Deep down in darkness

Неделя прошла как в тумане. События расплывались под пеленою скорби. И вот опять Хоуп исчезла, только теперь это помнили все. Как иронично, что Малакай убил именно Хоуп. Хоуп с английского переводится, как Надежда, то есть получается Кай убил Надежду школы. Аларик совсем спился. Хоуп была ему дорога. Она воспринималась им, как родная дочь, если не выше. Да, определённо выше, Хоуп и была его дочерью, в отличии от близняшек, которые были ей на замену. Звание директора по праву перешло Дориану Уильямсу. Кэролайн опять уехала, будто ничего не произошло. А в это время в доме Сальваторе проводился серьёзный разговор между Деймоном и Еленой. — Ты понимаешь, что поведение Стефани ненормально? Нам надо её наказать, а не поощрять её хамское поведение. — Неприятный, высокий голос Елены стал настоящим испытанием для старшего Сальваторе. Для него голос его женушки ассоциировался со скрежетом ногтей по стеклу. Каждый раз кожу пробирала неприятная дрожь. — Она просто постояла за себя. — Безразлично огласил он свою скромную точку зрения, которую бывшая Гилберт испепеляла осуждением. Он искренне любил свою дочурку Стефи, но никогда не вникал в её образование, в отличие от Елены. Елена вечно потакала любым капризом дочери, но в любой, маленькой оплошности она сразу отбирала все игрушки девчушки и доводила её до слёз вечными, бесконечными, психологическими разговорами, от которых уже просто становилось тошно. Вечно повторяя, мол нельзя быть настолько агрессивно настроенным человеком по отношению ко всему миру. — Она сломала мальчишке нос. — Подобно змее прошипела шатенка. — Моя девочка. — Залпом допил мужчина очередной стакан наполненный янтарной жидкости. — Деймон, это серьёзно. — Кареглазая отобрала бутылку бурбона, на что была одаренна мутным взглядом своего мужа. — И хватит пить. Это серьёзно, у тебя уже зависимость. Ты стал пьяницей. — Потому что быть человеком дерьмово. — Поджал губы мужчина, поднимая брови вверх, от чего морщины стали ещё заметнее. — Это был твой выбор, ты говорил, что ради меня ты готов на всё. — С долей обиды в голосе пролепетала кареглазая на одном дыхании. Её бездонные, наивные глаза наполнились слезами. — Видимо, я ошибался. — Обречённо поджал губы Деймон, вставая со стола слегка покачиваясь, направляясь к выходу. Елена тут же вскочила со стула, открывая рот, чтобы произнести очередное, остроумное высказывание, но ничего не склеивалось. В голове творилась одна лишь каша. Она лишь проводила мужа грустным взглядом. Брюнет вышел на веранду дома, вдыхая полной грудью последождевую свежесть воздуха. Он сел в кресло, оглядывая бездушную дорогу. В этом кресле он просиживал свою юность. Уже 38 лет… а когда-то он не старел… когда-то он мог пить и не пьянеть… когда он убивал людей, был настоящей чумой девятнадцатого века. Мужчины его боялись, а женщины хотели. Когда-то было же время. Хотя надо добавить, что Деймон выглядел старше своих лет за счёт вытрепанных нервов. Неожиданно его парусекундную меланхоличную ностальгию прервала выбежавшая к нему жена. — Если тебе со мной так плохо, то давай разведёмся, но не смей винить меня в том, что ты стал человеком. Это был твой выбор! — Выпалила она, скрещивая руки на пышной груди. Шатенка была права, это был его выбор, но сделанный под вампиризмом, когда все чувства обострены, в том числе и влюблённость. — Не хотел бы помешать вашей семейной драме, но помешаю. А то её краски начинают угасать. — Пара тут же обернула головы на столь