Skull DeMort (Actual Immortal)

В одной вселенной Череп был смертным, полностью ограниченным пределами человеческого тела (даже если его облачное пламя помогало исцеляться быстрее, чем могут обычные люди). В этой вселенной человек в клетчатой маске обрекает его на вечную старость в теле ребенка. В этой вселенной Череп прискорбно неподготовлен и проводит десятилетия, барахтаясь в своей судьбе. В этой вселенной бессмертие казалось более привлекательным, от того, что Череп был смертным. Это не та вселенная. В первый раз он «умер» от чумы. Нарывы на каждой части тела, их фиолетовые и черные оттенки, ещё более выражены из-за его мертвенно-бледного тона кожи. (Ярко-фиолетовые тени для век и слеза, аккуратно нарисованная на его щеке. Фиолетовая помада наносится с особой тщательностью. Крашеные фиолетовые волосы — нарочно. Боди, тщательно дополненное фиолетовой подкладкой. Всё это — Ода его прежней жизни.) Он помнит страх и ужас, когда его вырвало, а голова пошла кругами. Его семья была недостаточно богата, чтобы врач мог навестить их, поэтому он тихо смирился с пустой комнатой, медленно ожидая, когда его собственное тело покончит с собой. Умирая, мальчик сжимает в руках пурпурного осьминога, которого его младшая сестра заботливо сделала для него из остатков ткани. Последнее, что он помнит — это решимость жить. Пурпур, кажется, вспыхивает у него под глазами. Через неделю он просыпается и выходит из пустой комнаты. Через неделю после этого он покидает дом своей покойной семьи, их скудные пожитки теперь лежат в рюкзаке, который он носит на плече. И через неделю после этого он оказывается вовлеченным в разношерстную группу беглецов. (Это начало его настоящей жизни.) Группа называет себя «беглецами смерти». Шут, их лидер, говорит, что их единственное правило — оставлять фиолетовую слезу в каждом новом городе, который они посещают, ради доказательства, что они уже там были. «Беглецы» состоят из пяти человек, прежде чем к ним присоединяется Хьюго. («Хьюго? Но это же слишком просто! Вот, почему бы нам не назвать тебя… — Шут оглядывает окрестности, ища что-нибудь подходящее к мертвенно-бледной коже Хьюго и почти фиолетовым глазам, и говорит: — Череп.) Череп остаётся с ними на долгие годы. Череп остается с ними достаточно долго, чтобы увидеть Алису («Не смешно ли было бы назвать тебя ангелом? Люди ничего не заподозрят, когда тебе удастся выбить у них свет.») умирающую от гнилой пищи, которую они украли из мусорного контейнера. Он остается достаточно долго, чтобы увидеть Джона («Шут! Клянусь Богом, если ты не прекратишь это прямо сейчас…») умершего от пьяного парня, который перестал кричать и начал размахивать ножом, когда они не двигались с места. Он остается достаточно долго, чтобы увидеть как Эдит («эльф, что с этими милыми маленькими ушками») и Уолтера («клянусь Богом, ты можешь выйти из чего угодно с твоим серебряным язычком, змея.») умрут от той же чумы, что убила его родителей. (Это также убило его, хотя он еще не знает об этом.) Он остается здесь достаточно долго, чтобы увидеть, как Мод (Черри) становится всё старше и старше. Он остается здесь достаточно долго, чтобы увидеть, как Черри выйдет замуж за доброго человека, который будет заботиться о ней. Он остается здесь достаточно долго, чтобы люди начали сомневаться в его возрасте. Он пробыл там достаточно долго, чтобы люди начали принимать его за сына Черри. Он ушёл прежде, чем они успели спросить, был ли он её внуком. (Череп чувствует, что желание Шута исполнились: Что хотя бы один из них видел остаток своей жизни. Он игнорирует тоску, которую чувствует, что это были не Шут и Череп, а Вишенка и Череп. Он игнорирует это, как игнорировал тот факт, что его глаза, как правило, задерживались на кривой улыбке шутника, а не на идеально симметричной улыбке Ангела.) Так что Череп снова уходит. На этот раз тоже из-за смерти, только не таким же образом. Смерть в том смысле, что он и близко к ней не подходит. Череп путешествует. Он покидает каждое место, куда приходит, прежде чем может испытать другую ситуацию, подобную той, что была с Черри. При каждом удобном случае он оставляет фиолетовую слезинку. Он держит свое имя близко к сердцу, произнося