Мои сны о нём

Я крепко держу руку Югёма, внимательно изучая его красивое лицо. Душу трогают яркие глаза, светящиеся от счастья, и губы, растянувшиеся в улыбке. Всматриваюсь и понимаю, что безумно счастлив в этот момент. Момент, где мы стоим у алтаря, и я сжимаю его руки и целую любимые губы. Жаль, что сон так легко рассыпается осколками от поцелуя. Медленно открываю глаза, зная, кого я увижу. Дженни одаривает меня улыбкой. Натягиваю на свое разочарованное лицо привычную маску счастья. Не даю снова себя поцеловать, не желая постельного продолжения. Она же обнимает со спины, дует на мою шею и говорит мягко: — Марк, сегодня выходной, мы можем весь день посвятить друг другу. Улыбаюсь на такое, отвечая медленно, уже натягивая спортивные шорты: — Извини, милая. Но сегодня у нас дружеский матч с младшекурсниками. Так что я сейчас соберусь и вернусь к вечеру. Джексон предлагал ещё выпить. Ты тоже сходи развейся с подругами. Не желаю слышать её возражения, поэтому прячусь в уборной. Быстро привожу себя в порядок. Парни встречают меня спустя минут двадцать у самых дверей, хватая за шиворот и таща в машину. Послушно следую за ними, предвкушая встречу с моим мальчиком из сна. Волнение прошибает до мурашек, когда вижу его макушку на футбольном поле издалека. Живот наполняется теплом, а сердце с нетерпением начинает судорожно метаться по груди. Меняю маску в этот момент на каменную, чтобы не выдать переполняющие меня сейчас эмоции. Отстраненно приветствую Югёма, сразу отходя как можно дальше. Боясь того, что моё отчаянное сердцебиение кто-нибудь услышит. Перед началом игры меня перехватывает Джебом, спрашивая на полном серьёзе: — Тебя бесит наш молодняк с инженерного? — С чего ты взял? Искренне удивляюсь вопросу, но шок становится сильнее, когда друг впадает в объяснение: — Ты с ними почти не общаешься, избегаешь и стараешься отстраниться, если они к тебе обращаются. — Глупости. Вспыхиваю от упрёка, быстро отходя от друга, говоря нарочито громко: — Начинаем игру. Раздаётся шум свистка, и я веду мяч в сторону противника. Внутри меня обжигает от того, что Джебом прав: мои попытки избежать Югёма и чувств к нему выглядят смешно. Эти же эмоции мешают играть. Взгляд сам стремится к высокому мальчишке в майке с открытыми руками. Так задумываюсь, что пикирую на травку, как-то удачно не травмируясь. Уже радуюсь своей удаче, когда слышу стон боли. Сразу натыкаюсь взглядом на нонга, что обнимает свою ногу, болезненно скуля. Подрываюсь и в мгновение ока оказываюсь рядом с ним, спрашивая с подозрительным волнением в голосе: — Сильно больно? Попробуешь встать? Югём явно удивлён моей реакцией, но его губы трогает смущённая улыбка, от неё мое сердце болезненно сжимается. — Пи, всё нормально. Он пытается уверить меня, но при попытке встать на ногу снова падает. Вот только в этот раз в мои руки. Поддерживаю его, бросая двум командам небрежно: — Я провожу его в медпункт, вы продолжайте играть. Кивком головы отказываюсь от помощи, таща младшего в нужную сторону. По дороге, пока медленно идём, между нами царит молчание. Оно слишком неловкое и тягучее, и в тоже время хрупкое, как хрусталь. В кабинете Югёма уводят за ширму накладывать гипс. Я же жду, когда врач закончит, мечась в сомнениях. Ведь когда человеку, особенно любимому, больно, тут не сбежишь. Поэтому от нервов грызу ногти, вздрагивая от каждого стона боли. Спустя полчаса нонг наконец-то уже перевязан и лежит на кушетке, а доктор уходит по делам. Я же набираюсь смелости и, приоткрывая ширму, показываюсь Югёму, спрашивая излишне ласково для обычного старшекурсника: — Ты как? Что врач