Любимец твоих дьяволов

— Бог велел делиться! — Пестель забирает из рук курящего неподалёку от универа Николая сигарету, — Тебе вредно, а мне нужнее. Он возвращается в учебное здание, находит своих друзей в столовой. — Ну, вы, конечно, и СерГЕИ, друзья! — прыскает Паша в кулак, наблюдая за мило воркующими парочками. Любовь ему чужда, Пестелю бы ядовито скалиться и стебаться над дотошно правильным Колей Романовым. У него эстетика — дымящаяся сигарета, сарказм и змеиная ухмылка, тот самый чувак в универской компании, который одновременно и depressive kid, и главный задира, и [реже чем в високосный год] милый обаяшка. — Романов, чего кислый такой, неужто лимон проглотил целиком? — открыто насмехается он. — Не помри от грусти, не хочу гнобить вместо тебя надгробный камень. Но вот только вопреки самому себе, жадно посасывает губы «надоедливого» Романова, оставляет красные метки на его шее и сминает светло-серые простыни. А потом он млеет и довольно улыбается, когда Колина рука во сне осторожно ложится ему на живот, прижимая ближе к себе. И небольшая скрипучая кровать в съёмной однушке рядом с ним кажется царским ложем.

И я знаю ты могла бы жить по правилам

Непривычно для себя шепчет теплые слова признаний в любви, становясь рядом с Николаем сладким мишкой. А скрытный, закрытый в себе Коля становится таким домашним и простым, что у Паши сразу возникает желание прижать его ближе к себе и не отпускать больше никогда.

Но причиной стали лёгкие касания

И только когда самодовольный Пестель наконец вдоволь насладится вкусом изысканного зелёного чая, таинственно, с вредной ухмылкой изрекает, выпуская из рук фарфоровое блюдце: — А ведь все в мире смертно. — Всё кроме императорского фарфора, что старше меня, Паша, блять. — сквозь зубы злобно ругается Коля. Романов ведь классный такой! Интересный, начитанный, обаятельный, любимый, — отпускать ни за что не хочется. И они вечно разговаривают, буквально обо всем на свете: о политике и государственном строе, истории, повседневных мелочах, даже об искусстве.

Ведь я любимец твоих дьяволов

У Пестеля даже есть большая толстая книжечка, в которой хранятся его наброски о мироустройстве, государстве и всему прочему, называемая «Русской правдой», откуда он, укрывая себя и Колю теплым одеялом, зачитывает отрывки. Порой дискуссии доходят до такой степени, что Романов в шутку начинает бить парня подушкой, но Паша устрашающе берёт в руку первую попавшуюся фарфоровую посуду с прикроватного столика, и тогда споры сразу прекращаются, а ребята заливаются смехом, устраиваясь поудобнее в объятьях друг друга. Ночь окутывает сумраком… — Паш. — среди ночи раздается громкий шепот Коли. — М? — Паш. — настойчиво повторяет голос. — Нет таких. — Паш, мне кажется, что там крыса. — за прикрытой дверью спальни Романова раздается шорох. — Это всего лишь твое отражение, не бойся, — грубит Пестель, но глаза всё-таки открывает, осматривая комнату на источник шума, внезапно дверь слегка приоткрывается, и Паша буквально вскакивает на кровати с глухим криком, — Блять! — Николай, ты видел мои запонки? Я точно уверен, что оставил их на полке у входа в твою комнату. И тебе привет, Пестель. — Александр Павлович заходит в комнату, начиная в панике рыскать по столу, тумбе, пока резко что-то не вспоминает, после чего уходит из комнаты так же внезапно, как и пришёл. Паша лишь остаётся смотреть на ничего не понимающего Николая, широко раскрыв глаза.

***

Когда новость об их отношениях разносится по всему университету, они становятся ещё более неразлучны. Коля вытаскивает его из всех передряг, помогает с решением трудных работ, а Паша перестаёт до него прилюдно доебываться, а попытки других быстро пресекает. — Сегодня собрание, помнишь? — останавливает его Муравьев-Апостол у столовой. — Какое собрание, он же теперь замужняя особа. Павел Иванович Романов, моё почтение. — подоспевший Бестужев-Рюмин в шутку берёт руку Пестеля, поднося ее к своим губам. — Последние мозги пропил, да? — псевдо-дружелюбно спрашивает Паша, выдавливая милую улыбку, после чего отвязавшись от друзей, продолжает свой маршрут. Вечером на собрание он, конечно, приходит и напивается до чёртиков, поэтому Коля приезжает забирать свою пьяную, постоянно что-то бормочащую тушку домой. — И Безрюмин мне говорит, что, мол, нет, такого не бывает, а ему бум! Бывает! А вот у Кондар… Кронд.Ко-нд-ра-ти-я целых блюдец не бывает! — довольно улыбается Пестель, с увлечением рассказывая о произошедшем, сидя вместе с Романовым на задних сиденьях машины, за рулём которой водитель. Николай треплет за волосы непоседливого парня, и нежно целует в макушку, роняя его голову почти на свое плечо. Разница в росте почти на голову его весьма забавляет. — Коляяяяяяяяяяяя! Тебя прям как императора зовут! Точно! Ты мой император! — Коооооль! Долго? Ну и ладно, молчи! — Коолееечкаааа. Я тебя люблю! Больше чем бить фарфоровые блюдца люблю, представляешь?

Ангелы в тебе не справились