Бэт-Паук

Крылья — это прекрасно. Это приятная тяжесть за спиной, это возможность хоть ненамного взлететь. Это… … куча проблем. Иногда дверные проемы были узковаты, так приходилось проходить боком. Ещё крылья могли выдать чувства. В основном, злость, раздражение и нетерпение — они начинали непроизвольно подрагивать или подняться и опуститься, как затёкшие плечи. Иногда крылья могли начать жить своей жизнью. Петра лично была свидетельницей того, как Брюс просто потянулся, разминая спину, а тёмно-синие крылья раскинулись в стороны, случайно сбив проходившего мимо Альфреда с ног. А ещё у таких зверолюдей были свои заморочки относительно некоторых материалов. Обладатели бархатных треугольный ушей и гибких хвостов просто ненавидели натуральную шерсть, а некоторые доходили до неровности к искусственной. Все подушки в доме были наполнены исключительно синтетическим волокном, а при виде перьевых метелочек лица пернатой братии перекашивало. Или все с трудом спали на спине — в таком положении можно было нечаянно сломать крылья, а восстанавливаются они тяжелее переломов рук и ног. Так что либо на животе, либо на боку. И одеялом накрывались только по пояс, иначе одеяло слетало на пол от одного легкого движения. Для крыльев нужны были специальные шампуни. У Дика было довольно много средств ухода за ними. И остальные братья, «в тайне» от него, частенько таскали эти самые средства. Из-за их расцветки было множество шуток. Так Джейсон недели две называл Дика «Голубчиком», пока тот не психанул. Грейсон считал, что «Крылышко» — когда-то давно Дик так прозвал второго Робина из-за относительно небольших крыльев — так намекает на нетрадиционную ориентацию, но выяснилось, что Тодд просто посмотрел мультфильм «Рио» про голубых Ара. Тим был «стопроцентной малиновкой» и «той злой птичкой из Энгри Бердс». Джейсон по утрам походил на взъерошенного воробья. «Или петуха» — как ласково говорил Дэмиан. Сам внук Ра’с Аль Гула был вороном куда больше, чем Рейвен из «Титанов». По этому поводу шуток было не меньше, и Дик немного расстроился, когда «его воронята» расстались. Иногда, в порывах братской любви и нежности, старшие звали Дэмиана «черным лебедем» их стаи малиновок. Брюса благоразумно никак не не называли. По крайней мере в глаза. Можно было долго обсуждать их плюсы. Но ведь минусов от этого меньше не станет.

***

— Ты похож на падшего ангела. Дэмиан изящно выгнул бровь, скинув пиджак на спинку кресла. Петра до сих пор не понимала, как — ну как?! — обладатели крыльев одеваются? Нет, она знала, что в верхних частях одежды есть специальные прорези для крыльев, но крылья слишком широкие для тех прорезей! Магия, не иначе. — Ну, все говорят, что ты похож на ворона, — пояснила Петра, сняв туфли. Какое же это счастье — уйти с очередного скучного вечера, на котором они, как дети Брюса Уэйна, обязаны присутствовать. — Мне кажется, что ты больше похож на падшего ангела. Взгляд у тебя… с дьявольщинкой, — зачем-то пошевелив пальцами в воздухе, словно перебирая клавиши рояля, пояснила Петра. И вот зря она это сказала, судя по хищной улыбке и азартно-вспыхнувшим глазам. О-о-очень зря. Петра подумать не успела, как по обе стороны от нее, отрезая от внешнего мира, раскрылись угольно-черные крылья, обдавшие девушку лёгким ветерком, а на талию легли горячие, даже сквозь ткань вечернего платья, мужские ладони. — Значит, падший ангел? — наклонившись, шепнул Дэмиан, легко подхватив ее под бедра, дразняще мазнув губами по тонкой шее. Петра судорожно вздохнула, обхватив его талию ногами и обняв за шею, сокращая даже то мизерное расстояние, что ещё оставалось между ними. — Если бы не крылья, я бы звала тебя просто Вельзевулом, — заявила девушка и, потворствуя внезапному порыву, проводит рукой по основанию одного крыла. Дэмиан неожиданно тяжело выдохнул, до синяков сжав бедра. — Что ты… — Крылья у основания очень чувствительны, — хрипло сказал парень, в пару широких шагов дойдя до кровати. — Дэмиан, — выдохнула Петра, борясь с пуговицами рубашки. — Скажи… то, что мы ушли чуть ли раньше всех, не связано с тем парнем, пригласившим меня на танец? — Ещё чего, — фыркнул парень, расстегнув молнию платья. Петра нарочито медленно стала одной рукой отлаживать крылья, пальцами другой невесомо проведя по напряженному животу, задевая край брюк. Дэмиан приглушенно рычит, уткнувшись в тонкие ключицы. Неужели он думал, что Петра не воспользуется таким прекрасным рычагом давления? Зелёные глаза горят в темноте неистовым пламенем. Петра сглатывает, нетерпеливо облизнув припухшие от жадных поцелуев губы. Не нужно быть телепатом, чтобы догадываться, о чем сейчас думает Дэмиан. — Да, — сипло отвечает он. — Скажи спасибо, что мы просто ушли, и тот сопляк остался жив после тех взглядов, что он бросал на тебя. — Ревнуешь? — лукаво улыбнулась Петра, продолжая водить руками по вороньим крыльям. По поджарому телу прошла дрожь. — Мы стоим друг друга, — нетерпеливо покрывая податливое тело девушки поцелуями, сказал Дэмиан. — Чертовка. Петра громко стонет, радуясь, что никто не услышит. А от всего остального мира ее укроют крылья самой темной ночи.