знакомый голос. Это был Кай Паркер собственной персоной, спиной облокотившийся о стену дома. — Давно не виделись, мои старые друзья. — Хмыкнул еретик, делая акцент на слове «старые», дабы безобидно задеть. — О, Елена, ты ещё раз беременна? — Елена по привычке закатила глаза на ядовитое высказывание Кая. — Кай… — Прошипел Деймон. Его лицо потемнело и он был готов наброситься на юношу голыми руками. — Деймон! Братишка, давно не виделись. — Между неподдельной радостью и сарказмом в голове у Кая была проведена слишком тонкая черта. Редко было понятно, шутит ли он или это опять его больная фантазия играется с ним. — Вижу брак на тебя плохо влияет, но ты не волнуйся, недолго тебе мучаться. — Кай на вампирской скорости оказался сзади Елены, с лёгкостью вырывая ей сердце. — Ой, как же я давно мечтал это сделать. — Лицо Деймона побледнело, будто он опять стал вампиром. — Странно, я думал оно больше. — Елена! — Выкрикнул Сальваторе, подбегая к жене, но на том момент та уже была мертва. Его лицо исказилось, а из глаз поструились слезы. Он поднял полные скорби, злости глаза на Паркера. — Ты будешь гореть в аду, Кай Паркер, запомни мои слова! — Выплеснул он, снова смотря на лицо любимой. Из глаз полились слезы, а лицо покраснело. Всего мужчину трясло, как от лихорадки. — Прости меня… — Тихо прошептал тот, оставляя лёгкий поцелуй на лбу Елены. — Да, да, а потом меня снова выпустит очередная Кэтрин… хотя стоп, вы же собственноручно уничтожали ад. Мои любимые мазохисты. — Театрально пропел он. Лицо Кая снова озарила эта безумная, но столь обаятельная улыбка, несвойственная злодею. — В любом случае я больше не умру. — Безразлично пожал он плечами. — Ну ладно, мой дорогой друг, теперь наша с тобой очередь прощаться. — Никогда! Слышишь, Паркер, никогда я не умру от твоих рук! — Выкрикнул Деймон, стараясь подавить пронзающую душу боль. Мужчина был уже мёртв с момента своего воскрешения, как бы иронично это не звучало. От того, что начало стучаться его сердце, душу оживить было не под силам даже всеми любимой магии. Он навсегда останется в девятнадцатом веке, ведь только тогда он ощущал жизнь. Сальваторе быстро достал лежащие под ковриком ключи, на неимоверной скорости втыкая их себе в глотку. Кровь начала струиться по его белоснежной майке, а глаза закрылись. На губах появилась азартная, последняя в его жизни жуткая улыбка. Хотя бы перед смертью, он в каком-то смысле почувствовал весь этот спектр эмоций, от которых он так давно мечтал. Наконец, впервые за долгий срок он почувствовал себя живым. — Как драматично. — Хмыкнул Кай, бросая взгляд на этих горе-любовников. Неожиданно он услышал чьи-то робкие шаги. Кай развернулся, переводя взгляд на дом, в дверях которого стояла маленькая девочка лет пяти. Две каштановые тонкие косички были убраны за спину. Огромные карие глаза с интересом разглядывали незнакомца, а в хрупких руках та крепко обнимала плюшевого зайку. Видимо это была Стефани, единственная дочь Деймона и Елены. — Что с папочкой и мамочкой? — Писклявым, детским голоском спросила она. — Они просто спят. — Безразлично пожал плечами Кай. Воцарилась неловкая пауза. — Ты же уже большая девочка, верно? — Младшая Сальваторе кивнула. — Умеешь пользоваться телефоном? — Стефани снова одобрительно кивнула. — Можешь передать дяде Рику сообщение?

***

В 6.20 утра Аларику Зальцману позвонила дочь его лучшего друга, передав, что к ним в гости заглядывал некий дядя Кай и после него родители уснули, обмазанные в клюквенном соке.

