Вор.

День проходил слишком душно, слишком туманно. В голове был полный бардак, вызванный ненавистью к себе, к своим поступкам, к своей безответственности. Ведь тот поступок и вправду был максимально нелогичным, детским и глупым. Эта ошибка убила пациентку. Теперь для Максима это будет ношей до конца жизни. Не было сил ни на что. Ни на крики, ни на выслушивание выговоров от Ивана Сергеевича, ни на слёзы. Он мало что помнит, он хочет забыть. Вернувшись в комнату Арданов снял халат, кинул его куда-то и завалился на кровать. Ничего больше не нужно. Всё лишнее, всё неправильное.

***

      Он открывает глаза. Тело будто горит, ах да. В него ударила молния, чёрт возьми. Тело мокрое от дождя и грязное от земли, но поднимаясь на ноги он оказывается не посреди поля, являющийся мишенью для электрических столбов, поступающих с неба, а в той самой комнате, в которой ещё вчера Анна мирно спала. Тот ещё кошмар. Девушка сидела на кровати, смотря вперёд, а в её руке была какая-то бумажка, которую она довольно сильно сжимала. Арданов стоял прямо перед ней и даже позвал её, но девушка не отреагировала. Максим сейчас лишь призрак, преследующий некую историю. Девушка осторожно посмотрела на бумажку и разочарованно вздохнула. На её лице возникла тревожность, Якунина прижала свою голову к коленям, которые были согнуты, и обняла себя за ноги. -Скучно. Проговорила девушка, после чего продолжила -Надо бы сходить к Глебу. Максим хотел кричать, приказать ей остаться, но он сейчас не здесь, он на дне рождении, он больше ничего не может сделать, он не имеет права, он не был там. Он попытался схватить девушку за руку, но его собственная ладонь лишь прошла сквозь девушки, словно Анна была прозрачной, неосязаемой. Она подскочила с кровати, оставив её незаправленной. А затем спокойно и довольно весело направилась в кабинет своего лечащего врача. Дойдя до комнаты Максима она достала невидимку из кармана, готовясь открывать замок, но каково было её удивление, когда дверь поддалась и без этого. И вот девушка стоит в кабинете парня, в который она неприлично без спроса пролезла. Но ничего кроме пропуска её не интересовало, поэтому в каких-то бумажках, посвящённых тому, насколько она плохо лечится, интереса она не наблюдала. Якунина открыла шкаф и начала засовывать руки в карманы халата, на удивление карта там и правда была. Даже пациент с шизофренией не понимал, как врач в таком-то месте может быть столь безответственным. Но ей это было лишь на руку она всё же не рапорт хочет на него писать, а к Глебу сходить, поэтому осмотрев комнату и убедившись что всё осталось на своих местах она выскочила из кабинета и направилась прямо к лифту. Двери перед ней открылись и она нажала на кнопку последнего, цокольного этажа. Давно она ждала возможности поговорить со своим другом без посторонних, да и вообще встретится с ним было в её планах всегда на первом месте, как никак с ним и вправду очень интересно, слишком он уж он необычный. Что Глеб, что Максим, что Эмиль, только вот Дашу и Раю она не особо любила. Ей в принципе мало удовольствия доставлял процесс общения с девушками, она сама не особо понимала почему. И вот, она приехала и с довольно громкими криками имён, принадлежащих Шмигирилову начала бегать по этажу в поиске этого парня в смирительной рубашке с длинной чёлкой, как обычно наверно просто сидящим на кровати. -Максиим? Глееееб? Ты где? Я пришла в гости! Слова девушки эхом отражались от металлических стен, быстро проскальзывая во все уголки этого этажа. Она знала, что он её слышит, поэтому довольно быстро её громкие крики сменились на скорее разговорную речь, пока она продолжала бегать по бетонному холодному полу. Вдруг из-за поворота, который Анна только что пробежала послышался довольно тихий ответ. Парень не думал говорить громко, так как даже шёпот, в такой пустоте дойдёт до неё за мгновение. -Я