Глава 5.
22 февраля 2020 г., 17:28
***
Правда! Покорила меня сука твоя правда! Мы бежим с тобой как будто от гепарда! Посмотри, ведь это рядом наша панда! Мы бежим с тобой как будто от гепарда! Покорила меня сука твоя правда! Мы бежим с тобой как будто от… Давид сидел на краю бассейна, свесив ноги в воду, которая сейчас переливалась всеми цветами радуги из-за освещения, подготовленного специально для вечеринки. Было уже около полуночи. Он орал свою любимую песню во все горло. Исполняя её, ему всегда казалось, что сотни солдат окружают его, и он, для того, чтобы как-то образумить их, начинает горланить это «произведение искусства современной музыки». Из размышлений его иногда выводили крики, доносившиеся со стороны коттеджа, арендованного их компанией на несколько суток. Нет, не подумайте, что они хотели укуриться или напиться в хлам, совсем наоборот. Они сделали это, чтобы всей своей дружной компанией провести весело время вместе, танцуя под хорошую музыку и разговаривая о жизни. Сейчас же они решили взять небольшой перерыв, потому что ноги уже болели от переизбытка движений, а горло заметно пересохло от четырехчасового «караоке». Конечно, это было нельзя назвать стандартным пением под музыку. Друзья решили посмотреть, кто сможет друг друга переорать. И, как не трудно догадаться, победил Давид, который даже сейчас, когда все остальные взяли небольшой перерыв, умудрялся орать песни так, что было слышно на добрую сотню миль. Парень болтал ногами в кристальной воде, смотря как волны расходятся по двум разным сторонам, сталкиваясь с бортиками. Как показалось тогда Давиду, крики уже меньше стали слышны, а музыка стала заметно громче. Даже свои мысли сложно было услышать сквозь эти «мотивы радости». Шумно вздохнув, юноша собирался подняться, чтобы поспешить к коттеджу… Сильный толчок и парень уже злой, мокрый и матерившийся бултыхался в хлористой воде бассейна. Около того места, где он сидел несколько секунд назад, возвышалась коалиция из его друзей, во главе которой стоял Дима. Хотя… уже не стоял, а катался по траве,***
Альберт не помнил, как они оказались в одной из спален на втором этаже. Тем более на огромной кровати были не только они с темноглазым, но и Дима со своим предметом обожания (собой). Это было так странно осознавать. В то время, пока Давид опустился вниз и умело орудовал своим ртом, старательно вылизывая головку, водя вверх и вниз по стволу, Дима терзал губы Альберта, иногда прикусывая, щекотал языком зубы и десна так, что Альберт только и мог восхищенно выпускать воздух ему в рот, не в силах скрыть стонов, вырывавшихся их груди. Ненадолго оторвавшись, чтобы немного пополнить запасы воздуха, потерянного при достаточно долгом поцелуе, парень замер. В дверном проеме стояла Анна, пристально смотря ему в глаза. Казалось, ее совершенно не волновало происходящее в тот момент на кровати. Моргнув, Альберт тряхнул головой, отгоняя видение. Дверной проем был пуст. Откинувшись на простыни, парень снова протяжно застонал, хватая Давида за волосы и вбивая ему свой член в самую глотку. — Не ожидала я от тебя такого, Альберт. Готовься, завтра об этом будет знать не только наша школа, но и вся твоя аудитория, — сзади донесся голос Ани. Хоть он казался приторно-слащавым, но в то же время, источал плохо скрываемый яд.***