***

На подоконнике сидела хрупкая девушка. Волнистые тёмные локоны которой были убраны в легкую косу, а передние пряди спадали на миловидное личико. Шелковая, бледно-голубая сорочка с кружевными аккуратными рукавами идеально подчёркивала её тонкую талию, небольшую грудь и тощие бёдра. Лиззи отсутствовала, у неё происходит очередная бурная ночка у Себастьяна и как всегда блондинка придёт под утро. Юная Джози устремила свой взгляд в окно. На небе не горели звёзды, кроме одной, одинокой, которая напоминала её в этой непроглядной тьме вокруг. Обычная, тихая ночь, какие происходят постоянно, но не сегодня. Сегодня будет её последняя ночь, во всяком случае, она так думала. Мысли бурлили буйным потоком, не давая сосредоточится. Кай убил родителей Стефи… маленькой, невинной девочки… убил биологическую мать и лучшую подругу... Он настоящий монстр. Монстр… это слово не выходило из её мыслей, не давало покоя. Что это слово значит? Значит ли тех мало сильных чудовищ из Маливора, которых он может приглушить одним лишь поворотом руки или же значит людей, чудовищные события которых превратили их в чудовищ? Сегодня ведьма чувствовала что что-то произойдёт. И она была чертовски права. Ключ в двери повернулся и замок щёлкнул. В отражении окна Зальцман заметила знакомый силуэт. Развернув голову, та встретилась с уже привычным сумасшествием в глазах. — Не смей кричать или я убью каждого, кто сюда прибежит. — Предупредил Паркер. — Я и не собиралась. — Спокойно ответила Зальцман, убирая прядь волос за ухо, внимательно следя за движениями юноши, который обошёл всю комнату, садясь на мягкую кровать. — Хорошая девочка. — Ухмыльнулся тот. — Ты пришёл убить меня? — Спросила темноволосая, скрещивая руки в районе груди. На последнем слове голос дрогнул, но лицо оставалось таким же невозмутимо серьёзным. — Ох… — Закатил глаза Кай. — «Убить» — какое скудное слово. Вечно вы, людишки, говорите, что я вас убью. Будто нет других способов поразвлечься с вами. — Хмыкнул брюнет. — Иди сюда. — Подозвал он племянницу. Ведьма покорно встала, медленно подходя к кровати и усаживаясь на край. — Тогда зачем я тебе? — Спросила она, недоверчиво хмуря брови. — Ты разве не хочешь меня убить назло моим родителям? — Спросила Зальцман, на что Кай лишь покачал головой, а-ля «какая глупенькая девочка». — Для того, чтобы им отомстить, я могу убить твою сестренку. — Зачем тебе я? Почему ты пришёл сюда? — И вот опять темная прядь волос выпала из косы. — Зачем ты убил Хоуп? — Видишь ли, Джо-Джо, ты произвела на меня впечатление. А что касается Хоуп... её сила могла бы стать занозой в моих планах. — Он слегка поддался вперёд, неестественно нежно для его въевшегося в историю образа гениального убийцы, убирая темную прядь за ушко девчушки. Зальцман почувствовала мертвенно холодные касания и по её хрупкому телу прошёлся табун приятных мурашек. — Я заметил в тебе искру, которую можно превратить в огонь, если ты сама того пожелаешь. — Ведьма прекрасно понимала, о какой искре говорил еретик. Он говорил о её внутренней тьме, которую девушка так старалась скрыть за миленькой улыбочкой и фальшивыми словами. — Хотя, ты не представляешь, как мне хочется скрутить твоё хрупкое тело и вдоволь наиграться над тобой до смерти. — Эти слова напугали юную ведьму, но помимо этого внизу живота скрутилась некая теплота, на секунду ей даже захотелось, чтобы Кай вдоволь «наигрался» над ней. И вот опять этот блядский блеск в глазах, который пробирал до