Часть 1
14 февраля 2020 г., 18:16
Примечания:
https://vk.com/wall278221559_1172
*Life is a velvet crowbar. Hitting you over the head… — "Жизнь как бархатная монтировка. Ударяет тебя по голове и ты истекаешь кровью, но тебе хочется большего. Это так похоже на тебя" (трек Lana Del Rey — Velvet Crowbar)
потерпеть еще жизнь-другую, и проснуться в той, где тебя целую, где я тебя стою, стою хотя бы чего-то, где я не тащусь вперёд по инерции, где океан во мне плещет, а не болото, и где ты заметил моё к тебе сердце. Ананасова.
Расскажите мне об Алхимии. Для начала нужна кровь. Всегда нужна кровь, если мы говорим о чем-то живом. У всех них есть кровь. Неважно, ведьмак ты или человек. Всё началось со вселенной: звезд, атомов и бозона хиггса, и вот они пришли к этому — к крови. Всегда следует начать с неё. Геральту нравится таскаться у берега моря. И это то, что он не должен произносить вслух. Было достаточно вещей, о которых он не говорил вслух. Ведь о ком слагали легенды? О ком пишутся баллады? О неком достаточно суровом, крепком, без единой эмоции Белом Волке. Волкам вообще, наверное, мало чего нравится. Геральт с ужасом понимает, что не имеет ни единого понятия обо всем, что касается волков. Потому что он не чувствует себя таковым после появления в его жизни Лютика. Плоть и кровь. Это единственное, что их объединяет. Но, так или иначе, Геральт здесь. И теплая вода ленивой волной дотягивается до его ног. Геральт чувствует тепло. Должен ли он это чувствовать на самом деле? О ком все это время слагали легенды? Ему кажется, что точно не о нем. Он не говорит об этом. Он не хочется казаться странным. Не при Лютике. Итак, оно началось гораздо раньше этого момента…_______________________________
— Может, это было неплохой идеей. Когда Геральт говорит, Лютику кажется, что кто-то выключил свет. И остается только он и этот голос. Лютик знает, почему. Потому что он искренне верит, что этот голос единственный маяк, на свет которого ему стоит идти. Свет от Геральта холодный и ледовитый. Не то, чему стоило бы доверять, но Лютик ошибся раз, ошибся два, он готов ошибиться в третий. Так что, наверное, это не совсем та вещь, о которой он должен волноваться на самом деле. — О чем ты? В таверне достаточно шумно, чтобы не услышать своего голоса, но они обнаруживают, что друг друга слышат достаточно четко, чтобы не переспрашивать. Это не проблема для кого-то, как Геральт — его слух многим лучше, чем у обычного человека. Но Лютик? Тут, однозначно, в чем-то она и была. Проблема. В чем? Геральт хмурится, будто сказал это не думая, во что, в общем-то, Лютик бы ни за что не поверил. Геральт никогда не говорит не подумав, поэтому ему интересно, о чем он, что сомневается даже после того, как, наверное, подумал об этом десять или больше раз. Сотню. Тысячу. Это же Геральт. Геральт ощущает себя идиотом, когда говорит: — Ну, ты говорил о море. Знаешь, отдых. Так это называется. Лицо Лютика вытягивается и он едва не проливает пиво мимо рта, но приходит в себя, откашливается и громко ударяет кружкой о дерево стола. Геральт смотрит на пиво. Можно было бы подумать, что это пиво было ему многим интереснее Лютика, но нет. Проблема, на самом деле, в том, что он ощущает себя идиотом. Все еще. Он думал о предложении Лютика достаточно долго, чтобы уже просто забить на него. Воспринять как шутку. Ведь это нормально: не воспринимать Лютика всерьез. Черт возьми, Геральт бы сожрал собственный язык, если бы ему предоставили возможность в самом деле не воспринимать его всерьез. Если бы это ему помогло. — Ты действительно хочешь? Геральт не отвечает. Он пытается сделать вид, что кружка пива ему действительно интереснее Лютика. Знаете, иногда ему это удается сделать. Но не в этот гребаный раз._______________________________
Геральту иногда бывает жаль за то, что он — это он. Тот, кем он был рожден, кто он есть. Тот, кого он делает из самого себя. Это же глупо. Это так глупо, потому что ему сложнее говорить и выражать свои чувства. Чувства, о которых никто не слагал легенд. И Лютик не поет о них в своих балладах, потому что это то, в чем Геральт великолепен. Во вранье. Легко обманывать других, когда тебе удалось обмануть даже себя. Это море. Теплое, соленое. Море — это так дуально. Вот оно — гладь воды, блеск и шум. И вот оно — неприятный вкус, попадающий в рот, слизкие водоросли и такое неприятное ощущение, когда соль попадает на раны. Геральт даже с отсутствием настоящих ран почему-то не хочет лезть в воду. Ему кажется, что это будет больно. Очень больно. Вода кажется такой обманчивой. Воздух не может тебя убить, например. Вода может. Геральт хмыкает собственным мыслям и идет вдоль берега по мокрому песку. Это приятно. Приятнее, чем может показаться. Он имел возможность быть в любой точке мира — вопрос времени — но он до стыда редко бывал у моря. — Тебе тут нравится? Геральт рад, так сильно рад тому, что Лютик за его спиной, и он не видит, какая эмоция отображается на лице Геральта от его голоса. Он в такие моменты рад, что Лютик просто человек (это единственный момент, когда он этому рад, потому что в другие моменты этот факт — море. Он может тебя убить). Ведь он не слышит учащенного его сердцебиения и того, как сбивается дыхание. Он не слышит. Наверное, это большая оплошность для них двоих, но Геральт рад ей. Он только хмыкает, пожимает плечами и останавливается, поворачиваясь к горизонту. Он рад, что он об этом не знает. Потому что об этом знает