здесь. Перестать орать. Девушка остановилась, улыбнулась, и побежала на звук. Вскоре медленными шагами, она направилась к парню, сидящему в смирительной рубашке и сильно запрокидывая голову наверх. Что-то в нём было не так. (Точно, причёска!) -Глеб! Ты подстригся! Тебе очень идёт. -Я с тобой не знаком. И я не Глеб. Арданов уже видео разговор с Глебом и Анной перед смертью последней, и это был явно не он? Его разум ему хочет что-то сказать? Максим начал вслушиваться в каждое слово, всё ещё не понимая, почему это происходит и за что ему всё это. Парень с пустотой в глазах посмотрел на Якунину. Глупой она не была, но поняла, что имеет честь общаться с той личностью, с которой ей увидится, да и тем более поговорить, не удавалось. С Эмилем. -Ааа. Эмиль. Будем знакомы! Девушка сложила ручки в замочек и подошла к парню. -Я Аня Якунина. Мы с Глебом давно знакомы. Она улыбнулась. -Мы очень давно с ним не виделись. Раньше мне было позволено с ним общаться, а потом Болгов на меня обиделся и меня перестали впускать... Девушка хотела бы продолжить, но её перебили: -Можешь заканчивать свою тираду, мне абсолютно всё равно на твои слова и на твою историю. Оставь меня в покое. -Но...- девушка возмущённо хмыкнула- Это невежливо, Эмиль! -Я мёртв внутри. Мне похуй. От такой смелой грубости, идущей в сторону Анны ей стало неприятно. Она так долго ждала встречи с Глебом или Максимом для того, чтобы какой-то депрессивный подросток ей всё портил? Так дело не пойдёт. -Тогда я доведу тебя до того энергетического состояния, чтобы ты переключился на кого-то другого! Твоё поведение некорректно, и уж поверь, мне будет легко довести тебя до ручки. -Не переживай. Ты меня уже бесишь, один твой писк уже вымораживает. Скоро сюда придёт кто-то другой. Но... Парни в плохом настроении, не лезь к Болгову если хочешь жить. -Я мертва внутри. Мне похуй, - девушка постаралась в точности скопировать лицо и интонацию парня, подражая его недавней фразе. - Но знаешь. Если это будет Болгов, то так даже веселее. Он один из немногих, кто заставляет моё сердце биться чаще. От страха. -Значит удачи.. я...пожалуй достаточно натерпелся твоей настойчивости. Эмиль равно и судорожно выдохнул, видимо, стараясь испытать достаточное количество эмоций, чтобы переключиться на другую личность, кем бы она не была. Его грудь сильно вздымалась, а руки начали немного дрожать, вжавшись в белоснежную простынь, на которой он сидел. Он вновь резко откинул голову вверх, и спустя 5 секунд его голова опустилась вниз, а чёлка стала перекрывать глаза. В этот момент он хрустнул указательным пальцем, и резко вдохнул будто охлаждённый чем-то воздух. Личность сменилась. Некто, сидящий перед Анной повернул голову на неё, а сама девушка подошла ближе И села на пол перед парнем, положив голову на согнутые колени. -Максим? - в её голосе была слышна некая надежда на то, что это и вправду её старый знакомый. -Да. Зачем ты пришла? Я ясно тебе дал понять, что не хочу с тобой общаться и ты мне противна. Болгов продолжал сидеть неподвижно. Его взгляд был агрессивным, но само лицо не показывало никаких эмоций. Хотя наверное опытные психологи явно разглядели бы тут отвращение. Аня продолжала сидеть на полу и смотреть на парня, а потом довольно тихо сказала: -Я скучала -Мне плевать. Проваливай. Тебе следовало раньше следить за своими словами. Тогда мы могли бы общаться дальше. -Это всё из-за того, что я пошутила про..? Анна хотела договорить, но Максим рыком её перебил. -Если блять повторишь это, то я тебя убью собственноручно. Ты уже заебала, я сказал проваливать. Я тебя не приглашал в гости. Мы не друзья. Мы никогда не были друзьями. Мы никогда не будем друзьями. Я всегда относился к тебе с отвращением. Ты всегда вела себя омерзительно, и меня всегда бесила твоя жирная туша. - Максим говорил громко и чётко, с отвращением, с рыком. Но его