кончиков пальцев, и волос. Джоззет была уверена, что даже у самого дьявола не так опасно блестят глаза, как у её на голову чокнутого дяди. — Я не хочу умирать, Малакай. — Рука Паркера мягко переместилась с уха на скулу ведьмы. — Не называй меня Малакаем. — Слегка скривил лицо парень. — А как же мне тебя называть? Дядюшкой? — Саркастично спросила темноволосая, слегка наклоняя голову набок, нервно ухмыляясь. — Дядюшка Кай… хм… — Поджал губы Паркер, убирая руку с миловидного личика племянницы, обдумывая это предложение. — Я хотел предложить тебе вариант «Кай», но твой вариант лучше, возбуждает. — Ухмыльнулся он и ухмылка с личика Джози сразу спала. Кровь резко прилила к щекам, а взгляд смущённо упал в пол. — О, Малышка Зальцман, стесняется, как умилительно. Но ничего, это мы исправим. Хотя лёгкое смущение тебе идёт, вот от стыда лучше избавиться. — Вслух рассуждал парень, будто решая простейший пример. — О чем ты говоришь? — Как много вопросов… как много вопросов… — Хмыкнул еретик. Его рука мягко прикоснулась к коленке Джози, медленно забираясь ей под юбку. Девушка сразу же вскочила с кровати, делая пугливые шаги назад. Всю её начало трясти. — Да ещё и неподатливая. — Ели сдерживая смех, произнес парень, насмехаясь над своей новой игрушкой. — Ты чокнутый псих! — Воскликнула кареглазая. — Да ладно? Спасибо, Капитан Очевидность. — Саркастично хмыкнул Кай. — А психи бывают не чокнутыми? — Он мучительно медленно встал и также подошёл к племяннице. Её глаза в страхе округлились, а сердце забилось сильнее. То ли от страха, то ли от неясного, наполнявшего её желания. Его руки легли на её худощавые бёдра. Опять взгляд Джози упал в пол, боясь его поднять её тело пробрала дрожь, а нижняя губа предательски задрожала. — Оу, Джо, не бойся меня, во всяком случае на данный момент. — Юноша поднял подбородок племянницы, наклоняясь над личиком Зальцман. Его губы соприкоснулись с её в легком, еле чувственном, но столь нежном и трепетном поцелуе. Сердце Зальцман, казалось, сейчас выпрыгнет из груди или разорвётся. Она почувствовала обволакивающее тело тепло. Ведьма так обмякла в руках дяди, что казалось, если он её отпустит, то она развалится на миллионы воздушных лепестков белых роз. Но поцелуй длился недолго, вскоре губы Паркера отстранились, заставляя слегка тянуться к ним. Кай, как не в чём не бывало направился к двери, на половине пути он остановился, развернувшись. — И да, я не псих, а психопат, твоё домашнее задание будет прочесть про них побольше. — Улыбнулся Кай. Он было уже готов уйти, но что-то его остановило. — Если хоть кто-нибудь узнает, о нашей с тобой встречи, то можешь с лёгкостью попрощаться со своим папочкой и сестрой. — То есть ты не будешь их убивать, если я буду молчать? — С призрачной надеждой в голосе пролепетала Зальцман. — Не буду, если ты будешь играть по моим правилам. Всё в твоих руках, Малышка Зальцман. — По твоим правилам? — Слегка нахмурила брови кареглазая. — Играть во что? — Кай лишь усмехнулся, отпирая дверь. — До встречи, Джо Джо. — С этими словами он испарился из комнаты, будто его и не было. А ведьма беззвучно плюхнулась обратно на кровать. Волосы веером рассыпались на матрасе, а глаза уставились в потолок. Этот поцелуй… такой неправильный… каждая клеточка тела жалела, что позволила Паркеру коснуться её губ. «Но если бы я этого не сделала, он бы убил папу и Лиззи.» — Успокаивала она себя это ненавязчивой надеждой, из-за всех сил стараясь подавить свой стыд.