Геральт, и он судит себя за это каждую ночь. И никогда не приходит к вердикту, приговору, единой верной мысли. Никогда. Поэтому он ненавидит это. Эти свои тупые чувства, о которых никто не писал баллад и легенд. Это он ненавидит. Достаточно сильно, чтобы уже, наконец, начать ненавидеть себя. Лютик улыбается ему. Этой своей человеческой улыбкой. Вопрос не в сущности, вопрос в том, что Лютик всегда относится к Геральту по-человечески. Его улыбка — это даже ниже алхимии. Ниже крови и плоти. Это просто биология. Это движение мышц. Это просто сухие действия. Он улыбается и Геральту снова тепло. Но вода ещё не успела достигнуть его. Это тепло не от неё. Геральт это знает. — Мне тоже. Про это тебе и говорил. Знаешь, вода имеет… какую-то свою энергию, ты никогда не думал об этом? да, и может убить тебя, достаточно интересно, так? все, что может убить тебя — к этому ты тянешься, скажи мне, лютик? поэтому ты тянешься ко мне? и поэтому, черт возьми, я тянусь к тебе? Геральт с ужасом смотрит на воду, когда думает об этом. к черту, к черту это. это вообще никогда не было обо мне. мне незнакомо это. нахрен. нахрен это. Геральт снова сдается. Каждый раз он пытается не думать об этом. О Лютике. Но каждый раз у него не выходит. Это не значит, что он бросает свои попытки. Просто он начинает понимать, как все это бессмысленно и глупо. — Когда я смотрю на море, знаю, это может звучать глупо, но, — Лютик прерывается на короткий смешок, а Геральт смотрит на него. нет, не глупо, ты совсем не глупый, говори со мной об этом. говори. я не считаю тебя глупым. — Но будто думаешь, что ты будешь жить вечно. Или ты можешь что-то, чего, на самом деле, не можешь. Ты чувствуешь силу. А ты? Ты чувствуешь что-то такое? Геральт медленно моргает и снова смотрит на море. Силу? Нет, он чувствует только то, что эта вода может убить его. Его пугает глубина. На самом деле, она всегда пугала его. Она пугает его в собственных чувствах к Лютику. Он старается не думать об этом. (у него не получается) — Ладно, глупый вопрос, — Лютик снова улыбается. Геральту не надо его видеть, чтобы знать, что он улыбается. Лютик подходит ближе и говорит: — Ты ведь всегда чувствуешь себя сильным, да? Очень сильным. Геральт смотрит на море. рядом с тобой я чувствую себя загнанным зверем, что мне с этим делать? иногда это пугает меня. — Наверное это просто фишка людей. Думать, что мы в действительности что-то можем. ты можешь куда больше, лютик. я просто послушный монстр рядом с тобой, если тебе удалось сделать это со мной, то почему ты не думаешь о том, что ты можешь сделать это с кем угодно? ты можешь влюбить в себя, это ужаснейшая сила, черт возьми, ты просто не понимаешь. ты не понимаешь, какой ты. ты прекрасен. Геральт снова злится на себя, хмурится, складывая руки на груди. Его бесят эти тупые мысли, его бесит желание, чтобы Лютик его коснулся. Он бесит сам себя, он снова злится и ему хочется ударить самого себя. Он так мало видел в этой жизни красоты и теперь, видя её концентрацию в Лютике, он сходит с ума. — Для кого-то вроде тебя это так глупо, да? нет, не глупо. ты не глупый. ты великолепен. И он даже говорит: — Нет. Это нормально. Для людей это нормально. Геральту не нравится мысль, что Лютик человек. Он ненавидит это. Всей душой ненавидит. И ещё хуже ему становится от понимания, что он абсолютно беспомощен в этом вопросе. Он ничего не сможет с этим сделать. Для чего-то живого нужна кровь. Это алхимия. Но ведь всему живому свойственно умирать. — Да. Для людей. Быть человеком бывает так неловко, — смеется Лютик. нет, замолчи, не говори об этом, я не хочу снова думать об этом. я пытаюсь не думать об этом. (у него это не получается) — Ладно, я кое-что... эээ... приготовил. Не животное на костре. Что-то другое. Ты хочешь? Конечно. Конечно он хочет, и он не понимает, почему Лютик задает такие глупые вопросы. Он только кивает и пожимает плечами, будто бы на самом деле ему совсем это не интересно. Лютик улыбается этой своей невероятной улыбкой и идет вперед, меж делом проводя ладонью по его плечам. Геральт сейчас так рад, что он действительно человек. Ведь он не слышит, как сильно ударяется сердце Геральта о глотку._______________________________
Что мы говорим себе каждое утро? Какая наша первая мысль? Он смотрит Лютику в глаза. В очень редкие моменты. Когда находит этот момент достаточно легким и ни к чему не обязывающим. Когда Лютик, скорее всего, не подметит это про себя. Это второй день, когда они все ещё находятся у моря. И сейчас Геральт думает о том, насколько цвет глаз Лютика похож на море. Это несправедливо, что Лютик думает, что у Геральта глаза необычные. Глаза Геральта — выйди в лес ночью и на тебя посмотрят такие сотни. Но глаза Лютика, ох… глаза Лютика. Ты будто смотришь в океан и думаешь о том, что он тебя никогда не убьет. Хотя и может. Только сейчас Геральт видит фантастическую схожесть цвета глаз Лютика с морем. С водной гладью: насыщенные и блестящие. Какие у него глаза, черт возьми. что ты видишь, когда смотришь на меня? твои глаза — они видят нечто большее. но не видят ли они того, в чем я стараюсь обмануть даже самого себя? — Почему ты так смотришь? — Лютик резко смотрит на него, отрываясь от своей лютни. Он моргает. Геральт с ужасом обнаруживает, что не может оторвать взгляд от него. Он не хочет. как я смотрю? я не имею ни единого понятия, правильно ли я на тебя смотрю. я не могу оторвать взгляда от тебя. — Ты выглядишь смешно, когда так