыт так маняще, так блядски, что устоять нереально, кажется. Чонгук закипает чайником, чувствует боль в штанах — до стона, до рези, но каждый, каждый ебаный раз укладывает его в кровать и идёт в душ — дрочить. Он дал слабину только один чёртов раз, убедившись, что друг спит глубоким сном: наклонился и прижался губами к гладкой коже чужого лба. Чимин не проснулся. Чонгуку легче не стало. Правило шестое: не поддаваться на провокации. Очень часто Чимин ведёт себя… странно даже для него. Обнимает, висит, зарывается носом в волосы, лезет пальцами под толстовку, проводит, собака, по рёбрам. Доводит до белого каления, в общем. У Чонгука сводит даже пальцы на ногах, что уж говорить о глупом сердце, выбивающем такие чёртовы ритмы, что как от перегрузки не остановилось ещё. Чонгуку хочется крикнуть «отвали от меня», но он не может, потому что эти прикосновения нужны как воздух. Апогеем Чон считает тот момент, когда Чимин сидит на его кровати, болтает ни о чём, а потом замолкает неожиданно, а на вопрос «что случилось?» мнётся как девственница. А потом выдаёт такой перл, что друг едва со стула не падает. — Давай займёмся сексом? — предлагает он, смотря куда-то в сторону и вниз, а Чонгук не знает, в какую из крайностей ему впасть: рассмеяться истерически или же просто двинуть Чимину в челюсть со всей силы. Потому что это невозможно уже, ненормально, адекватные люди не делают таких вещей. Но в тот день нарушает правило номер шесть, а заодно и седьмое, сурово предрекающее не мечтать, дабы не сорваться, но как не сорваться, когда этот огромный нескладный рот так послушно сминается под его, Чонгука губами, а тело такое хрупкое, такое податливое, как в самых бесстыдных мечтах. Тогда Чимин был скован, но только сначала, потому что когда член Чонгука на удивление легко (как? почему?) проникает в него с небольшим количеством смазки из прикроватной тумбочки, Пак вгрызается в изгиб чужого плеча и так по-хозяйски обхватывает его талию своими длинными ногами, что ну просто пиздец, а движения быстро становятся рваными, сбитыми, и Чонгук спускает на чужой живот очень быстро, как школьник, а потом не выдерживает и ещё в рот берёт, дабы помочь лучшему другу достигнуть пика тоже. Восьмое правило — не вспоминать — появляется на следующее утро, когда он застаёт пританцовывающего Чимина на собственной кухне в одной только растянутой домашней футболке, и это выглядит так желанно, что зубы сводит, но ни один из них не комментирует то, что произошло накануне, а Чонгук не дурак, чтобы поднимать эту странную тему. Девятое правило гласит по-простому: «не надейся» и тоже идёт по пизде, когда Чимин оказывается на пороге его квартиры два дня спустя, пьяный вдрызг, и заходится в рыданиях, бьёт кулаками по груди очень больно и воет «люблю давно», «не могу», «идиот, ненавижу тебя», а Чонгук стоит истуканом и охуевает, кажется, потому что не понимает, когда наступает тот момент, когда целует, целует жадно, прижимая к себе, не в силах терпеть, и тоже плачет, кажется. Десятое, последнее правило, тоже элементарное: никаких правил, и его придумал сам Чимин, лёжа его голой на груди и водя по его коже пухленьким пальчиком. Одиннадцатое, говорит он, может идти бонусом, и звучать как «будь счастливым со мной», и почему-то Чонгук уверен, что справится, потому что быть счастливым рядом с Чимином очень легко.