Глава I
9 февраля 2020 г., 18:37
Свежо. В груди колет от быстрого бега, дыхание с паром вырывается изо рта, под ногами хрустит свежий снег. Кастиэль со смехом рухнул в сугроб и, тяжело дыша, раскинул руки. На ослепительно голубом небе сияло солнце, от снега воздух искрил, будто кто-то разбросал миллионы бриллиантов, которые, переливаясь в лучах, сияли всеми цветами радуги.
— Всегда бы так, — выдохнул Кастиэль, с улыбкой глядя на небо и все еще пытаясь отдышаться от долгого бега. Мышцы приятно тянуло, сердце быстро стучало в груди. Нет ничего лучше этого ощущения…
— Кастиэль, пора вставать! Ты опоздаешь в школу!
Кастиэль открыл глаза, устало вздохнув. Часы показывали восемь. Он пошевелился, ощущая боль в теле, и зажмурился. Это был всего лишь сон.
— Всего лишь сон, — тихо повторил он сам себе и медленно сел на кровати. Даже такое простое движение далось ему с трудом, и он закашлялся. Когда приступ закончился, он напряг слабые мышцы и, опираясь на специально прикрепленные поручни возле кровати, медленно встал. Поборов головокружение, он посмотрел вниз. Тонкие, бледные ноги с острыми коленками мелко тряслись, неуверенно стоя на полу. Кастиэль поджал губы, почти до крови укусив их зубами, и отвел взгляд. Осторожно, мелкими шагами, он подошел к стулу, где аккуратной стопкой лежала чистая одежда на сегодняшний день. Парень медленно натянул рубашку, попробовал было застегнуть пуговицы, но пальцы не слушались, будто окоченели. Раздраженно оставив это занятие, он тяжело опустился на стул и с трудом надел брюки. Затянуть шнурок на поясе он все же смог, что вызвало угрюмую ухмылку на бледных губах.
— Ну хоть так, — пробурчал Кастиэль, и, не глядя в зеркало на стене, медленно вышел из спальни.
— Тебе нужна помощь? — Раздался с первого этажа мягкий голос.
— Нет, мам. Я спущусь сам.
Двенадцать ступеней. Он еще в детстве, бегая по этажам, посчитал их. А однажды даже проверил носом каждую, когда, неловко споткнувшись на внезапно ослабевших ногах, кубарем упал вниз. С тех пор больше не довелось бегать по лестнице, прыгая через ступени…
Теперь только так: медленно, держась за широкие перила, наступая одной ногой на ступеньку, затем на нее же второй, судорожно сжимая слабыми руками полированное дерево. Спуск занял больше минуты.
Кастиэль, опираясь на стену, отдышался, и лишь после шагнул в сторону кухни.
— Доброе утро, милый. Как сегодня спалось? — Сара ласково улыбнулась сыну, отвлекаясь от готовки завтрака и глядя на него.
— Отлично, мам, — тихо произнес Кастиэль, замечая взгляд матери, в котором вечно читались сочувствие и грусть.
— Ох, давай я тебе помогу, — она быстро вытерла руки полотенцем и подошла к сыну.
— Не под горло, пожалуйста. Иначе весь день будет душить. — Парень безучастно смотрел в потолок, ожидая, пока мать застегнет пуговицы на рубашке и рукавах.
— Брюки? — Спросила Сара, уже привычно потянувшись к поясу.
— Нет, — резко произнес Кастиэль, чуть отступив в сторону. — Я сегодня сам, — уже более мягко договорил он, стиснув губы.
— Хорошо. — Сара слабо улыбнулась сыну, аккуратно приведя его волосы в надлежащий порядок. — Завтракать будешь? Я приготовила твою любимую кашу и купила свежего молока.
— Нет, — Кастиэль скосил глаза, посмотрев на тарелку горячей овсяной каши, и с трудом подавил тошноту. — Нет, спасибо. Я поем в школе.
— Тогда положу тебе с собой пюре, кашу и банан. Я договорилась в школе, что со следующей недели для тебя будут готовить отдельное меню. Не забудь передать список, когда пойдешь в столовую. — Сара протянула Кастиэлю небольшой рюкзак и еще раз поправила ворот рубашки. — Ты точно справишься? В новой школе тебя еще плохо знают, может… может тебе лучше проходить обучение отдельно или на дому?
— Нет, — он хмуро посмотрел на женщину, неловко натягивая лямки рюкзака на плечи. — Мы это уже обсуждали. Я не хочу, чтобы со мной опять насались и вечно жалели. — Развернувшись, он направился к выходу, взял стоявшую у двери трость и, не оглядываясь, вышел.