лицо всё еще показывало столько же эмоций, сколько и всегда - ноль. -Грубо... -ЗАВАЛИСЬ! Максим резко вскочил, толкнув её ногой в грудь. Удар заставил Анну прижаться к стене и с недовольством закряхтеть. Ей было обидно. Но её самооценка и так была ниже Марианской впадины, поэтому она мысленно посчитала, что лишь этого и заслуживает. Максим замахнулся дня нового удара, но на полпути к телу девушки остановился, выпрямившись и с вопросом глядя на неё: -А как ты тут оказалась вообще? Тебе же не позволили бы прийти одной. Какое сегодня число? -День рождения Никиты Сергеевича. Большинство врачей уехали, я украла пропуск Максима Дмитриевича и спокойно спустилась сюда, а меня никто не остановил. -Отдай пропуск. -Нет. -Тогда я заберу его силой. -Попробуй, заодно поговорим и повеселимся! Удар. По лицо девушки начала течь кровь. Он разбил ей нос. Арданов хотел вмешаться, но не может. Он ничего не может сделать, он спит. Но почему?Почему он должен видеть это?Главврач сел на белоснежную кровать Глеба, с ненавистью к себе наблюдая за тем, что происходит. Взяв Анну за шиворот Болгов швырнул её по полу к другой стене. У неё была нарушена координация от удара, поэтому она не смогла удержаться в каком-либо положении и упала на пол. Кровь начала течь в рот. Девушка начала задыхаться и кашлять, пытаясь выплюнуть эту вязкую, красную жидкость. Ужасное. Ужасное и неприятное зрелище. Болгов убрал руку под подушку и достал оттуда очень хорошо наточенную деревяшку. Она была покрашена в розовый цвет и на ней красовалась надпись "пистолет для самоубийства". Он сел Якуниной на живот и со всей силы воткнул "пистолет" ей в горло. Артерия была повреждена, она начала хвататься за руки Максима жадно стараясь взять хоть немного воздуха. Она не кричала, не было сил. Болгов начал вдалбливаться деревяшкой ей в грудь, из глаз полились слёзы, один удар был настолько сильным, что сломал ключицу. Кровь брызгами разлеталась по комнате, по телу девушки и парня, и стекала на пол, создавая огромную лужу. Кровь была и на Арданове. Его глаза стали пустыми. Он увидел всё это на расстоянии вытянутой руки и ничего не смог сделать. Опять Через пару мгновений сопротивления девушка перестала двигаться, а её лицо сохранило ту эмоцию, которую она испытывала во время её убийства. Это была ужасно напуганная гримаса. Жалкое зрелище. Максим Болгов засунул руку в карман девушки, достав оттуда пропуск на лифт. Он свободен. Посмотрев на него он начал смеяться. Сначала это были тихое хихиканье, а потом смех стал громким, кричащим. Этот парень точно сошёл с ума. -Да... Я убийца. Но это во благо справедливости. Он продолжал смеяться, пока не начал от этого кашлять. -Нет.. -НЕТ Зрачки резко стали более человечными... Личность сменилась... И, уже Глеб, понял, что сейчас он сидит на трупе своей подруги. Весь в крови. С пропуском своего лечащего врача в руках. Он только что убил ту девушку, встречи с которой ждал несколько месяцев. Он знал что он умрёт, если придёт. Он слышал мысли Болгова об этом и он ничего не остановил. Он начал дрожать, отказываясь поверить в то, что произошло. Слёзы сами начали непроизвольно течь из глаз. Он лишь закрыл лицо руками и сел на кровать. Всё ещё в крови. Уже не было смысла что-то убрать, скрывать. Он совершил грех, и скоро его покарают. -Болгов. Как же я тебя ненавижу. Он начал кричать, сворачиваясь в клубок, он кричал и плакал, а Арданов наблюдал за этим предполагая, что он вновь ничего не сможет сделать. В этот момент Глеб повернул голову и посмотрел в глаза своего лечащего врача. На мокрого, грязного и окровавленного. -Это ты убил её? Это ты сделал да?! ЭТО НЕ Я! Арданов испугался. Глеб говорил с ним? Он его видит? Шмигирилов вскочил и взялся за плечи Арданова. Он это почувствовал. -ЭТО ТЫ УБИЛ ЕЁ! -Нет...Глеб...Я не... -ЭТО ТЫ ВИНОВАТ -Глеб... -СПАСИ МЕНЯ, МАКСИМ, Я ХОЧУ БЫТЬ ЗДОРОВЫМ.