его только про себя глубокой ночью. Годами он изучает языки, культуру, пищу. Годами он умирает, умирает, умирает и возвращается. Годами он знакомится с новыми людьми и уходит от них. В Испании он встречает женщину, которая достаточно великодушна, чтобы позволить ему остаться на несколько лет, пока она не поймет, что он, кажется, не стареет. Его выгоняют из Китая, когда он случайно умирает на глазах у кого-то и встает слишком быстро. Он влюбляется в бесчисленное множество людей и покидает их прежде, чем они могут причинить ему боль, как это сделал Шут; прежде, чем они могут умереть и оставить его в покое снова. По пути, Череп, узнает, как бороться. Он почти всегда был хорош в беге, но борьба-это что-то новое. Череп учится драться грязно, как обращаться с ножом, как правильно стрелять из пистолета. Он узнает, как выжить на минимуме и каково это — чуть не убить кого-то из-за куска еды. Уже много лет у него нет дома, кроме потрепанного, сшитого вручную осьминога, за которого он цеплялся, когда умирал в первый раз, и одежды за спиной. И затем. А потом он встречает Джона Билла Рикеттса. Цирк — это как… Ну, ничего подобного Череп никогда не испытывал. Внезапно появляются люди еще более странные, чем он, с его мертвенно-бледной кожей, которая, кажется, привлекает внимание каждого благонамеренного социального работника на улицах. Есть люди самых разных типов. Люди, которые качаются на веревках, как будто они бессмертны; люди, которые приручают львов; люди, которые прыгают с невозможных высот. Есть так много людей, как Шут, с большими улыбками и частыми шутками в течение нескольких дней. А еще есть Череп. Череп, чье последнее воспоминание о долгом пребывании на одном месте — расплывчатый образ женщины, названной в честь какой-то ягоды, находит цирк ужасающим и одновременно успокаивающим. («Череп? Так тебя зовут?» — «Да, я знаю, немного странно…» — «Ну, мы определенно можем сделать что-то с таким именем. Скажи мне, Череп, ты когда-нибудь ездил на мотоцикле?») Он называет себя «Де Мортом» в качестве внутренней шутки, которую поймут только люди в десяти футах под ним (или над ним, в зависимости от религии). (Де Морт: Смерти.) Езда на мотоцикле не похожа ни на что, что Череп когда-либо испытывал. Правка. Езда на мотоцикле через пылающее кольцо — это совсем не то, что раньше испытывал Череп. (Он еще не знает этого, но это — начало всего, что делает Череп, секрет бессмертия, в «Череп Де Морт: Бессмертный каскадер!») (Он еще не знает этого, но где-то между тем, как научиться ходить по канату и жить в палатке, Череп был потерян, а Череп Де Морт был найден.) Поэтому Череп надевает кожаный комбинезон (пурпурный, конечно, как фурункулы, которые убили его в первый раз). Он прикладывает к щеке фиолетовую слезинку, точно такую же, как у беглецов. Он накладывает фиолетовые тени для век, просто чтобы закончить образ. (Череп внезапно чувствует, как будто что-то внутри него наконец собралось воедино.) Череп остается в цирке так долго, что забывает о жизни за его пределами. Он забывает, какой была жизнь до выступлений, трюков и смерти, но никто не замечает, потому что он Череп Де Морт; конечно, он вернется. Череп остается так долго, что, когда они закрываются, он не знает, что делать. Некоторые циркачи приглашают его погостить у них. Череп отказывается. Он знает, что время почти вышло, и он может уйти, прежде чем не сможет больше терпеть. И он снова уходит. Он учится, развивается, забывает, умирает, очищается и повторяется. Он узнает о дублёрах-каскадерах. О фильмах, где им нужен кто-то, у кого достаточно мужества и решимости, чтобы совершить подвиги, которые актеры слишком боятся даже пытаться делать. Он узнает о мотоциклах, и весь его чертов мир меняется. Вместо того, чтобы везде ездить автостопом и на велосипеде, он вдруг мчится по дорогам, иногда подбирая попутчиков. Но. Даже с его новообретенным успехом каскадера, он поймал себя на том, что мечтает о чем-то подобном тому, что он имел в цирке. Он считает, что ему одиноко. Он всегда одинок. То есть, до тех пор, пока человек в клетчатой маске не появится, пока он находится в одном из дерьмовых отелей Канады в перерыве между работой. Оттуда он идет в