сконцентрирован, — врет Геральт и снова ненавидит себя за это. Но Лютик — это Лютик. Поэтому он только улыбается и спрашивает: — Тебе это нравится? Геральт не отвечает. Он старается не смотреть ему в глаза, но сейчас он понимает, насколько это сложно. Цвет его глаз — океан, небо и свобода. Цвет радости, выбора и стремления вперед. Это же всегда было о Лютике, черт возьми. почему я не заметил этого раньше, я недостаточно внимателен к тебе. — Просто… пытаюсь написать новый текст, но что-то... мысли постоянно улетают не в то русло. У тебя такое бывает, Геральт? Геральт смотрит на валяющиеся рядом исписанные листки бумаги. да, черт возьми, это бывает со мной постоянно, потому что я думаю о тебе. твои глаза. твой голос. твои руки. мне нравятся твои руки. — Глупый вопрос, — понимающе кивает Лютик, пару раз задев струны, взяв несколько аккордов. — Ты ведь очень сконцентрирован на себе. Наверное, ты умеешь контролировать это. У меня не получается. у меня тоже. мне сложно контролировать свои мысли о тебе. единственное, что я могу — контролировать свои руки. чтобы они не тянулись к тебе, а мне так много хочется узнать. Ему хочется знать мягкость и упругость его тела, твердость мышц, мягкость и гладкость кожи, густоту его волос. Какое его тело? Это просто кровь. Алхимия. Ничего нового, наверное. Геральт видел много разных тел, но тело Лютика… Ох, тело Лютика… оно было прекрасным. Геральт хотел бы увидеть его без одежды. — Ты хочешь искупаться в море? Геральт пугается на секунду: а не сказал ли он это вслух? Но Лютик выглядит как обычно, смотря вниз, медленно перебирая пальцами по струнам, он что-то напевает себе под нос. Геральт говорит: — Хочу. Лютик отрывается от лютни, поднимает голову, смотрит на него и улыбается. А Геральт смотрит ему в глаза и ему кажется, что все живое потеряло свою ценность. Ничего не имело ценности. Не сейчас._______________________________
Что скрывается в нотах и аккордах? О чем говорят его пальцы, когда соскальзывают по струнам? Геральту всегда казалось, что в этом было нечто большее, просто он недостаточно внимателен. Вода теплая. Она может убить тебя. Такая тихая и спокойная. Она может обнять тебя так крепко, что ты не сможешь вдохнуть. Геральт вообще сейчас не думает о воде. Ведь Лютик без одежды. и он абсолютно прекрасен. Иногда Геральт поражается тому, как легко можно заполучить некоторые вещи. Это просто совпадение. Но такое прекрасное совпадение. — На самом деле я не очень хорошо плаваю, — признается Лютик. Они недостаточно далеко от берега, чтобы не доставать дна. Геральт ощущает странное тиснение в груди. Нет, оно было у него раньше, он уже знает это чувство (он его выучил), но сейчас ему даже стало трудно из-за него дышать. Кожа Лютика. Какая она? — Можешь держаться за меня, если вдруг что-то… Что-то что? Если вдруг он захочет пойти ко дну? Геральт ловит себя на мысли, что он бы очень хотел, чтобы тот внезапно стал не очень хорошо плыть примерно через три метра. Ведь тогда он узнает, какая у него кожа на ощупь. Лютик смотрит на него. Застывает. Они все ещё касаются дна, и это кажется Геральту несправедливым. Вдруг он напугал его такими словами? Он не был слишком настойчив? я не хотел бы тебя напугать. никогда. — Ты вынуждаешь меня попытаться утопиться, — смеется Лютик, а потом снова делает характерный жест рукой, отталкивается от дна и плывет дальше. Геральт чувствует, как его сердце затрудняет ему дыхание. Потому что оно стоит у него в глотке. Вода теплая. Никаких волн. Геральт совсем не думает о глубине. Об опасности глубины. Он старается не думать о том, что глубина его чувств больше глубины этого моря. У них нет глубины. Они бесконечны. Геральт не думает об этом (конечно же это вранье). — Знаешь, я чувствую себя по-другому, когда оказываюсь в воде, несмотря на то, что могу утопиться, — голос Лютика. Его голос. Геральт узнал бы его голос в любом месте, в любой интонации. я чувствую себя в порядке, когда ты рядом. мне не нужно для этого место, вода или что-либо ещё. Геральт смотрит на горизонт, когда проплывает глубже. Солнце красиво садится. А потом он слышит Лютиково «ой» и, кажется, он сам забывает, как держаться на воде, когда ощущает его пальцы на своем предплечье. Лютик говорит: — Мы достаточно далеко от берега. Геральт останавливается. Ему кажется, что он совсем-совсем не дышит. Ему кажется, что он сам не умеет плавать и сейчас пойдет ко дну. Но он лишь равнодушно поворачивает голову. Да, они достаточно далеко. Можно проплыть ещё несколько метров и берег будет совсем-совсем теряться. — Боишься? — усмехается Геральт, переводя взгляд на Лютика. Волосы намокли и лезут в глаза. Он кажется таким безобидно-милым, когда смотрит на берег, понимая то, как далеко они заплыли, и так сильно держит за его руку. — Не-а, — говорит Лютик. И абсолютно точно не врет. — Ты же сказал, что я могу держаться за тебя. это правда. я всегда буду здесь, чтобы защитить тебя. даже если придется защищать просто от гребаной воды. Геральт смотрит на него не отрываясь. к черту, к черту это все. Геральт ощущает себя жертвой обстоятельств. Ему кажется, что его словили, а он позволил быть пойманным. Он чувствует себя беззащитным рядом с ним, потому что Лютик сделал с ним это. Дал ему какие-то там чувства. Слишком странные запуганные беззащитные чувства. Геральту они не нравятся, они заставляют его быть таким. Геральт из-за этого допускает кучу всяких странных вещей, потому что просто не может