дряная полифония

Утром птицы особенно громко кричат. И если постараться, притвориться можно что аккордеон не слышно вовсе. Народница зубами скрипит. Аккорды наигрывает. «Серьёзно, Вар?» Юра хмурится из под одеяла и взгляд на часы переводит. "Пять утра.» Будто и не рада, проснувшись, её увидеть. Пусть даже не стройная "Зимняя сказка" в ушах звенит. Варя в ответ скалится и нос морщит. «У меня не получается!» Всхлипывает почти и глаза трёт. А у Чёрной сердце только что в груди треснуло. Юрия встаёт и потягивается лениво, краем глаза отмечая соседки вид осунувшийся. «Да все хорошо будет. Ты лучшая!» Чёрная мешкает. На секунду всего и поспешно добавляет :« среди народников, конечно же». Пытается позорную дрожь в пальцах скрыть, когда получает по ляжке полотенцем. Рукой приятнее, но что имеем. «Ты хоть чай пила, камикадзе?» Юрия облезлыми тапками шоркает по обшарпанному паркету. Чайник трогает прямо пальцами. Холодный. Будто знала ответ на вопрос. А внутри всё воет о том, что не усмотрела. Вот как всё складывается в итоге. «Ты ведь в курсе что сдохнешь так до академического?» Тон небрежный и вовсе не волнуется будто. Плевать что с ней будет. А сама наощупь, буравя соседку взглядом, достаёт две кружки и заварной чай в пакетиках. Дверца тумбочки скрипит на всю комнату. На третьей кровати ещё одна однокурсница спит и сопит совсем-совсем тихо. Если не прислушаться и не услышать вовсе. «Да не люблю я эту бурду, в кампусе на автомат налёт совершу.» Вяря отмирает, бурчит тихо и глаза неловко в сторону отводит. Юра в ответ показывает средний палец. Ноготь обломанный гудит, профессор по фортепиано пилит её уже два занятия, а всё не сточит никак. Маникюр ей Варя делала. Юра сдохнет, но не поднимется рука отрезать. «Прошу прощения, мадам. Кто-то украл весь розовый чай. Вероятно, яблоками с заварки и закусывая.» Ударница на народницу не смотрит от слова совсем. Но почти чувствует на себе, как красные пятна от шеи и лохматого затылка медленно поднимаются вверх. Шутит и журит притворно, а на деле готова хоть литрами чай для неё варить. Лишь бы улыбалась. Улыбалась, а не сидела будто выцвела. Истаяла вся. « А тебя выпрут, если заниматься не будешь.» Варвара вяло парирует, и смотрит на узорную гравировку на корпусе. Будто до этого не видела никогда. И ведь можно просто признать что чай ей понравился, но нет. Изображает тут. Чёрная ухмыляется и с головой в холодильник ныряет. Пирожные искать. « Я тебя умоляю. Кто меня выпрет то? Я одна на весь инстут!» Варя молчит. Знает что Юра правду говорит. Её специальности больше ни у кого нет. Так уж вышло, что ударница действительно одна одинешенька и институт за неё клещами цепляться будет. Это их, народников, целые аудитории. Варя кусает губы и яростно спихивает с себя аккордеон. И всё равно в чехол ставит. Видно что хочется его о пол бросить, да так чтоб клавиши летели. Но стоит дорого. Жалко. «А знаешь что? Давай сюда свою бурду!» Стул двигает и тот скрипит так, что соседка с вокального подскакивает и озирается глазами дикими. Варя делает страшное лицо, а у Юры на сердце теплее чем на солнце. «Тихо-тихо , Яночка. Это всего лишь мы.» Варя ласково поднимает руки и улыбается одними лишь уголками губ, будто с сумасшедшей говорит. Не хихикать вовсе не получается, за что Юрия получает подушкой в лицо и взгляд явного неодобрения. Ну и пусть. Главное чтобы милая не всхлипывала вновь у пюпитра, где лежали забытые партии.

Ты никогда не подпускаешь близко Играешь, как кошка с мышью, Шепчешь на ухо еле слышно: "Малышка... Моя. Моя. Не будешь больше ничьей. А я Никогда не буду Твоей". — Ещё одна Малфой.