гору. Человек в маске говорит ему, что он — Часть I Prescelti Sette, сильнейшей семерки. Череп почти не может в это поверить — только почти, потому что Череп знает, что жить так долго, как он живет, — это признак чего-то не совсем нормального. Человек в маске — клетчатое лицо — велит ему встретиться с остальными шестью в сверхсекретном месте. Череп одновременно возбужден и колеблется; с одной стороны, ему нужны деньги. С другой стороны, он не хочет снова рисковать своей привязанностью. Он не хочет рисковать тем, что остальные шестеро состарятся, пока он остается молодым. В конце концов, он идёт на встречу. Не потому, что он обязательно хочет этого, а потому, что он боится того, что произойдет, если он этого не сделает. (Шахматоголовый никогда не говорит этого, но Череп чувствует, что его неповиновение может иметь очень плохие последствия.) Итак, вот Череп сидит за столом в лесной хижине, и ровно пять человек подозрительно смотрят на него, в то время как один угрожающе улыбается ему. (Череп считает, что люди, которые слишком часто улыбаются, являются маркерами для неприятностей.) — Я рада видеть, что мы все здесь, — говорит улыбающаяся женщина. — Почему бы нам всем не начать с того, чтобы представиться друг другу? Меня зовут Луче, я босс «Джиглио Неро». Небо, — Луче выжидательно поворачивается к мужчине справа от нее, у которого была самоуверенная ухмылка и очень вьющиеся бакенбарды. — Реборн, величайший в мире киллер. Солнце, — ладно, это было странно. Небо? Солнце? Киллер? Следующим шел зеленоволосый мужчина в очках, закрывавших бликами от ламп ему глаза. — Верде, гениальный и всемирно известный ученый. Я — Гроза, — ладно, Череп определенно не понимал всего этого «секретного кода». Неужели Шахматоголовый забыл сказать ему об этом? — Вайпер. Изучение того, чем я занимаюсь и что собой представляю, будет стоить вам денег, — Вайпер был одет в черную мантию, которая скрывала все, кроме его щек, на которых были эти пурпурные отметины. Почти как фиолетовая слеза Черепа. — Лар Мирч, тренер COMSUBIN. Дождь, — Лар, одна из немногих женщин в комнате, была похожа на человека, который ни от кого не принимает дерьма. Череп уже её боится. — Меня зовут Фонг. Я член триад, а так же Ураган. Настала очередь Черепа, и он все еще не понимал весь код, который использовали остальные. Все тоже уставились на него. Ну, тут ничего не поделаешь. По крайней мере, цирк был хорош в одном: Череп умел притворяться уверенным в себе. — Меня зовут Череп Де Морт! Я величайший каскадер в мире и не понимаю, почему все говорят о небесах, молниях и прочем? Я имею в виду, что человек в маске никогда не говорил мне ничего о коде, прежде чем он — " — Погоди, ты что… гражданский? — спрашивает Лар. Кажется, она даже не имеет в виду ничего плохого. — Я имею в виду, да. А вы, ребята… нет? — спрашивает Череп. С другой стороны, это кажется глупым вопросом, как только он слетает с его губ. Киллер, член триады… они не очень-то… действительно… — Я не могу поверить, что гражданское лицо является частью I Prescelti Sette, — усмехается Реборн. Луче все еще носит эту материнскую улыбку. Это начинает нервировать Черепа. — Ну-ну, я уверена, что у человека в маске были свои причины привести Черепа к нам, — Голос Луче успокаивает, но почти каждый, инстинкт Черепа говорит ему, что что-то не так. (В последний раз он чувствовал себя так с Шутом. Шут, с глупой улыбкой, которая, казалось, могла успокоить тогдашнего Хьюго от чего угодно.) — Что угодно. Я не буду тратить свое время, нянчась с каким-то гиперактивным гражданским, независимо от того, насколько хорошо платят, — говорит Лар. — Если он умрет, это не моя вина. — Скажите, Фонг, вы не возражаете против участия в некоторых моих экспериментах? Боюсь, что у меня нет большой информации о штормах, так что — — Неужели мы просто проигнорируем тот факт, что с нами гражданское лицо? Я не хочу быть тем, кто объяснит все это какому-то привилегированному отродью, — а, Реборн. Череп все еще не знает, как относиться к самопровозглашенному «величайшему киллеру в мире», но он знает, что на 50% уверен, что это не бравада. — Мне все равно, лишь бы нам платили, — говорит Вайпер. И на этом все закончилось.