контролировать ни их, ни свои мысли, ни даже — в редких случаях — свои слова. На что мы готовы пойти ради любви? Геральту иногда кажется, что ему не надо идти ни на что вовсе. Я объясню. Это что-то вроде стоять на берегу моря и гореть. Нужно просто сделать шаг вперед, чтобы найти решение проблемы. Но довольно проблематично сделать это, когда твое лицо горит. Вот примерно так ощущает себя Геральт. Трудно говорить о чем-то, когда у тебя горит лицо. Можно только кричать. У Геральта не выходит даже кричать. Ведь он не хочет казаться идиотом. — Знаешь, иногда люди так делают, — начинает говорить Лютик, все ещё держась за его предплечье, — они кидают в море монетку. Геральт вздергивает бровь, смотря на него. Иногда Лютик говорит странные вещи, которые ни к чему не подходят. Но даже они не кажутся глупыми. Ведь это Лютик. ты просто не видишь себя со стороны. ты же невообразимый. (ты даже лучше, чем я могу тебя описать). — Знаешь, зачем? — спрашивает Лютик, не ожидая ответа. Поэтому он продолжает: — чтобы вернуться сюда. К морю. Людям нравится море, поэтому мы возвращаемся сюда. Не знаю, зачем тебе это говорю, ты, наверное, это и так знаешь, — и он неловко смеется. Лютик не знает, зачем он это говорит. зато Геральт, кажется, знает. — Так ты хочешь вернуться сюда? Лютик внезапно смущается, краснеет и отводит взгляд. Он бормочет: — Извини, это было глупо, поплыли назад. Геральт только успевает открыть рот, чтобы все-таки сказать, что нет, ты не глупый, мне очень важно знать, что ты думаешь, как Лютик расцепляет свои пальцы и плывет вперед. Он неплохо держится на воде. Он просто хотел подержаться за Геральта. На самом деле, этого они хотели оба. Геральт ощущает себя придурком. Он с несколько секунд смотрит на закат, а потом сам разворачивается и плывет за Лютиком._______________________________
Так на что он готов пойти ради любви? Геральту иногда кажется, что на многое. На очень, очень многое. Даже на большее, чем смог бы обычный человек. Ведь он сам больше человека. Но вопрос в том, что Лютику это все совсем не нужно. Зачем Геральту, например, умирать за Лютика? разве я буду тебе такой нужен? просто набором костей? я бы, наверняка, совсем бы потерял для тебя интерес. Так что это так глупо — все эти подвиги. Это третий день, и Геральту совсем нечем заняться, и это не в его правилах. Оставаться где-то надолго. Деньги это деньги, и их не платят за то, что ты сидишь у берега. Но Лютику здесь нравится, и Геральту совсем не хочется его расстраивать. Поэтому они все еще здесь. И Лютик часто ему что-то напевает. Но чаще — тяжело выдыхает после нескольких взятых аккордов, откладывая свой инструмент, встает и пытается размяться. Освежить мысли. — Что тебе лезет в голову? — спрашивает Геральт, потому что ему действительно интересно. Лютику раньше ничего не мешало сочинять все его баллады. Даже если на заднем фоне Геральт только что оторвал кому-то голову. Лютик стопорится на середине комнаты. Домик, который они сняли себе — он достаточно уютный и небольшой, но места хватает для них двоих. Места для них всегда хватало. Даже если речь будет идти о коробке метр на метр. Геральту куда удобнее будет спать на полу в той комнате, где спит Лютик, чем на кровати в доме, где Лютика не будет рядом. — Ну… всякое, — неправдоподобно кратко отвечает Лютик. Он складывает руки на груди и поворачивается к нему. Хмурится. И все-таки говорит: — просто, я думаю не о том, о чем должен. Трактую некоторые действия не так, как нужно. — О каких действиях ты говоришь? Геральт говорит достаточно сурово. Когда, на самом деле, он просто чертовски сильно напуган тем, что Лютик мог что-то понять. У Геральта много этих глупых мыслей и он боится, что мог что-то из всего этого сказать вслух. Но он звучит угрожающе. Достаточно угрожающе для того, чтобы Лютик испугался подобного. Лютик говорит много, но никогда — лишнего. Поэтому он просто машет рукой, бормочет что-то вроде: «нет, неважно, это глупо» и садится снова за лютню. Только через долгие пять минут он говорит: — Мы должны отсюда уехать, если тебе тут скучно. Я вижу, что тебе скучно. Геральт слышит какую-то боль в его голосе. И он ощущает, как собственное сердце неприятно сжимается. Об этом тоже никто не слагал легенд. О неком Белом Волке, который, видимо, слишком дохера чувствовал и умер от разрыва сердца. Так казалось Геральту. — Я не хочу быть для тебя еще большей обузой, чем обычно. После его слов раздается один неловкий аккорд, которым Лютик пытается занять их обоих, но у него, конечно, ничего не выходит. о чем ты, черт возьми, думаешь? как подобный бред вообще помещается в твоей голове? как ты, мать твою, смеешь такое говорить? Но Геральт просто хмурится и смотрит в пол. Лютик снова бормочет под несколько простецких аккордов: — Я снова веду себя глупо, черт возьми. А потом резко откидывает свою лютню (впервые это настолько грубо) и резко встает. И он уходит. А Геральт растерянно смотрит ему в след. о чем ты, лютик? что в тебе? почему ты так себе ведешь? почему ты думаешь о подобных вещах? я не хочу думать, что это я заставляю тебя чувствовать себя так. я не хочу быть для тебя тем, от кого ты убегаешь. я хочу, чтобы я был тем, за кого ты мог бы держаться, когда тебе кажется, что ты недостаточно устойчив. что я сделал не так? Геральт напуган. Он ощущает себя загнанным зверем и он абсолютно, черт возьми, не знает, что ему делать. Он не бывал в таких ситуациях раньше, его опыт был довольно... скудным. О чем постоянно думал Лютик? Вдруг Геральт всегда понимал его неправильно? Геральт ощущает себя ужасно. и его сердце почему-то снова болит. (оно слишком остро реагирует на Лютика)_______________________________