Дорога до остановки показалась бесконечной. Раньше мать всегда отвозила его в школу, провожала до порога и давала тысячу наставлений. У школы его уже встречала миссис Кларк, которая буквально принимала его из рук матери и вела по коридору в класс, разгоняя ребят, чтобы они шли подальше, словно у него заразный вирус, а не ДЦП. В классе все относились к нему настороженно и с жалостью, постоянно проявляя такое участие, что к концу дня он ощущал себя совершенно слабым и неспособным даже поесть без чужой помощи. Конечно, он испытывал трудности в том, чтобы подняться по ступеням или донести кипу книг из класса в класс, но подобное отношение лишь раздражало его все больше, пока он однажды не заявил, что хочет перевестись в другую школу. Сара отнеслась к этому, казалось бы, спокойно, но Кастиэль слышал, как она разговаривала с отцом и плакала. В конце концов решение было принято. И вот, в середине сентября, Кастиэль шел к остановке, где его заберет обычный школьный автобус. Это было его условие — он будет добираться сам, и без причины Сара больше не будет появляться в школе или звонить учителям и директору, постоянно спрашивая, где он и поел ли он сегодня.
Кастиэль медленно шел, опираясь на трость. До остановки идти десять минут, но этот путь занял у него в два раза больше времени. Он едва успел подойти, как за поворотом показался желтый автобус. Подъем по двум ступеням исчерпал остаток сил, и Кастиэль едва не упал, когда автобус тронулся с места — водитель не стал дожидаться, пока парень займет место, более того, он неодобрительно смотрел на Кастиэля, когда тот с трудом поднимался в салон. Ухватившись за поручень и неуверенно стоя в проеме, парень глазами попытался найти свободное место. Ребята смотрели на него настороженно, никто не приглашал сесть рядом, и никто явно не собирался уступить ему. Наконец Кастиэль заметил в конце салона свободное сидение, и уже было двинулся в ту сторону, отчаянно пытаясь не упасть, как вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд. С соседнего со свободным местом сиденья на него смотрели два ярко-зеленых глаза. Их обладатель угрюмо усмехнулся, видя попытки Кастиэля удержать равновесие, и закинул ногу в тяжелых ботинках на свободное место, не прекращая смотреть на парня и неприятно улыбаться. Послышались смешки, кто-то начал шептаться. Кастиэль покраснел и отступил на шаг, крепче вцепившись в поручень и пытаясь не смотреть на парня. Тот смерил его презрительным взглядом и отвернулся к окну, так и оставив ногу на сиденье. Ехать до школы еще тридцать минут, и дорога эта будет явно не из легких. Кастиэль устало выдохнул, уже желая, чтобы этот день поскорее закончился.
***
— Я не собираюсь отчитываться перед тобой! Если я сказал, что потратил деньги, то это не твое гребаное дело. Я зарабатываю. И я решаю, на что мне их тратить! — Что? Хочешь сказать, что я ничего не делаю? Ты, свинья, приносишь жалкие гроши, а остальное пропиваешь в барах! — Заткнись, твою, мать! И не смей называть меня так, сучка. Ты вообще никто, сидишь у меня на шее. Так теперь еще и брюхатая. Скажи лучше, чей это выродок?! Дин закрыл лицо согнутой в локте рукой, слушая крики из соседней комнаты. Затем раздался глухой грохот, звон битой посуды и плач. Хлопнула дверь, стало тихо. Он еще несколько минут полежал в кровати, затем быстро оделся и вышел. Мэг сидела за столом, подперев голову руками и всхлипывая. Вокруг валялись осколки тарелок, чашек и рассыпанная крупа. — Чего уставился, сопляк? — Срывающимся голосом проорала девушка. — Больше заняться нечем?! Вали отсюда. — Пошла ты, — Дин презрительно посмотрел на нее и хлопнул входной дверью. С тех пор, как двенадцать лет назад от рака умерла его мать, многое изменилось. Отец начал пропадать вечерами и совсем скоро спился. Дин уже не мог вспомнить, сколько раз он забирал пьяного Джона из участка и вез его домой, а тот, мешком лежа на заднем сиденье, бормотал невнятные слова разбитыми губами — драки в барах были еще одним его «увлечением». Пока Дин был младше, отец часто срывал злость на нем — такие побои случались, если у Джона не было денег на выпивку, и он вынужден был оставаться дома. Но когда Дину исполнилось пятнадцать, он уже окреп и впервые ответил отцу ударом в лицо. В тот день Дин даже не мог нормально вздохнуть — Джон сломал ему ребра и чуть не выбил все зубы. Но Дин был горд, валясь на полу и сплевывая кровь вперемешку с зубами — отцу досталось не меньше. К семнадцати годам таких «тренировок» Дин научился давать сдачи, стал сильнее и даже перерос отца практически на голову. И подобные драки заканчивались разве что несколькими синяками и отборным матом порядком избитого Джона. Полгода назад Джон привел домой Мэг — двадцатитрехлетнюю студентку, которую выперли из института за наркоту. Наверное, узнав Джона получше, она мечтала