***

За исключением того, что это не так, Череп застрял на работе для обеспечения побега на большинстве миссий, которые дает им Шахматоголовый. На самом деле он не возражает, несмотря на то, что знает, что мог бы помочь в борьбе. Если они не хотят его помощи (или нуждаются в ней), Череп не видит причин возражать. По пути Фонг жалеет его и учит обращаться с пламенем, также рассказывает о различных типах. Череп практикует упражнения, которые показал ему Фонг, и одновременно удивляется и не удивляется тому, что он Облако; согласно Фонгу, Облака должны быть защитными, но отстраненными, постоянно дрейфующими. Фонг замечает, как отличается Череп от каждого Облака, которое он встречал раньше. — Как же так? — спрашивает Череп. В конце концов, он точно знает, каково это-переезжать с места на место. Это то, что Череп Де Морт лучше всего умеет. — Ну, моя сестра — Облако, и она довольно стоична. Даже вполовину не такая энергичная, как ты, Череп. — Ну, конечно! Никто не может сравниться с Черепом Де Мортом! — Полагаю, это правда, — именно в такие моменты Череп по-настоящему ценит Фонга, который всегда точно знает, что сказать. Он, вероятно, всегда будет любимым Аркобалено Черепа. (Примерно через год, в теле, которое одновременно является и его собственным, и все же нет, Череп будет желать тех дней, когда он и Фонг могли бы говорить без веса пустышек на их шеях.)

***

Реборн, похоже, никогда не потеплеет к Черепу. После того рокового первого дня, когда он узнал, что Череп был гражданским лицом, он, казалось, был полон решимости придать Облаку форму. Изо дня в день Реборн стреляет в него пулями. (Череп никогда не узнает, были ли все они реальны или нет. Каскадер уворачивается и истерически кричит.) Череп получает еще одно имя, но оно не подходит так же хорошо, как те, которые ему когда-либо давали. — Лакей! Принеси мне кофе. (Годы спустя, когда Череп столкнется лицом к лицу с бывшим Аркобалено, он будет желать о днях, когда он был просто Хьюго, мальчиком, у которого была только разношерстная группа беглецов, да его имя.)

***

Лар все еще думает, что он бесполезен. Что ж, справедливо. Череп сомневается, что он когда-нибудь станет хотя бы наполовину таким же опытным, как она. Однако, она очень хороший учитель. — Нет, не держи его так. Если ты собираешься отправиться с нами на задание, то я надеюсь, что ты, по крайней мере, сможешь защитить себя, — говорит она. Лар делает вид, что ей все равно, но Череп видит скрытую тревогу в ее глазах (как бы она ни была мала). — Хахаха! Великому Черепу Де Морту не нужно беспокоиться о том, что он пострадает; он непобедим! — иногда Черепу хочется сбросить фасад. Однако сейчас, с адской подготовкой Лар, он бесконечно благодарен за то, что Аркобалено видят в нем не более чем идиота. (В будущем, которого нет, Череп будет желать, чтобы он мог сделать больше, чтобы защитить свою новую семью, как бы далеко они ни были. Все, на что он был способен, — это медленно деградировать, не имея возможности даже умереть вместе с ними.)

***

Верде экспериментировал с ним один раз, прежде чем потерял интерес. Череп знает, что умереть и вернуться назад, даже с его облачным пламенем, должно быть невозможно. Он знает, каково это — умереть по-настоящему, не чувствовать ничего и всего на долю секунды. Верде спрашивает его, действительно ли он бессмертен, а если нет, то не хочет ли он проверить? Череп смеется и говорит, что сам Мрачный Жнец боится его и что он не испугается какого-нибудь маленького эксперимента. Череп устраивает достаточно шоу для Верде, чтобы собрать некоторые данные о Облачном Пламени, но недостаточно, чтобы заинтересовать его. (Так будет лучше. В последний раз, когда кто-то узнал, что он бессмертен, все обернулось не очень хорошо.)

***

Вайпер знает, что Череп довольно бесполезен в том, что касается информации. Хотя Череп побывал в разных странах и знал разные языки, он почти уверен, что Вайпер этого не знает. Кроме того, какая польза от языков людям из подполья? (Очень полезно, думает он, так как Занзас неистовствует перед тем, как его заморозит дедушка. Если бы только члены мафии научились разговаривать друг с другом.)

***

Луче всегда умоляюще улыбается, это нервирующее ощущение всегда следует за ними. И дело не в том, что Череп ее недолюбливает. Просто он знает, что что-то не так, что она что-то скрывает Череп должен знать. Он что-то скрывает с тех пор, как впервые умер в том старом доме. (Череп однажды посетил Англию. Он поискал свой дом и обнаружил, что на том месте, где он когда-то стоял, была построена больница. Он искал место, где Хьюго стал Черепом, но обнаружил, что это частная собственность.) И поэтому Череп пытается дать Луче почувствовать, что она может сказать ему всё. Видит Бог, Череп мог бы попытаться помочь. (Позже он будет смеяться над собственной глупостью.)