Море кажется непредсказуемым. Подумать только — вчера был штиль, а сегодня уже крупные шумные волны. Это четвертый день. Четыре дня, и Геральту кажется, что он сходит с ума, находясь с Лютиком так близко. Его кровь не разбавляет адреналин, но по мозгам бьет то дофамин, то кортизол. Нередко вместе. И он ощущает себя вымотанным. Вчера они так и не поговорили. Лютик извинился за что-то и они просто поужинали. Молча. Геральту еда лезла в глотку плохо, потому что там у него стояла одна единственная фраза: «тебе не за что извиняться». за что ты извинился? Ведь Геральт не имел ни малейшего понятия. — Ты часто проводишь время здесь. Его голос раздается из-за спины. Геральт только сейчас подмечает, что да. Он часто стоит у воды. Ему нравится проводить время таким способом. Он начинает понимать, о чем говорил Лютик. Так он ощущает себя чуть более понятным, хоть это было абсолютно точно не так. — Вода имеет свойство успокаивать, не находишь? — Лютик становится рядом с ним. Он выглядит так, будто вчерашнего дня вовсе и не было. Геральт думает о том, что вчера ничего и не было такого необычного, но он слишком остро воспринял для себя подобное поведение от Лютика. Потому что Лютик… такой. Потому что Геральт хочет быть внимателен к нему и ему страшно, что он упускает важные детали и поэтому ничего не понимает. Он ощущает себя на цепи, и ему это нравится. Иногда. Потому что чаще он путается в этой цепи и не понимает, куда она его приведет. Возможно, ничего не произошло. Но Геральту страшно думать о том, что в глазах Лютика он кажется недостойной опорой. Может, он просто неправильно трактует его действия. Может, он просто испуган. Может. Но он достает руку из кармана и раскрывает кулак. Лютик смотрит на его ладонь и смеется. Так сладко и безобидно. Геральт облегченно выдыхает и смотрит на него. Каждый раз, когда Лютик смеется, ему начинает казаться, что он видит самое прекрасное создание в мире. я готов быть идиотом, если ты будешь смеяться. — Это мило, — говорит Лютик, беря из чужой ладони монетку. Слишком теплую, но Лютик не акцентирует на это внимание. Геральт смотрит на него и перед тем, как Лютик хочет раздеться, чтобы залезть в воду, он спрашивает: — Ты бы хотел вернуться сюда со мной? Сердце Геральта опускается к ногам. Лютик застывает. В его глазах переплетаются испуг, волнение и восторг. почему ты так на меня смотришь? ты думаешь обо мне, когда смотришь так? я хочу думать, что это так. Геральту нравится, когда Лютик так смотрит на него. И ему нравится знать, что подобные взгляды он не видел ни на ком другом. я хочу забрать тебя к себе навсегда. Лютик улыбается, когда отходит от шока. Он выпрямляется и убирает руки от своей обуви. Разворачивается всем корпусом и Геральт как зачарованный смотрит на то, как легкий порыв ветра треплет его челку. — Я бы хотел вернуться сюда только с тобой, сэр хмурое-лицо. Геральт ласково закатывает глаза. Сэр хмурое-лицо, ради Бога, Лютик. Лютик говорит: — Тогда мы должны кинуть её вместе. Вообще-то, это не работает. Ничего из этого не работает. Это просто глупая примета, сантименты, бессмысленный романтизм. Как и все чувства в Геральте, так что не то что бы он действительно имел право отказаться. Не Лютику же, честное слово. Поэтому он кивает. Потому что, на самом деле, он не мог не согласиться с ним. Потому что, помимо всех этих бесконечных чувств, он уважает Лютика. Потому что он по-прежнему с ним. Геральту кажется, что никакой нормальный человек не согласился бы быть с ним. Так? Он следит за тем, как Лютик откидывает на песок свою рубашку. Он смотрит за этим как завороженный, а потом переводит взгляд на его лицо. Цепляется за голые его плечи. Это просто тело. Такое же, как и у него. Только чуть более хрупкое, менее сильное и с более чистой кожей. Без шрамов. Лютик улыбается ему. Геральт хочет его потрогать. это просто притяжение нашей кожи, это нормально, я слышал о таком, но, черт… когда я рядом с тобой, мне кажется, что я все выдумываю, что не слышал и не знаю нихрена. я чувствую себя таким слабым возле тебя. — Тебе помочь? — усмехается Лютик. Геральт медленно моргает, хмурится, отворачивается и сам снимает с себя одежду. Он чувствует себя неловко и скованно, потому что Лютик все это время смотрит на него. Так пристально, будто бы это он его глазами раздевает. Он говорит: — Отдаю должок, ты так же на меня пялился все это время, — и снова смеется. Геральт обожает, когда он смеется. Ему кажется, что все в его жизни начинает казаться таким неважным и глупым. Будто бы если у него и был смысл жизни, то вот он. Смеется сейчас рядом. Лютик берет его за руку и кивает в сторону воды, смотря на него через плечо с легким прищуром. Геральт отчаянно хватается за его руку, только секундами позже ослабляя хватку, думая, что сжимает слишком сильно. я бы ни за что не сделал тебе больно. даже если мне будут угрожать, пытать или избивать. я никогда бы не сделал тебе больно. я буду защищать тебя. только разреши мне. и я буду с тобой всегда. Вода теплая. Но Геральту тепло не по этой причине. Пятки скользят по песку на дне. Вода шумит волнами около них, но Геральт даже не думает об этом. Потому что Лютик по-прежнему держит его за руку, хотя в этом нет никакой необходимости. — Честно