Парень резко вскочил, садясь на кровати. Прикоснувшись к стене. Он рукой провел по лбу, с которого, казалось уже капал холодный пот. Всего-то лишь плохой сон… Проснувшись через несколько часов по звонку будильника, оповещавшему, что сейчас уже был почти 10 часов утра, первым делом Альберт направился в ванную комнату. Сделав все необходимые процедуры, парень, привычно суша голову полотенцем, проследовал на кухню, чтобы включить чайник. Хоть на юноше в тот момент не было ничего, кроме полотенца на бедрах, он не стесняясь плюхнулся на стул, широко раздвигая ноги. Все равно же никого дома нет уже давно. — Привет… — Альберт не удивился бы этому раскладу, если бы только он был глухим. На стуле, стоящем по ту сторону стола, спокойно сидел Дима, попивая чай и заедая каким-то незатейливым пирожным. — Да, это я , Дима. Меня впустила твоя мама. Сегодня утром. Я тут около 2-х часов. Не подглядывал, честно. Не галлюцинация, я просто ненадолго заехал к своему лучшему другу. К тебе. — Предусмотрительный Дима скороговоркой ответил на вопросительный взгляд Альберта, который, казалось, совершенно не понимал, какого хрена его друг забыл у него в доме утром воскресенья. — «И смотрел за тем, как ты спишь, на протяжении полутора часов» — добавил про себя Дмитрий. Если бы кто-то увидел эту картину, то непременно бы осознал, что ничего более странного не может и быть. Но вдруг лицо Альберта начало стремительно краснеть. Крикнув Что-то вроде «Я сейчас вернусь», он пулей вылетел из кухни. — Боже мой, почему именно он?! Да еще и после такого сна, блять! — возмущался юноша вполголоса, натягивая на себя джинсы. Ему было очень неловко находится рядом со своим старым другом. Как только он видел его непринужденное лицо, он вспоминал те ощущения, которые сопутствовали поцелую, те волны эйфории, которые накрывали его. Из-за этого, казалось, его лицо начинало напоминать спелый помидор. Даже уши вспыхивали жаром, когда он это вспоминал, а во рту непроизвольно выделялась слюна. Но больше не было времени не только на лишние мысли, но и на фантазии. Потому что если Дима сейчас войдет в его комнату, то тут определенно случится что-то непоправимое. Сверху парень накинул свободную черную футболку и направился на кухню. Волосы, которые еще не до конца высохли, торчали в разные стороны. тем самым придавая юноше некого шарма. К тому времени, как Альберт наконец-то дошел до кухни, Дима, уже выпивший свой чай, увлекся рассматриванием интерьера стен, делая вид ценителя искусства. — Э-э… а ты для чего пришел-то? — голос зеленоглазого был достаточно грубым. — А ты против того, что я зашел к тебе? Мы же вроде лучшие друзья, не забыл? Альберт, я же просто повидаться пришел, как в старые добрые времена. А что я получил в ответ? Ты просто убегаешь, краснеешь непонятно от чего, огрызаешься. Я правда настолько тебя заебал? — Парень, которому посвящалась эта тирада, стоял и внимал его словам, не издав не звука, — Ты правда думаешь, что я ничего не вижу? Тогда ты полный кретин. Нашему Альберту будто неприятно, невыносимо неприятно находиться рядом со мной. Ты даже в последнее время не пишешь мне. Все время крутишься вокруг Давида, постоянно только с ним: «Давидушка, пойдем туда поиграем, пойдем со мной стрим проведем, пойдем, я тебя со своими друзьями познакомлю.». Ты просто не представляешь, как меня заебало то, что как только в твоей жизни появляется новый человек, которому в голову можно вбить новые стереотипы о себе, ты начинаешь забывать о других, более родных, слышишь? Более близких людях. Ты просто наплевал мне в душу, оставил догнивать одного. Мне даже просто в дискорд заходить неприятно, потому что там постоянно ты с Давидом. — Закончив все на одном дыхании, юноша вскочил со стула, стремительно проходя мимо Альберта, грубо задевая его плечом. — Если я тебе так противен, тогда забудь, что мы когда-то были друзьями. Зеленоглазый схватил Диму за предплечье, — Послушай меня пожалуйста. Выслушай! — последнюю реплику он выкрикнул, поэтому Дима заинтересованно оглянулся, вопросительно смотря на парня. — Так вот, я.