***

Череп должен был знать, что все это было слишком хорошо, чтобы длиться долго. Жизнь Черепа не совсем заканчивается, когда они берут свою последнюю миссию с «клетчатым лицом», но она застаивается. Конечно, Аркобалено не знают, что это будет их последняя миссия. Череп никогда не забудет того, что случилось. Черепа предавали и раньше, но никогда он не чувствовал себя так тяжело, как с пустышкой на шее. (Тяжесть тащит и тянет его каждый день.) Пребывание в теле ребенка не влияет на Черепа, как это влияет на некоторых других. Облако все еще может заниматься своей повседневной жизнью. У Черепа нет никаких настоящих обязательств. Череп был бессмертен задолго до предательства Луче. Все задания от Шахматоголового определили его на следующий век. Единственная хорошая вещь, которая пришла с его уменьшением, — это Оодако. Оодако, который, казалось, точно знал, когда Череп нуждается в объятиях. Оодако, который был таким добрым и заботливым. Оодако, который обещал никогда не покидать его. Ему требуется неделя, чтобы смириться со своей судьбой. Для остальных требуется два десятилетия. Это не занимает много времени, чтобы решить не идти на похороны Луче. Череп достаточно повидал, чтобы понять, что ему будет только хуже. Он знает, что огребет за это позже, но Череп не может заставить себя беспокоиться. Жизнь продолжается, как это всегда и делает. Череп избегает Аркобалено. Он передвигается на миниатюрном мотоцикле, который заказал у Верде, и уезжает от всего и от всех. В конце концов он присоединяется к семейству Каркасса, приведя нынешнего босса в форму. Дело не в том, что их идеалы плохи; скорее, это их мораль не особо хороша, когда они пытаются достичь этих идеалов. (Череп внезапно понимает, какое удовольствие Лар, Колонелло и Реборн получают от избиения людей, чтобы привести их в форму.) Он нападает на Землю Мафии бесчисленное количество раз, наслаждаясь хаосом, который он вызывает, и головными болями, которые, как он уверен, получает Колонелло. Его жизнь спокойна почти как до проклятия, до Аркобалено. Он делает все, что хочет, и идет туда, куда ему заблагорассудится. Путешествовать между странами стало намного проще, чем раньше. Будучи ребенком, матери легко доверяют ему и, возможно, даже покупают ему еду, если он правильно разыгрывает свои карты. Все хорошо, хотя он уже много лет не разговаривал ни с кем из других Аркобалено (его новой/старой семьи). Все хорошо, хотя иногда он смотрит в пространство и думает, каково это — стареть с кем-то. Все хорошо, пока его не позовут к Аркобалено. Череп никогда не говорил этого раньше, но Шахматоголовый — ублюдок. Однако, как всегда, одна хорошая вещь всегда выходит из подобных ситуаций. Череп встречает Энму Козато, босса семьи Шимон. Череп получает пинок под зад. Вендиче неумолимы, и Череп не может не чувствовать себя оправданным из-за того, что даже Реборну будет трудно бороться с ними. Однако он чувствует себя виноватым из-за того, что Шимон тоже пострадали, хотя и в меньшей степени. Череп нутром чувствует, что Вендиче убил бы их, если бы Облако не был там, чтобы постоянно отбиваться. В конце концов, однако, добро всегда торжествует, и ученик Реборна (Вонгола Дечимо) одерживает верх над Бермудой, и проклятие снимается. (Колонелло и Лар женятся, а Череп не может не чувствовать некоторую горечь по этому поводу.) Жизнь Черепа такая же, как и всегда, за исключением того, что на этот раз люди заметят, что он не стареет. На этот раз без прикрытия проклятия. Поэтому он старается наслаждаться этими хорошими моментами, пока может. По мере того, как его тело медленно, но верно стареет, возвращаясь к своему первоначальному состоянию, он чувствует, что снова проходит через процесс взросления. Череп проводит время с семьёй Шимон, подшучивая над Адельхейд, играя в труса с Энмой и притворяясь неряшливым с Джулией. Он говорит себе, что рано или поздно все закончится и ему придется двигаться дальше. Однако сегодня не тот день, и Череп полон решимости извлечь максимум пользы из того времени, которое у него осталось.