говоря с такими волнами я действительно боюсь утопиться, — говорит Лютик. И сжимает его руку сильнее, подходя ближе. Геральт думает о том, что он лично бы устроил такие волны на каждом метре их дальнейшего пути, если это будет значить, что Лютик будет держать его за руку так. — И, знаешь… ой, — он поворачивается к нему и резко затыкается, глядя на него во все глаза. Геральт моргает. я сделал что-то не так? я выгляжу странно? я ведь не пугаю тебя? пожалуйста, скажи, что я делаю не так. я хочу быть внимательным к тебе, но у меня совсем ничего не получается. поговори со мной. Лютик говорит немного растерянно: — Прости... просто... Эээ. Кажется, я впервые вижу, чтобы ты улыбался так. Я растерялся. Но тебе очень идет улыбаться. Геральт снова ощущает себя растерянно и, может, даже немного напуганным. Снова. Он не заметил, как улыбался. Может, он и вовсе не хотел улыбаться (он хотел). Лютик улыбается, отпуская его руку и ныряет вперед. Геральт громко выдыхает и идет за ним, держась близ него, потому что те его слова о том, что сейчас море не внушает ему доверия, настораживают его. Поэтому он старается держаться близ него. Он всегда это делает. Держится рядом. Даже если Лютик не захочет принять его помощь, он всегда даст её столько, чтобы убедиться, что Лютик в безопасности. Ведь он всего лишь человек. Геральт ненавидит эту мысль. Он мог бы многое сделать со своим сердцем. Вырвать, продать, дать сожрать его монстру, но… но то, что делает с его сердцем понимание, что Лютик просто человек — это намного страшнее всего выше перечисленного. Геральт живет с этим фактом несколько лет подряд. — Думаю, достаточно. Лютик снова цепляется за его предплечье и хмурится, махая головой, когда волна бьет ему прямо в лицо. Геральт улыбается чуть шире. А потом протягивает руку и сам держит его за предплечье. Лютик лишь на секунду или две тушуется, а потом только кивает. Снова улыбается ему. Поднимает руку с монеткой, смотрит на горизонт. Говорит: — Потом проверим, работает ли это, — он подкидывает монетку так, что та пролетает метр в воздухе, а потом камнем падает вниз, подхватываемая волной. Геральт смотрит на это краем глаза, ведь он старается уловить все эмоции Лютика. Я пытаюсь быть внимательным к тебе. — Море, на самом деле, большое. Мы можем вернуться, не знаю, — он хмурится, присматриваясь, а потом тыкает пальцем в сторону горизонта, — где-то во-о-о-т там. Знаешь, ты будешь сражаться с каким-то монстром или что-то такое. — Ты бы хотел вернуться сюда в таких обстоятельствах? — почему-то спрашивает Геральт. Почему-то. Ответ очевиден: ему интересно. Он хочет, чтобы Лютик понимал, что Геральту интересны все те мысли, что появляются у него в голове. Тем более, если это касается подобных мыслей, что были вчера. Обуза. Скучно. Геральт не хочет, чтобы он думал нечто подобное. Потому что это неправда. Геральту нечем здесь заняться, но это не значит, что ему скучно. Ведь у него есть Лютик. — Ну-у-у, — он поджимает губы и смотрит куда-то наверх. И резко отворачивается, закашлявшись. Снова волна в лицо. Геральт улыбается. — На самом деле, я бы хотел... чтобы… как сейчас. Ты понимаешь? Без монстров и крови. Тебе нужен отдых. Я хочу, чтобы ты отдыхал хотя бы иногда. Геральт смотрит ему в глаза. каждый раз, когда ты идешь рядом — я отдыхаю. ты не понимаешь этого? — Может быть, — кивает Геральт, смотря в сторону горизонта. — Проверим, работает ли эта твоя монетка. — Всё будет работать, если ты того захочешь, — пожимает как ни в чем не бывало плечами Лютик. — Ты же Геральт из Ривии, — театрально-грозно говорит Лютик, смеется, а потом кивает в сторону берега, все ещё не разжимая своих пальцев. — Кажется, я замерз. Геральт без лишних слов вторит ему. Геральт плохо ощущает снижение температур, то, что холодно для Лютика абсолютно нормально для него. поэтому мне важно чтобы ты говорил. иначе я не пойму._______________________________
Сколько правды во всех этих легендах? Из уважения балладу не сложишь, но о ком тогда все это? Геральту кажется, что не о нем. Поразительно, но, кажется, они с Лютиком думают об одном и том же. Потому что он садится на край его кровати и Геральт лениво открывает глаз, смотря на него. — Я хотел у тебя спросить, — начинает Лютик, и Геральт кивает, открывая второй глаз. — Это правда, что ведьмаки совсем ничего не чувствуют? Геральт медленно моргает. Бред-бред-бред! уж ты-то должен это понимать… Геральт ощущает себя смущенным подобным вопросом и он просто смотрит в потолок, моргая. Хмурится. Он не знает, должен ли он сказать правду. — Любил ли ты? Любил? нет, черт возьми, когда я встретил тебя, то понял, что я не любил ни разу. если сравнить все, что было раньше с чувствами к тебе, то все это было лишь репетицией. я до сих пор не могу привыкнуть к этим чувствам. — Я знаю, что ты, наверное, знаешь, что такое ответственность. Поэтому мы здесь, так? — продолжает говорить Лютик. Он говорит уверенно, и Геральту кажется, что рано или поздно он додумается до правды. На улице моросит легкий дождь. Поэтому море было холодным. Но здесь они в тепле и безопасности. Геральту нравится, что в тепле и безопасности Лютик. Это его успокаивает. — А что-то вроде. Не знаю, привязанность? Нужда? Почему ты кинул монетку вместе со мной, Геральт? Геральт глубоко выдыхает и прикрывает глаза. держи себя, нахрен, в руках. я пожалею об этом, если скажу вслух Он пожалеет. — Ты злишься? — Нет. Я не злюсь, — отвечает Геральт и снова