сбежать от него, но пока он давал ей крышу над головой и хоть какие-то деньги на жизнь, она терпела вечные ссоры и пьяные драки. Все равно деваться Мэг было особо некуда — родители отказались иметь с ней дело, узнав, что ее отчислили и что она встречается с мужчиной, который старше ее на двадцать с лишним лет. С Дином она не ладила — постоянно пыталась строить из себя хозяйку дома и более того, по началу даже попыталась занять место матери. Этого Дин стерпеть не мог, и после нескольких неискренних попыток Мэг сблизиться, он послал ее к черту. И теперь, стоило Джону уйти из дома, Мэг переставала притворяться любящей мачехой и всячески досаждала Дину, устраивая ссоры и истерики. Но ее нападки вызывали у младшего Винчестера лишь смех и ответные, не менее колкие фразы. Младшего брата Сэма Дин не видел с тех пор, как тому исполнился год. Дину на тот момент было пять лет. Джон отдал сына на воспитание лучшему другу семьи — Бобби Сингеру. В скором времени Джон с Бобби рассорились, и о дальнейшей судьбе Сэма Дин узнавал из писем, которые Бобби тайно пересылал ему. Дин планировал, что по достижении совершеннолетия он уйдет от отца и будет жить с Сэмом и Бобби. Сейчас необходимо было окончить школу и подыскать работу, чтобы обеспечить брату учебу в хорошем колледже — Бобби писал, что Сэм делает успехи и его ждет большое будущее. Сам Дин ни к чему определенному не стремился. С детства ему приходилось лишь выживать и самому пытаться научиться всему необходимому — Джон не уделял воспитанию сына никакого внимания. Все же Дин получил один урок от своего отца — хочешь жить, умей постоять за себя. На этом и заканчивалось участие Джона в жизни и взрослении ребенка. И не удивительно, что Дин вырос замкнутым, угрюмым и озлобленным. В школе он завоевал звание отпетого хулигана, чем очень гордился. Большинство детей его просто боялись, некоторые заискивали, брали с него пример. Таким образом в старшей школе Лоренса сформировалась банда, главарем которой был Винчестер и которую, пожалуй, боялись даже сами учителя. Найти управу на эту злобную ватагу старшеклассников не мог и директор. Поэтому на большую часть происшествий взрослые просто закрывали глаза, и разборки начинались только лишь при поступлении жалоб от родителей. Дин поправил полы воротника и удобнее устроился на последнем сиденье в автобусе. Он коротко отвечал на вопросы Адама, практически не слушая, что тот говорит. Адам был «правой» рукой Винчестера, и вторым по праву задирой в старшей школе. Именно по его наводкам Дин посылал ребят разбираться с обнаглевшими учениками, и именно он всегда указывал, над кем в тот или иной день предстоит измываться. Вот и сейчас Адам сообщал о том, что Лейла и Алекс были обнаружены целующимися возле раздевалки, значит, сегодня они должны стать жертвами издевательств. Дин только собирался дать отмашку на этот план, как вдруг увидел, что кто-то заходит в автобус на остановке. Двери так долго были открытыми, что Дин уж было подумал, будто какая-нибудь старушка перепутала школьный автобус с городским и пытается взобраться на ступеньки. Но тут появилась макушка с копной темных, почти черных волос, затем бледная рука ухватилась за поручень, и в автобус с трудом взобрался парень. Он тяжело дышал и едва удержал равновесие, когда автобус тронулся с места. Вцепившись тонкими руками за поручень, парень принял более устойчивое положение и наконец поднял взгляд. Дин вздрогнул, когда необычного цвета голубые глаза на миг встретились с его. — Кто это такой? — С презрением спросил Адам, оборачиваясь к Дину. Винчестер лишь повел бровью, давая понять, что тоже не знает кто это и не сводя глаз со странного паренька. Какое-то непонятное ощущение возникло у Дина, пока он смотрел, как парень ищет свободное место, отчаянно пытаясь не упасть. Их взгляды встретились во второй раз. В голубых глазах мелькнуло облегчение — незнакомец увидел свободное место рядом с Дином и неуверенно двинулся в его сторону. Все ждали реакции главаря, и Винчестер, ухмыльнувшись, закинул ногу, поставив ботинок прямо на свободное сиденье. Послышался одобрительный смех, и ученики начали перешептываться, косясь на паренька. Тот покраснел, с разочарованием отвернулся и, пошатываясь, крепче стиснул в побелевшей руке трость. — Отлично, бро, — усмехаясь, прокомментировал Адам. Дин усмехнулся в ответ и отвернулся к окну, стиснув зубы. Сердце отчаянно колотилось в груди, и Дин никак не мог понять причину такого волнения. Он с бандой постоянно издевался над всеми, вот и сейчас не упустил случая сделать так же. Но почему тогда его так задел взгляд голубых глаз и разочарование, отразившееся в них? Винчестер нахмурился, глядя в окно и пытаясь отвлечься, но мысли постоянно возвращались к черным прядям волос на бледном, грустном лице. Он пожелал, чтобы этот день поскорее закончился.
