Полярная ночь

Гермиона устало кивнула в знак согласия со словами профессора Макгонагалл, своего нового декана. Оказалось, что все новоприбывшие ученики будут жить в слизеринских подземельях, ведь только там остались свободные, никем не занятые комнаты. Девушка была несказанно рада, она читала, что окна их гостиной зачарованы и выходят прямо к подводному простору Черного озера… Просто потрясающе, она будет жить и любоваться гриндилоу, русалками и остальной магической живностью каждый день, словно она в акватории! Невероятно… В Ильверморни все было гораздо скучнее в этом плане. А еще Тео будет рядом… Присмотревшись, Нотт заметила, что в зале нет никого из ее друзей. Видимо, после распределения их сразу отвели в спальни, обустроиться и отдохнуть. Гермиона сама была бы счастлива прилечь после тяжелой бессонной ночи, но нееет… Ее же потянуло найти приключения на свою пятую точку! — Вам все понятно, мисс? — от неожиданности Нотт подпрыгнула на стуле и закопошилась. — Да, да, спасибо огромное, профессор. Извините за такие неудобства связанные с моим появлением. — Пустяки, не берите в голову… Кажется вас уже ждут, можете проходить. Гермиона поспешно обернулась. И была мягко говоря застигнута врасплох. Теодор. Ее двоюродный брат стоял в тени по левую сторону от камина, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая ногой по полу, его взгляд был… Пронзительным, недовольным и упрекающим. Да, именно таким. Гермиона ненавидела, когда он так смотрел на нее, потому что чувствовала себя виноватой. Даже если это не так. Сразу вспомнилось детство, когда родители устраивали ночевки для друзей семьи. Им было по 14 лет, около того. Как раз тогда, хорошая знакомая мамы, тетя Элизабет, приводила в гости своих детей близняшек. Нати и Кевин были очень хорошими и отзывчивыми ребятами, росли в окружении не магов, постоянно креативили, учили вырезать Гермиону снежинки из белых листов бумаги или пытались опробовать странноватые не особо работающие заклинания, по смене цвета волос и глаз. Было до коликов в животе весело вместе с ними гулять по поляне около дома, скользить по мокрой траве. Ей нравились такие вечера, все были счастливы… Почти все… Только Теодор никогда не играл с ними, не разговаривал и всячески игнорировал их присутствие. Гермиона не понимала его. Парень всегда был где-то поблизости от нее, но с ребятами он становился совсем другим, более грубым и замкнутым. А иногда и вовсе, мог посреди разговора подлететь, словно ураган, взять ее за руку и увести в другую комнату. И затем еще долго прижимать к себе с такой силой, что весь воздух выбивался из легких. Гермиона списывала все на их взаимную привязанность, а эту странность на погрехи воспитания и взглядов семьи парня. Чистокровные… Но когда Теодор, спустил беднягу Кевина с лестницы, лишь за то, что они шли рядом держась за руки, Гермиона поняла. Теодор Нотт ревнует. Братец наверняка думал, будто она забыла его, перестала замечать, будто он ей больше не интересен, но это ведь было совершенно не так! В любом случае, это не давало ему право так бессовестно обижать и калечить Кевина! Нотт была так зла на кузена, что после отъезда гостей, они накричали друг на друга… А потом Гермиона перестала разговаривать и объявила голодовку, она просидела в своей комнате весь день и написала огромное письмо с извинениями Кевину. Но все закончилось слишком быстро. Когда Тео на следующее утро звеня посудой, принес ей завтрак в комнату и поставил его на тумбочку. Он бесцеремонно юркнул к ней под одеяло, зафиксировал ее сонную и протестующую в своих крепких тисках, настойчиво усадил на колени, дал немного прийти в себя и кормил с ложечки, придерживая голову, чтобы Гермиона не смогла