***

Максим вскочил. Этот сон определённо отличался от предыдущего. Вчерашний день проплыл незаметно из-за идиотского ощущения пустоты и своей ошибки. А этот сон заставил чувствовать себя тем ещё конченным ублюдком. Он врач, он должен спасать. Он спасёт Глеба. Молодой врач поднялся с кровати и начал приводить себя в порядок.Он принял душ, надел свежую одежду, заправил кровать и сел за письменный стол. Он начал думать. Пытаясь вспомнить, что он узнал вчера, кроме факта смерти пациентки. Единственные воспоминания, из профильтрованного разума были о том, что камеры видеонаблюдения были просмотрены, и причина смерти Анны Якуниной установлена. А этот сон.. этот сон был неправильным. Он рассказывал неверные события, неверный диалог. Это довольно странно. Там был Эмиль. Надо изучать больше. Больше, больше... Весь этот день Арданов привёл за написанием и исследованием всех документов и всех сведений о личностях Глеба. Больше ничего не случится, он спасёт..он спасёт..он спасёт. Максим Дмитриевич уснул за письменным столом в глубокой ночи. Он писал так, будто времени нет, будто он не доживёт до завтра. будто это последние секунды в его жизни, и он расстанется с ней, как Анна.

***

-В зал L209 его. Быстро. Иван Тарханов, стоящий рядом с компанией людей в военной форме громко кричал различные команды, управляя людьми, являющимися его чуть-ли не рабами в таких кипящих условиях. Несколько людей взяли Глеба и потащили его в названный зал. Этот зал был тёмным. Стены, пол и потолок были металлическими, каждый шёпот был невероятно громок. Так было на всём этаже, но именно в этом зале было одно отличие. В этом зале не было места, для пустых встреч и лечения, было место лишь для боли. Для страданий. Парня скинули на пол и глухой удар раздался по помещению. Военные поспешили удалиться. Истощённый парень попытался подняться, его не кормили уже 20 часов, ему было плохо. Весь день его то и дело его допрашивали, так и не понимая, что Шмигирилов не помнит того, что происходило, а если и помнит, то сожалеет. Очень сильно сожалеет. Его дрожащие ладони упирались в холодный пол, он попытался приподняться, но стоило ему оторвать тело от металла, сильное давление чей-то ноги заставило Глеба прижаться к полу вновь. Иван Сергеевич Тарханов. Глава психиатрической больницы Невского района, закончивший в ранние годы лучший медицинский вуз сейчас стоял и надменным взглядом смотрел на кряхтящего парня, из глаз которой стекают слёзы, вдавливая его в землю. Похоже, ему тяжело дышать. Иван ухмыльнулся и начал давить сильнее. Глеб тихо, начал говорить. -И..Иван Сергеевич, а ведь мы с вами много чем похожи, знаете.. Иван убрал ногу, но тут же пнул парня, заставляя того перевернуться на спину. Глеб боялся, но не настолько чтобы заткнуться, поэтому продолжал. -Вы не в себе. Как я... Иван ударил его ногой по лицу. Нос оказался разбитым, а жалобный крик сорвался с губ Шмигирилова. Но Глеб продолжал -Вы страдали. Как я. Иван разозлился, и взяв парня за шею с силой ударил его голову о стену. Прокричав -А ты брал вино, просто чтобы вылить его в реку, как я? Ты вытирал пятна крови квитанциями, как я? Иван ударил ещё раз, на стене осталось пятно крови. Иван не думал замолкать. -Ты можешь быть навеселе без травы, в отличие от других, как я? Ты знаешь какого это развлекаться до потери пульса? Ты слышал как о тебе в спину шепчут грязь, как я? Ты, со своим кривым ебалом точно не слышал, что тратишь морду зря, как я. Он остановился, смотря на Глеба, который кусал губы в кровь, чтобы не кричать. Он ударил парня