открывает глаза. Лютик виновато улыбается, смотря ему в глаза. Цвет глаз Лютика — цвет чистой воды, безоблачного неба и летнего утра. Цвет глаз Лютика — это пение канареек по утру, шорох травы и морской прибой. В последнее время Геральт слишком много думает о море. о Лютике. Геральт недовольно пыхтит и опирается на локти, выпрямляясь. Сидя он все ещё незначительно, но выше его. Эти мелочи, которые ни на что не влияют. Эти мелочи сводят меня с ума. ты сводишь меня с ума. — Если бы я ничего не чувствовал, то… — он прерывается, потому что он не хочет напугать подобным признанием Лютика. Он старается быть осторожным, когда говорит: — то не сидел бы тут, с тобой. Дело не в ответственности. Не только в ней. Лютик смотрит на него и неуверенно улыбается. Он ерзает, поворачиваясь к Геральту всем корпусом, согнув одну ногу под себя. Лютик говорит: — Иногда, знаешь… Мне кажется, что я могу быть назойливым и надоедливым, что я могу мешать… Я думаю об этом, когда ты идешь выполнять свою работу, а я… я просто иду. нет, это не так. это неправда. не говори так. ты не назойливый. ты не надоедливый. Неважно, о чем ты думаешь, если ты так и не сказал это вслух. Ему нужно говорить. Но он не может. — Поэтому я... спрашиваю, чтобы понять. Иначе это сложнее. Вот. — Ты не надоедливый, — говорит с трудом Геральт. Он выглядит так, будто ему больно это говорить. Он смотрит на Лютика с надеждой. С надеждой, что он поймет его. Потому что Геральту хочется понять Лютика. Ему хочется поселиться в его теле, видеть мир его глазами. Увидеть себя его глазами. Ему это так важно. Лютик говорит: — Надеюсь, — и опускает взгляд. Молчит секунду. Он говорит на выдохе: — Ты мне очень нравишься, и я не хочу, чтобы ты однажды… оставил меня. — Я не оставлю тебя. Никогда, — отвечает он четко, серьезно и все ещё дышит с трудом. Ты мне очень нравишься. Это сводит Геральта с ума. Он ворочает эту мысль в своей голове по-разному, ищет подвох, но никак не может найти. как я тебе нравлюсь? в каком смысле? мне кажется, я могу понять тебя неправильно. Геральт, на самом деле, фантастически не уверен в себе. А особенно, когда дело касается Лютика. Геральт не достоин любви. Так он думает. Поэтому он очень осторожно любит Лютика. Он боится, что может напугать его своей любовью. Она слишком яркая, слишком сильная, слишком. Слишком для человека. Лютик смотрит на него с восторгом. Он осторожно шарит своей рукой по простыням — немного посеревшим и мятым — и со страхом находит его руку. Геральт чувствует, как сильно бьется его пульс. Он не хочет его пугать. Он не хочет, чтобы Лютик боялся. И он старается как можно более аккуратно взять его руку в свою. Ему кажется это комичным, карикатурным, неправильным. То, как смотрится рука Лютика в его руке. Геральту кажется, что он сжимает его слишком сильно, грубо, потому что по-другому он не может. Но внезапно пульс Лютика успокаивается. И Геральт ощущает, как собственное напряжение валится с плеч. Он поднимает напряженный взгляд на него, и Лютик сияет чем-то изнутри. Он ерзает и подсаживается ближе. Он говорит: — Я тоже. Не оставлю тебя. Никогда. Даже если ты пойдешь в самый ад, то я за тобой. Я не боюсь. Геральт шумно выдыхает через нос. Он не знает, какой восторг в его глазах, когда он смотрит на Лютика после этих его слов. Лютик. Человек (это ранит Геральта). Просто человек. Который может погибнуть. Для которого мир Геральта слишком суров. Но он готов. — Почему? — хрипло спрашивает Геральт, сжимая его руку в своей сильнее, стараясь контролировать напор, потому что он не хочет быть слишком настырным (ему бы не помешало). — Почему ты не боишься? Геральта никогда не принимали за живое существо. Никогда. Почему это делает Лютик? это ведь просто алхимия. плоть и кровь. так или иначе, они живые существа. просто кровь. Лютик улыбается так снисходительно, когда он смотрит на него, что Геральт забывает даже свое имя. Он ощущает поглаживание по своим костяшкам. Лютик говорит: — Потому что ты будешь рядом. Разве это не очевидно? Рядом с тобой совсем нечего бояться. да-да, правильно, ты понимаешь меня. я здесь, чтобы защитить тебя. от чего угодно. Только через секунду Геральт понимает, что сказал это вслух. Он сам этого пугается и с ужасом смотрит на Лютика. Но он не выглядит напуганным. Лютик только ласково улыбается и кивает. Говорит: — Да, я знаю. Ты защитишь меня. Я, может слабак, однако ж… — он пожимает плечами. нет, ты не слабак. ты не боишься главного. ты не боишься себя и своих чувств. ты не боишься меня, хотя ты просто человек. ты сильный. ты очень сильный. достаточно для того, чтобы сидеть тут и держать меня за руку. — Не надумывай лишнего, Лютик. Если мне что-то не нравится, то я не таскаюсь с этим годами, — он хмыкает, опуская взгляд на их руки. Достаточно интимно, так? Геральту кажется, что даже если Лютик когда-нибудь уйдет (это случится, он же человек), то он всю жизнь будет хранить этот момент под сердцем. — Поэтому ты кинул со мной монетку? — Лютик снова ерзает, пододвигаясь ближе. Он ощущает жар его кожи, его дыхание. Геральт ощущает, как сердце падает в ноги. Он видит, что у самого зрачка его голубые глаза перетекают в зеленоватый. Точно океан. Океан с тиной у берега. Дуальность. Геральт зачарован. ты не представляешь, какой ты… мне не хватит всех слов, чтобы описать тебя. — Я не хочу уезжать отсюда. Я не хочу, чтобы это кончалось, — он смотрит вниз, и их лица так чертовски близко. Его дыхание. Нечто такое