уворачиваться. Потом долго извинялся за содеянное и бормотал, что она сама во всем виновата, а следом опять ругал за то, что не ела весь предыдущий день, при этом уткнувшись ей в шею, водя носом туда-сюда. Тео очень странный, его порой крайне сложно понять, он никогда не умел извиняться и действия его порой выходили за все рамки приличия и дозволенности, но она научилась его понимать и принимать. Все-таки они — одна семья. А Тео всегда был ее опорой и поддержкой, так же, как и она для него. Сначала Нотт сопротивлялась и брыкалась от такого бесцеремонного обращения, но это было слишком сложно, под таким напором и запахом ее любимого маминого супа. Гермиона простила его, взяв обещание никогда не причинять другим вреда из-за каких то глупостей. И вот сейчас, он смотрел на нее совершенно идентичным взглядом. Гермиона понимала, что он выдумывает, будто она предала его. Спустившись на каменный пол Нотт медленно поплелась в сторону брата. Гермионе не хотелось поднимать глаза, она разглядывала причудливые камешки разных форм и размеров на полу. Ее собственные ботинки с закругленным носом и почему-то желтыми шнурками остановились около мужских, начищенных до блеска, лакированных туфлях. Все нутро Гермионы пребывало в гнетущем переживании, даже отчаянии. Паническая боязнь того, что Тео не будет с ней больше, повысила ей и без того учащенный пульс. Гермиона только сейчас осознала насколько присутствие брата в жизни важно для нее. Вдруг возьмет и откажется от нее из-за того, что она теперь гриффиндорка… Отец много рассказывал, что такое нередко встречалось в чистокровных семьях, когда отпрыски поступали на разные факультеты. Вдруг получится так же как с Дастином, она же не переживет этого… — Гермиона, посмотри на меня, — не дождавшись, он небрежно поднял ее подбородок двумя пальцами. — Гермиона, как ты могла… Ты что, плакать собралась? — внезапно его лицо оказалось слишком близко и она рассмотрела, что такие родные васильковые глаза уже смотрят на нее с переживанием, не со злостью и разочарованием. Почему она опять чувствует как ее глаза щиплет… Только не позорься! Ты не должна плакать при всех в Большом зале! Ты вообще не должна плакать! Наиглупейшая реакция организма! Она закусила губу в попытке сдержаться и стояла загипнотизированная синевой глаз Тео. — Ну и чего ты раскисла… Солнце, что произошло? — он перехватил ее лицо в свои ладони и мягко провел большими пальцами по щекам. — Я думала… и… ты ведь не откажешься от меня? Я не хочу тебя потерять, Тео… — Мерлин, Ге-гермиона как ты могла подумать об этом! Я ведь… Я… Боже, моя девочка, я никогда тебя не оставлю. Я бы никогда, не в жизни! Я бы не смог, это просто ужасно! Ты мое маленькое сокровище, иди сюда, — заикавшийся Тео выглядел очень уязвленным, он утянул ее к себе, поцеловал в висок и Гермиона позволила себе расслабиться. Уютно. Пахнет домом. Это запах Тео, им пропитана вся его одежда, он окружает ее постоянно, запах осеннего ветра, винного погреба и черного цейлонского чая, смешанного с чем-то неповторимым, таким же как и его носитель. — Я знаю, что ты злишься на меня, но я не могла по другому. Не могла. Понимаешь? Я не слизеринка… — сказала она, отстранившись и сильно сжав руки Тео. Он хмурился и переводил взгляд, то на ее лицо, то на их сцепленные руки. Ему явно хотелось, много чего высказать на этот счет, но время и место было неподходящим. В итоге, он пробубнил какие то ругательства, разочарованно качая головой и запустил пятерню в свои шелковистые волосы. Он всегда так делал, когда волновался или был разочарован. Гермиона уже выучила его наизусть, как любимую книгу, все его жесты и привычки, но от этого, такой его недовольный вид, не переставал ее