сказал? Он, видя мою заботу, пылающую вокруг меня голубенькой аурой, задаёт вопрос в лоб: — Пи Марк, я тебе нравлюсь? Задыхаюсь от его наглости, покрываясь мурашками, и отворачиваюсь, отвечая излишне громко: — Ты точно в норме? Всякие глупости мелешь! Мой ответ тонет в тишине палаты и шуме улицы, играющих парней на спортивной площадке. Не нахожу в себе сил обернуться и посмотреть на моё сонное наваждение. Поэтому быстро покидаю комнату, еле слышно буркнув себе под нос: — Я скажу друзьям забрать тебя, не напрягай ногу. Пока. Как только дверь за спиной показушно хлопает, срываюсь на бег. Бегу за пределы универа, пока лёгкие не обжигает болью. Поникаю уже на мосту, спиной прижимаясь к перилам. Мышечная боль медленно растекается по всему телу, сердце судорожно пульсирует почти в горле. В голове же роится всего одна мысль — ответ, что так и не будет озвучен нонгу. — Да, я люблю тебя. Очень люблю, и это пугает. Шепчу себе под нос это банальное признание, внутри эмоционально выгорая. Сейчас мне и самому интересно, что же ждёт меня впереди. Я женюсь на Дженни? Признаюсь Югёму? Хотя это навряд ли... Или просто сдамся и сбегу от всего? Эти болезненные вопросы, что прозябают в моей голове без ответа. Медленно и верно прихожу в норму физически и даже принимаю звонок БэмБэма, отвечая на его весьма разумный вопрос: — Где тебя черти носят? — Решил себе пробежку устроить, игра закончилась? — Да, мы уже едем в бар. Кстати, Дженни звонила, сказала, что ты её звонки игноришь. Она тоже с подругами приедет. Так что поторопись, мы сказали что ты с нами. — Спасибо за прикрытие. Бормочу в смартфон, отключаясь и быстро ориентируясь в пространстве. Садясь в мото такси и добираясь до места встречи минут за пятнадцать. Спустя ещё пять парни паркуются рядом. Вскоре, ровно после бутылочки пива, рядом садятся девушки. Завсегдатая компания: Дженни, Лиса, Джису и Чеён. С приходом прекрасной половины человечества атмосфера за нашим столиком меняется кардинально. Парни включают режим альфа самцов, девушки строят глазки, а пиво меняется на шампанское и вино. Я же сижу в уголке на диванчике, стараясь абстрагироваться от всего. Мне сейчас кошмарно плохо в душе, и настроение обитает на отметке нуля. Почти не пью, изредка пригубляя все также пиво в отличии от остальных. Мой тоскливый взгляд привлекает внимание Дженни, и она прижимается плотнее, целуя в шею и томно спрашивая: — Марк, что с тобой? Может уйдем? Сейчас точно чувствую страсть, идущую от неё, слышу её громкое сердцебиение. Но не ощущаю самое главное: внутри меня не теплится чувств к этой потрясающей девушке, и она этого не достойна. Потому что даже сейчас, когда она прижимается ко мне все плотнее, в моей голове кружатся воспоминания того, как Югём опирался на меня. Те, где его дыхание долетало до моей щеки, его взгляд, когда он спросил о моих чувствах. Так глубоко увязаю во всем этом, что не сразу врубаюсь в то, что выпалил. Но вскоре от ошарашенного взгляда друзей и слез, что скопились на ресницах Дженни, прихожу в норму. Это не шутка, я всерьёз предложил ей расстаться. Идти на попятную сейчас глупо, переводить в шутку жестоко. Поэтому пытаюсь объясниться с ней: — Дженни, ты потрясающая девушка. Но мои чувства... Они переросли в дружеские, и мне не хочется, чтобы ты страдала из-за моей холодности. Прости. Думаю, нам лучше некоторое время не видеться... Получать ответа даже не собираюсь, просто встаю и ухожу. От рассеянности и той же боли в мышцах запинаюсь и получаю пару синяков, упав. Уже надеюсь на то, что сейчас, когда почти все главные точки расставлены по полочкам, все станет проще.