простое как дыхание. Геральт его чувствует. А вот свое уже не очень. — Я тоже, Лютик, я тоже, — он чуть склоняет голову. я хочу поцеловать тебя. я так сильно, черт возьми, хочу поцеловать тебя. это единственное, чего я на самом деле хочу. но я не хочу напугать тебя этим. это же не напугает тебя? ты ведь не боишься меня? у меня есть для тебя кое-что ужаснее ада. я. — А что ещё ты хочешь сделать? — спрашивает Лютик, тихо усмехаясь. Он поднимает взгляд, смотря снизу вверх. Этот взгляд тоже ранит Геральта Скрытой в нем покорностью. поцеловать тебя. — Поцеловать тебя, — хрипит Геральт, все ещё судорожно сжимая его руку, будто боится, что тот мог убежать. Лютик знает, что он не уйдет от него. Была единственная вещь, которая могла заставить его покинуть Геральта. Смерть. И он абсолютно точно не хотел об этом думать. Как и Геральт. (у них получалось) — Поцелуй. Геральт судорожно выдыхает, опускаясь взглядом к его губам. Как часто и долго он думал о его губах? О, черт возьми, достаточно много. Не так много, как о его глазах, но… Но. Его рука касается его лица. Это просто жест. Жест с такой странной непонятной аккуратностью, что Лютик едва не подпрыгивает от удивления. Они застывают так на миг, и Геральт все-таки целует, ощущая, как перестает чувствовать свое тело. Ему кажется, что он чувствует только Лютика. Его тело, дыхание, сердцебиение. Ему кажется, что он дышит Лютиком. что он его пульс. И это странно. Это ведь просто поцелуй. это смешно, черт, смешно, нет, это я смешон… черт. Слишком поздно отступать назад. Он не хочет казаться действительно напуганным. Он мог быть сколько угодно гонимым собственными мыслями, но он никогда не хотел показаться таким перед Лютиком. Он здесь и он будет его защищать. Он всегда будет достаточно сильным для этого. Лютик ерзает, подсаживается к нему вплотную, обнимая одной рукой за шею. За окном шумит море и дождь. Геральт слышит это, потому что его слух феноменален. Так же он слышит дыхание Лютика. Улавливает его ритм и частоту. Следит за тем, чтобы ему было комфортно. ведь он просто не хочет, чтобы лютику в голову лезли все эти глупые мысли. Геральт не знает, сколько они так сидят. Целуясь. Только целуясь. Геральт позволяет себе протянуть руки вперед, коснуться его спины, бедер. Лютик отзывчивый. Геральт только из-за интереса, это просто вопрос эстетики, поддевает конец тонкой рубашки, вытаскивая из штанов, и его ладонь — горячая и грубая — проходится по чужой коже. Его кожа гладкая и упругая. Геральту это нравится. Он трогает и гладит. И все это время они продолжают целоваться. Лютик берет его за запястье и спускает его руку ниже, к своим бедрам, и Геральт судорожно выдыхает. Его тело… черт, его тело. Действительно прекрасно. Когда Лютик отдаляется, первое, что слышит Геральт — тихий смешок. Лютик улыбается, поглаживает его по небритой вторые сутки щеке и подается вперед, потираясь носом о его нос, медленно соскальзывая к скуле. — Ты круто целуешься, — он все еще улыбается. Геральт слышит это в его голосе. Он поглаживает его по немного выгнутой спине, в попытке прижать намного ближе, чем это возможно. — Мы тут уже пятый день. Ты хочешь уехать? — он проходится носом по линии челюсти и спускается вниз, трясь щекой о его шею. Геральт ощущает, как по его плечам проходятся мурашки от подобной нежности. Лютик ласковый и отзывчивый, да, конечно, он так это и представлял, но на деле… на деле это слишком для него. Геральт теряет связь с миром окончательно. — Не знаю, — хрипит Геральт и едва давит в себе смешок от щекотки, когда Лютик невесомо проводит губами по линии челюсти. — Только если у тебя нет пары идей, как тут можно скоротать время. Лютик отдаляется и улыбается. Так он для него еще не улыбался. да, Господи, улыбайся так всегда, я готов делать все что угодно, если ты будешь так улыбаться мне. Лютик смотрит ему в глаза, и ему нравится то, как завороженно смотрит на него Геральт. — Может, у меня есть пару идей, — он кивает и устраивает широкую ладонь Геральта на своем бедре, игриво улыбаясь. — Я напишу об этом балладу. — О, нет-нет, об этом не пишут баллад, — Геральт хмурится и вздергивает голову вверх, когда Лютик все-таки залезает на его колени, обнимая за шею. Сверху он тоже чудесен. — Раньше писали. Что-то вроде, хм-м-м, — он хмурится, смотря на потолок. Он пытается что-то напеть, словить темп: — Life is a velvet crowbar. Hitting you over the head… Геральт вздергивает бровь. Он снова не понимает Лютика. Может, он снова что-то не уследил? Чего-то недопонял? Неужели он опять идиот? Геральт устал непонимать. Это так непривычно для него. — You're bleeding but you want more… Он все ещё смотрит на потолок. Геральт ощущает, как он стучит пальцем по его плечу, пытаясь поймать ритм: — This is so like you. Геральт ласково закатывает глаза. ты сравнил меня с монтировкой, серьезно? честное слово, лютик, как ты можешь быть таким… таким, что мне страшно убирать от тебя руки. что мне страшно быть для тебя недостаточным. — Мммм… ладно, это все ещё глупо. — Нет, не глупо, — говорит Геральт и, когда Лютик смотрит ему в глаза, он знает, что Геральт не врет. — Спой мне. Лютик широко улыбается. Возможно, скоро им надо будет уехать. Возможно, Геральт даже научится принимать себя и свои чувства, хотя ему кажется это таким не нужным после того, как его принял Лютик. (он давно это сделал). Возможно. Геральт впервые не думает о завтрашнем дне. потому что он абсолютно доволен настоящим моментом.