умилять. — Когда ты так делаешь, у тебя волосы топорщатся в разные стороны. Я же тебе уже тысячу раз об этом говорила, ну Тео… — его руки, словно змеи медленно обвили ее талию и теперь они были крепко прижаты друг к другу. Парень нагнулся и прошептал ей на ушко. — А может быть я это специально делаю, чтобы ты их поправляла… — а после он чмокнул ее уголок губ и задержался немного дольше положенного. Гермиона ошеломленно глядела на кузена, а тот видимо был невероятно доволен собой. — Идем, солнце, тебе нужно поесть, — его рука скользнула в ее. Гермиона все еще пребывала в прострации, а Теодор всего лишь улыбнувшись своей самой шикарной улыбкой и погладил пальцем ее запястье, прямо там где бился ее пульс. — Пошли, Гермиона, я же вижу, ты очень устала, но сначала ты должна покушать, — девушка уже хотела сказать, что совсем не хочет есть, но… — Нет, я не буду слушать твои отговорки, детка, тебе нужно. Вот так вот. Безоговорочно, не спрашивая ее мнения. Не будь бы здесь столько людей и не будь она такой уставшей, Гермиона обязательно бы упрекнула братца. Он ведь ей и слова сказать не дал, никто не может решать за нее, что ей делать. Она всегда сама может о себе позаботиться. Ладно, почти всегда… Тео вывел ее из темного уголка около камина, где их полностью скрывала тьма и повел к своим друзьям, один из них смотрел с немного ошалелым видом и чуть приоткрытым ртом, а другой подперев рукой голову, расчетливо изучал ее с ног до головы. Как только они вышли Гермиона заметила, что к ее персоне все еще привлечено слишком много внимания. И именно со слизеринского стола на нее смотрели с долей неприятия и осуждения. Неуютно… Она покрепче перехватила руку Тео. Почему-то вспомнилось, как она в детстве точно так же хватала за руку своего отца, когда они впервые переходили дорогу в маггловском Лондоне. — Знакомься, Гермиона… — уже было начал Нотт, но его друг будто вышел из оцепенения и вскочил так быстро, что мантия мулата всколыхнулась от того, что тот перепрыгнул через лавку. — Блейз Забини, мисс Нотт. Очень приятно познакомиться с такой очаровательной особой, как вы… — он присел в реверансе и протянул руку для помощи в посадке за стол. Гермиона не могла сдержаться и тихо смущенно смеясь с этого действа села между Тео и Блейзом. — Смотри, а вон тот блондинистый сноб с отвратительным характером, Драко Малфой… — Я все слышу, Забини. — Черт, кажется, он меня услышал… Гермиона все еще посмеивалась, потирая глаза от усталости и ловя на себе заинтересованные взгляды сидящих неподалеку людей, которые тут же отворачивались, если она на них смотрела. Ее внимание привлек Теодор, до этого перебиравший пальцы на ее руке, которую он все это время держал у себя на коленке. Настроение у него было не очень, он явно думал о чем-то важном. Он лишь на секунду прошелся взглядом по людям за столом и решительно переплетя их пальцы в замок, спокойно проговорил. — Ешь, Гермиона, и мы пойдем. — Что значит, пойдем?! Вы не можете так быстро уйти! Не тогда, когда я узнал почему наше воплощение скрытности так часто ездит в Америку! Гермиона, дорогая, скажите пожалуйста, что вы сможете остаться и поболтать, хотя бы немного. Не лишайте нас своего общества. Гермиона была в растерянности, она очень не хотела обидеть Блейза, своим отказом… — Блейз, перестань, не дави на нее. Если Гермиона захочет, она ответит на все твои вопросы завтра. Всему свое время. — Я буду неимоверно рада поболтать с вами завтра Блейз, а сейчас я и вправду очень устала, долгая дорога выматывает, прошу прощения… — О, не переживайте, дорогая, я все понимаю. Буду с нетерпением ждать завтрашнего дня. Учтиво улыбнувшись Забини перевел взгляд на Теодора и расплылся в шальной ребяческой улыбке.