ногой в живот. -Глеб, ты не проснёшься, ведь ты не спишь. Ты часть огромной машины, ты - просто механизм. Твои лица, маски, личности, твой идиотский вид, гонит нашу репутацию как этилированный бензин. Я хочу чтобы ты умер. Молю об этом Бога каждый день, я тебя ненавижу. Глеб упал на спину вновь, у него не было сил на сопротивление. Он устал и тихо прохрипел: -со мной просто что-то не так... Иван посмеялся, и сев рядом с лежачим парням взял его за шею и начал её сжимать. Глеб закрыл глаза и подумал. (Когда же он замолчит. На вид так добр, а в душе..как лёд) Но Иван и не думал замолкать, слегка ослабив хватку на шее, он продолжил. -Хотя, в чём то ты прав. Мы оба странные типы..и.. Иван потянул волосы Глеба и направил его к своей голове. -И мы оба сошли с ума... Он отпустил парня, и голова того, без сил ударилась о железный пол. Кажется его челюсть повреждена. Он отхаркивал кровь. Тарханов отошёл от парня, чтобы тот мог отдышаться перед новой порцией ударов, и продолжал свою мысль: -Но ты никогда не зажигал спички, чтобы глотать огонь... Ты называешь себя чёртовым ураганом? Ты когда нибудь думал, что вся твоя мощь, что лишь порыв ветра, эта та стихия, которая принадлежит лишь тебе, и что с этой силой ты можешь каждого повалить на колени? А я знаю свою силу, знаю что я могу, и я сделаю всё, чтобы достичь свою цель. Иван улыбнулся и вновь повернулся, смотря на Глеба. На Глеба, который лежит около стенки, и кровь рядом с ним, под ним, на нём. И из его уст доносятся всхлипы, хрипы и кашель. -Мы разные, да... Я точно не такое ничтожество как ты... И знаешь.. Глаза Ивана светились похотью, своим величием и наслаждением, когда он подходил к трясущемуся парню. -Я бы никогда не взял на себя вину. Прямо как ты. В этом и правда наша с тобой особенность. Ведь найдут тебя в таком состоянии, не найдут - мне абсолютно всё равно, а вот то, что это ты сам начал над собой издеваться, я смогу сказать спокойно. Никто не узнает правды. В этом зале прекрасная шумоизоляция и нет камер. Я могу тебя убить, и никто даже не заметит... Жалкое зрелище - твоя жизнь. Глеб приподнялся на локтях и сел. Его руки свисали, на них было много ссадин. Иван приблизился и замахнулся. От удара по лицу парень отлетел и ударился затылком. Довольно сильно. Ещё один удар, но уже ногой в живот. Глеб хочет выблевать кишки к чёртовой матери. Жестокость бьётся по телу в такт ударам, пробивая до дрожи. Он выгибается. Он кричит. И не понимает, как в больнице, где он главный пациент не могут просто напросто понять, что он не отвечает за действие других личностей. Да. Он сожалеет, он очень сожалеет. Сожалеет до боли, до той боли, которая удар за ударом проникает в его тело. Но уже поздно что-то менять, поздно сожалеть. Нельзя. Последний удар и последний писк Глеба. Иван Сергеевич останавливается с тяжёлой одышкой. И смотрит на умирающего Глеба. В этот момент двери открываются, пропуская белый свет в тёмную комнату. Милая девушка, с прекрасной фигурой и длинными тёмно русыми волосами проходит в зал. Её больничный халат говорит о её принадлежности к медицинской профессии, но тем не менее, ранее Иван её не видел. -Здравствуйте - пропела девушка своим уверенным голосом, несмотря на ужасающую картину, представшую перед ней. - моё имя Софья Мардина, и я новая глава данного учреждения. Тарханов удивился, его зрачки сузились, он не понимал, что это за бред. Это какая-то шутка? Софья с сожалением оглядела зал, и Глеба, который пытается осознать, что это наконец-то закончилось, а затем продолжила: -Иван Сергеевич. Вы уволены.