Бэт-Паук

В Нью-Йорке глубокая ночь, когда она, наконец-то, заходит в свою квартиру. Ключи на автомате летят в полную фантиков конфетницу, куртка падает на пуфик, а кеды остаются там, где она стояла. Петра выносливее среднестатистического человека ее возраста. Даже не так. Она — новое поколение супер-солдата. Она априори сильнее и должна уставать куда меньше. Но даже учитывая все это, она устала. Даже не столько физически, сколько морально. — Как все прошло? — не отрывая взгляда от ноутбука, спрашивает Дэмиан. Деликатес спрыгивает с его колен и трется о ее лодыжки, урча как трактор. — А как ты думаешь может пройти годовщина твоей смерти? — едко огрызается Петра, взяв пушистого кота на руки. Дэмиан смотрит на нее нечитаемо-суровым взглядом. Глаза светятся потусторонне-зеленым цветом. — Мрачно. Дик принес лилии, — сдается девушка, упав в соседнее кресло. Дэмиан кивает, поджав губы, и возвращается к работе. Петра гладит кота и, смотря на лампу в виде солнечной системы — подарок Сэма на день рождения — отстранено думает, что даже бессердечный Робин может тосковать по семье. Тессеракт, радостный от ее возвращения, стал лизать обнаженные ступни девушки. Петра не может сдержать смеха — все же, она всегда боялась щекотки, а тут ещё и повышенная чувствительность. Дэмиан, не глядя, начинает гладить лабрадора по спине. Петра странная. И домашние питомцы у нее тоже странные. Кота она несколько лет назад ещё котёнком подобрала на улице, и уже тогда он отказывался признавать кого-то, кроме нее. Лабрадора ее друзья взяли из приюта в подарок, щенок буквально прыгнул в руки одному из них. Эти двое — единственные животные, что не начинают в ужасе выть и шипеть при появлении Дэмиана. Для того, кто, временами, зверей любил больше людей, это могло бы стать новой причиной для ещё большей замкнутости и колючести. Но у Петры странные звери, и они, пусть не так сильно, как к ней, но ластяться к нему. Когда ты занимаешься тем, чем занимаются они, то, пусть это не обсуждается, но все понимают, что до почтенного возраста ты вряд ли дотянешь. Брюс — исключение, потому что он начал заниматься геройствами намного позже своих детей. Но даже при всем этом, Дэмиан умер слишком внезапно. Пошел на патруль с Бэтменом, не выходил на связь всю ночь, а к утру его нашли мертвым. Колотая рана прямо в сердце. Орудие убийства было там же — кинжал. Через каких-то три дня они смогли выяснить — Талия. Женщина совершенно свихнулась, и решила убить сына. Из ее сбивчивого бреда было ясно — она считала именно его причиной того, что Брюс не ее. Она хотела быть с ним, чего только не предпринимала, но все бестолку. Плюс сказалось частое использование Ям Лазоря — те, как известно, на психику плохо влияли. Петра не представляет, каких сил стоило отцу и братьям не убить ее на месте, и не дать Джейсону убить. Петру тогда не взяли, оставив в особняке на попечительство Альфреда. Дворецкий словно постарел лет на десять, но стоически держался. Петра не была тогда близка с Дэмианом. Но, как и ко всем в своей жизни, она успела в какой-то степени привязаться к нему. Ей было не легче, чем остальным. Им всем было тяжело. В день похорон стало только хуже. Петра не знает — не спрашивала — где были остальные, после того, как черный гроб засыпали землёй. Она зачем-то пошла в квартиру Дэмиана в центре города, предварительно взяв ключи у молчаливого дворецкого. Сейчас, спустя столько времени, она могла с уверенностью сказать — ее туда привело чутье. Несколько лет пробыв в роли Девушки-Паука, она научилась не думать, а просто доверять инстинктам. В Нью-Йорке знали причину, по которой она так срочно сорвалась домой, поэтому Бен, оставленный за главного вместо нее, заверил, что они будут следить за городом столько, сколько ей потребуется. Она была благодарна друзьям — те не лезли в душу. В итоге она неделю прожила не в своей — какой-то холодной, пустой — квартире. В ночь восьмого дня, когда она решила забрать из особняка оставшиеся вещи и вернуться в свой город, на пороге возник Дэмиан. Безумный, тяжело дышавший, с ног до головы перемазанный землёй. Живой. Не совсем, как выяснилось, когда Петра, наученная семейным опытом, несколько раз выстрелила из припрятанного владельцем пистолета ему в грудь. — Себе в голову выстрели, — хрипло процедил парень, с трудом передвигая ногами. Как он до квартиры дошел — загадка. — Мало того, что убогая, так ещё и безмозглая. С тех пор прошел год. Дэмиана нельзя убить — выяснили опытным путем, после которого он ещё очень долго убивал ее взглядом и морально — он дышит реже нормы, сердце бьётся ещё медленнее, чем у нее, его глаза в темноте начинают пугающе светиться, он не чувствует вкуса пищи — чтобы почувствовал, еда должна быть очень сильно солёной/сладкой/перченой/пряной — он меньше прежнего нуждался во сне. Разрекламированные в «Сверхъестественном» методы борьбы с нечистью против него не действовали. Ни в малых, ни в крупных размерах — репутация, все же, спец какая страшная сила, раз она смогла убедить всполошившихся соседей, что это кот игрался с пультом и включил телек на полную, и мужская ругань на арабском была из фильма (не говорить же им, что она, как учёный, в качестве эксперимента вылила на спящего Дэмиана ведро святой воды?). Они уже год жили вместе, пытаясь общими усилиями разобраться с… проблемой. Петра рвалась сказать семье об ещё одном воскресшем родственнике, но Дэмиан строго-настрого запретил. Он не хотел своим внезапным появлением шокировать всех настолько, что, с большой долей вероятности, они могли сойти с ума и задавить своей жалостью. Петра, пусть и не специально, стала идеальным вариантом. Вдали от дома, с обширными связями во всевозможных областях, умеющая хранить секреты. И, несмотря на очевидную добросердечность, Петра его не жалела. Только помощь, только дело. Вот только у всех есть предел. Она так долго и нагло врёт собственной семье. Буквально каких-то пару дней назад стояла над надгробием с именем своего вынужденного сожителя. Лицемерка. Почти уснув в кресле, она сквозь дрёму почувствовала, как ее подняли на руки и куда-то понесли. — Давай попросим Сэма испечь охренеть какой сладкий тортик? — сонно пробормотала девушка. — Отпразднуем твое воскрешение. — Лучше молчи, если не хочешь, чтобы я использовал мячик Тесса — или, скажем, чьи-то носки — в качестве кляпа. Петра хихикает, уже в кровати прижимая к себе кота, чувствуя ледяные ладони под толстовкой. Он не мог согреться и Петра, в первые дни вынужденного соседства, не выдержав его замершего вида, затащила Дэмиана к себе в постель — благо, места хватало — притащила туда грелок, кота, пса, врубила отопление и улеглась рядом с ним. К утру она была готова посреди бела дня вылезти на улицу через распахнутое окно, а Дэмиан был так же горяч, как и до смерти. Прошел год, а они так и не приблизились к решению проблемы.