Болотница

      Я вылезаю из мутной и затхлой воды, убирая с лица мокрые волосы и тину, прилипшую к носу и рукам. Тихий и мрачный лес на который я постоянно смотрю вызывает чувство тоски и одиночества, заставляя и вправду завыть, — глубоко и протяжно, чтобы хоть кто-то услышал, пожалел. Но я лишь поджимаю губы, прекрасно понимая, что никого здесь нет.       Толстые стволы деревьев теснились друг за другом, а их порой низкие ветви с пышной зеленой листвой закрывали вид на тропинку. К болоту была лишь одна тропинка, и то уже наполовину заросшая сочной травой и крапивой, потому как нечего здесь делать. Даже кусты малины растущие неподалеку были нетронуты.       За спиной я слышу тихий «бульк», после чего на плечо мне ложится холодная и бледно-серая рука соседки-болотницы. Я едва охаю, пугаясь, ведь до сих пор не привыкла к тому как она резко появляется. — Лика? — то ли испугано, то ли недоверчиво, молвлю я, поворачиваясь к ней.       Большие голубые глаза, застеленные белой пеленой сощурились, а бледно-синие губы исказились в улыбке, обнажая острые, треугольные, как у акул, зубы. Щек не было, лишь острые скулы, но даже так на сером личике проявились ямочки. Уже потерявшие свой цвет рыжие волосы прилипли к груди. — Ха-ха, — толкая меня плечом, хохочет она. — А кто жеж еще-с?       По Лике было понятно сразу, что она не из русской семьи была, и порой проскакивали в её речи странные словечки, совершенно мне не знакомые. Либо русские, но с акцентом. — Что жеж, идет кто, шо так быстро вынырнула? — смотря в даль, меж деревьев, интересуется она. — Показалось. — грустно отвечаю я.       Ведь суть болотницы то в чем была? Да быть сиреной, только в болоте. Насколько много таких болотниц мы с Ликой не знаем, да и почему из всех умерших ими стали лишь мы тоже не понимаем. А сказать нам некому, — все бегут.       Жила здесь раньше ещё одна, — Татьяна, только я её не застала. Соседка говорит, что та здесь двести лет жила, заманивала войнов, да купцов проезжавших, а потом наскучила ей такая жизнь, устала. Так она буквально за неделю до моего прихода выбросилась рыбакам, убилась.       А о рыбаках… У болота этого небольшого есть один маленький секрет, тоннель узенький, ведущий к морю около небольшой деревушки. Именно через него та болотница и улизнула от надоедливой Лики, о чем и я сейчас подумываю.       Девушка рядом вздрагивает, прислушиваясь в тишине и долго смотря куда-то в лес. Я тоже пытаюсь сконцентрироваться, но очень мешает едкий затхлый запах, стоящий здесь столбом. — Не показалось. — только и выдавливает она, ныряя в воду.       Прячась в мутной воде она разрешает в этот раз быть первой мне. Я оглядываюсь по сторонам не видя и не чувствуя запаха человека. Солнце буквально разъедает глаза, обжигает холодную кожу. От солнца на теле болотниц появляются белые пятна, поэтому если мы не охотимся, то всегда в воде.       Через пару минут из-за деревьев показывается темный силуэт, несущий в обоих руках корзинки. Грибник? Тогда он должен был знать куда идет и сразу же бы понял, что тут болото. Или Лика уже начала колдовать?       Но я оборачиваюсь и не вижу никого рядом. Чуть вылезаю из воды, поворачиваясь к мужчине спиной и начиная петь.       Темная фигура застывает, с интересом оборачиваясь на голос и разглядывая меня так, будто я была живым мертвецом. Сначала я пугаюсь, ведь его взгляд, ничто иное, как ужас. Но три секунды спустя он начинает двигаться в мою сторону, а лицо его пробивает невероятная нежность и мягкость. Губы молодого мужчины дрожат, он не решается произнести ни слова, лишь подходя садиться на корточки, совсем рядом, прижимая к моей щеке горячую ладонь.       В тело поступает резкий импульс из-за чего я замолкаю, отпрянув от руки и с испугом глядя на человека, чей взгляд проясняется и сначала застывает, а потом приходит в ужас. — Т-т-труп. — едва выдавливает он, так, будто он пришел не один.       Я, не зная, что делать дальше, продолжаю глядеть в лицо незнакомца, закрывая ладонью место где он прикасался.       Лесник уже поднялся на ноги и если бы не дрожь, то побежал бы прочь, хоть куда, лишь подальше от этой нечисти, но Лика, которая почуяла неладное уже выглядывала из воды. Её взгляд был звериным, как у голодной тигрицы, которым она легко одурманивает парня.       Я опускаю руки, пытаясь расслабиться и не смотреть на то, что она будет делать. Потом прикасаюсь кончиками пальцев к вискам, где до сих пор был отголосок неприятного звона.       Импульс был вызван ничем иным, как болотницей. Сами мы лишь оболочки в которые при прихоти вселяется дух этого существа, который, собственно, и позволяет нам дурманить людей. Так как Лика здесь уже полвека в неё болотница вселяется без проблем, а в меня… Её связь со мной до сих пор слаба и нестабильна, а потому большую часть времени я брожу в своем истинном обличье.       Резко я слышу хруст и непроизвольно поднимаю глаза, наблюдая, как легко девушка оторвала голову парня, приняв пить брызжущую кровь.       От подобного к горлу резко подкатил ком, и я едва удержалась, не выплюнув все это в воду. Перед глазами до сих пор стояли пятна, я чувствовала сильную жажду, как при сильной жаре, от которой стучало в висках. Болотница питается сырым мясом и кровью убитых, изредка ест глаза, если выдастся настроение, и каждый раз, когда Лика поедает их, я чувствую все большую тягу присоединиться к ней. — Аля? — вдруг позади себя я слышу её хриплый, грубый голос.       Поворачиваясь к ней полубоком и пытаясь не смотреть, я делаю максимально спокойное лицо, якобы меня совсем не беспокоит все происходящее. — Что такое, Лика? — теплая улыбка не выдалась, получилась она кривой и резкой, но девушка не обратила на это внимания. — Почему ты не ешь? — облизывая с губ кровь, продолжает она.       Я шумно глотаю, чувствуя, как мелко трясутся мои руки. — Ну, знаешь, этот мне показался совсем не аппетитным. Кожа да кости. Фе! — пытаясь изобразить отвращение более натурально, меня и впрямь чуть не выворачивает. Тогда она верит, пожимая плечами и продолжая трапезу.       Я ныряю в тугую и вонючую воду, с трудом шевеля руками.       С момента моей смерти я ни разу не ела людей. Мои принципы не позволяли мне подобного, ведь я… Я… Я тоже… была человеком…       Зная, что теперь Лика занята едой и долго обо мне не вспомнит, я пролажу через узкий, подземный проход, который появился между этим болот и озером, около деревни. Этот проход я нашла недавно и именно через него, как я думаю, сбежала Татьяна, отчаявшаяся от такой жизни. Но только я не она, и не буду делать чего-то настолько опрометчивого. Найдя этот проход я проводила свои дни более менее весело, наблюдая за жизнью людей. И на данный момент я даже не подозревала к чему мои шалости приведут и чем кончатся… А начнутся они этим же днем.