э-э, давно хотел сказать, что… эм, блять, прости пожалуйста, но я люблю тебя. — на одном дыхании выпалил Альберт. Глаза Димы распахнулись. — Ты...т-ты… Сука, я ненавижу тебя. Как ты вообще можешь такое говорить, когда у тебя, как ты прекрасно понимаешь, уже есть парень. Я просто…разочаровался, друг, — быстро схватив свои кроссовки, Дима пулей вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. Но Альберт отчетливо услышал его последние слова: — Я не могу дружить с таким, как ты. Это же пиздец противно…***
Дима шел по знакомому району, пиная все, что попадалось под ногу. Он никак не мог осознать, что его друг, друг детства, был влюблен в него. Это же…противоестественно, не так ли? Погрузившись в свои мысли, он продолжил свой путь, намереваясь найти хороший бар где-то на отшибе города.***
Альберт не выдержал. Он просто прислонился к стене и съехал по ней вниз, закрывая лицо руками. Парень больно схватил волосы на голове. Из его глаз градом потекли слезы, и он…смеялся? Да, он просто истерически смеялся, рыдая и вырывая волосы на голове: — Я такой идиот. Я не смог просто выразить своих чувств, сдержать своей агрессии банально. И как всегда получилось только хуже. Какой позор! Это же все, конец нашей дружбе, да, Альберт? — он говорил сам с собой еще долго, не в состоянии успокоится. Силы иссякли только спустя около полутора часов, когда он уже лежал на своей кровати, лицом к стене. Перед его глазами пеленой плыла эта ситуация, которую он все еще не мог выкинуть из головы. Не в состоянии больше совладать с этим, он позвонил единственному человеку, который бы его сейчас не начал упрекать и осуждать — Давиду. — Привет! Ты как? — раздался на том конце радостный голос друга, — Хей, дружище, ты чего молчишь? — Привет, — Альберт старался сделать голос как можно более нейтральным. — Так, все с тобой ясно. Выкладывай. — друг посерьезнел, но Альберт не мог увидеть, как в это время на его лице заходили жевалки, а скулы стали еще сильнее выделяться… Кратко изложив историю, Альберт продолжил: — Я правда не знаю, нормально ли это. Но я думаю, что я гей. — внутри будто все оторвалось, когда он это говорил. Ком подступил к горлу, становилось трудно дышать. — Когда я встретил тебя, я тоже начал сомневаться в своей ориентации, Альберт, — Давид говорил почти шепотом. Его голос, обычно непоколебимый, сейчас будто готов был сорваться. — Я…не знаю. Черт, понимаешь, я не могу точно описать своих чувств, но…для меня ты с самого начала был больше, чем другом. Я, понимаешь, никогда раньше не хотел так сильно заботится о ком-то, уделять столько времени, делать счастливым. Твое появление в моей жизни сделало много изменений во мне, Альберт. Я, черт… я люблю тебя.***
— Ты точно уже все собрал? Хоть едешь всего для на три, но все же. — голос Давида в трубке уже не был столь укоризненным, потому что он все-таки удостоверился в том, что Альберт вовремя приехал в аэропорт и теперь точно не пропустит свой рейс. — Щас куда пойдешь? — Ты серьезно решил спросить меня, все ли я взял с собой, только по прибытию в аэропорт? Невероятно. Теперь я могу с уверенностью сказать, что если я оставил свои любимые наушники дома, то ты будешь в этом виноват, — в голосе можно было уловить дрожь, — Я сейчас иду за билетом. Тут огро-омная очередь. — Прямо-таки такая уж и большая? — Давид хмыкнул, — Ты же понимаешь, что сейчас ты возьмешь билет не только в Москву, но и в штаны своего лучшего друга? — на том конце провода хохотнули. — Прекрасно понимаю. И это именно то, чего я одновременно хочу и боюсь. — а очередь за билетом все приближалась и приближалась…
