Deep down in darkness

Прошло два месяца, две недели и два дня размеренной жизни с Каем. Джози удивительно быстро адаптировалась к новой обстановке и уже смутно представляла жизнь в Академии Сальваторе — в узких коридорах, с измученными лицами людей, что так глубоко ей надоели. Для Джозетт Зальцман, теперь по поддельным документам Джозетт Паркер, открылась новая глава. Школьная программа в муниципальной школе Портленда была значительно проще той, что преподавали в школе у отца; люди тоже были куда проще — с ними и дышалось легче. Днём Джози проводила время на уроках, часто прогуливая их с новыми друзьями, а по вечерам Кай обучал её магии. Перед сном они часто выбирались в город: ели в лучших ресторанах благодаря силе внушения Кая, ходили в кино на несколько сеансов подряд или напивались в местных барах.  — Нет, я не хочу, чтобы ты уходил… — как-то раз после одной из таких посиделок в баре пьяно умоляла Зальцман, пока Кай стягивал с неё обувь и укладывал в постель. — Что поделать, жизнь жестока, — усмехнулся Паркер. Пьяная племянница забавляла его как никто другой прежде. — Прошу, — она остановила Кая, схватив его за руку. В таком состоянии Джози отличалась завидной силой. В полуоткрытых губах, нежных глазах и усталом, угловатом теле подростка, только начинающего превращаться в женщину, Кай на мгновение увидел Джо. Настоящую Джо. Его передёрнуло. Паркер нахмурился и мотнул головой, прогоняя мимолётное наваждение. — Так уж и быть, принцесса. Как можно отказать девушке? Он лёг рядом. Джози почти сразу засопела в его объятиях, как котёнок. Паркер не хотел этого чувствовать. И не думал, что вообще когда-нибудь сможет. Но девчонка стала непомерно важной в его жизни. Ее запах — розовое детское мыло и похоронная сирень, так въелся в разум Кая, так внедрился в саму его сущность. Джози стала незаменимой частью его жизни, навсегда (как он наделся) разрушив вечное одиночество. Сейчас он боялся даже пошевелиться — лишь бы не разбудить её. С того дня они спали только вместе. Не в сексуальном смысле — просто рядом. Днём они этого не обсуждали. Джози избегала темы, а Кай, как обычно, отшучивался. Джози совершенно перестала бояться Кая и, напротив, даже к нему привыкла — привыкла к его постоянному флирту, шуткам невпопад и частым проявлениям насилия. Нет, разумеется, не по отношению к ней: Кай легко мог попросить (внушить) разыграть двух прохожих после фильма про XI век — устроить кровавый бой, как у викингов, да так, чтобы до смерти, — или чисто из научного интереса вспороть брюхо какому-нибудь дальнему соседу, чтобы посмотреть, что же там внутри. — Тебе лучше не заходить на кухню. — Однажды предупредил Кай, когда Джо-Джо только вернулась со школы.  — Почему? — Скажем так, там небольшая инсталляция с уже как час неживыми людьми, включающая в себя открытый череп и раздробленную челюсть.  Джози привыкла. По правде говоря, Джози было глубоко плевать. Она приняла в себе эту неправильную, сломанную, злую сторону с гордостью, полностью забивая на все моральные установки, так кропотливо встроенные её папашей. Сегодня был её день рождения, и новообретенные друзья, как знала Джози от болтушки Хлои, готовили ей “вечеринку-сюрприз” — ничего доверить этой девчонке было нельзя! Однако Джо-Джо не злилась и не расстраивалась… может быть, чуточку — но вовсе не из-за сорванного сюрприза, а из-за того, что Кай до сих пор не предложил ей отпраздновать вместе. И в целом день был как нельзя странным — всё-таки первый день рождения без Лиззи. Странно — не равно плохо.  Интересно, как там Лиззи?

***

— Нет, нет и ещё раз нет! — фурией металась Лиззи по комнате. — Цвет стульев должен быть лиловым, а не сиреневым! Иначе он не будет сочетаться с гирляндами. Как вообще их спутать можно?! Нет! Не отвечайте, это риторический вопрос, идиотки! — Зальцман строго нахмурила брови, в этот момент походя на отца, — Вы меня поняли?! Две девчонки, которых Лиззи использовала как своих маленьких, безропотных миньонов, стремительно закивали, что-то черкнули в своих очаровательно-маленьких блокнотиках и побежали вон из спальни, стуча каблучками. А Зальцман резко повернулась, оглядывая своё безупречное отражение: прическа и макияж были готовы, не доставало лишь правильного наряда. Перед ней в шкафу висело несколько наиболее удачных, по её мнению, вариантов. Лиззи могла не рисковать и пойти в струящемся нежно-голубом платье, представ в холодном свете софитов — наподобие Золушки или блестящей феи из «Пиноккио». Или рискнуть, надев кроваво-красное платье с глубоким вырезом, которое репрезентировало бы её новое рождение в качестве вампира. А может, пойти ва-банк и выйти в сногсшибательном строгом женском костюме, подобном тому, что надевала Зендея на последний Met Gala, — опасный, очень опасный выбор, ведь Лиззи не хотела походить на лесбуху. Однако подобное разрушение гендерных стереотипов легко могло повысить её репутационный рейтинг среди сверстников. В дверь постучались. — Могу? — послышался мягкий голос Лэндона. Лиззи нервно махнула рукой, силой мысли открыв дверь, однако Зальцман даже не удосужилась повернуться к недо-парню, передругу, птице-хоббиту, по-прежнему буравя взглядом развешенные наряды. — Я крайне занята. Что ты хотел? — Просто проведать тебя и поздравить с днём рождения. Лиззи наконец повернулась и увидела в руках юноши глянцевый пакетик. Глаза моментально заискрились. Подарком оказался кулон в форме сердца — с рубиновым камнем и серебряным обрамлением, который в очень скором времени уже поблёскивал на шее у именинницы. — Это очень мило с твоей стороны, хоббит. — Подумал, что тебе хотя бы одно сердце не помешало бы. На эту фразу Лиззи кинула Кирби испепеляющий взгляд, однако вербально своё недовольство не выразила. За последние два месяца эти двое научились говорить глазами, бровями и особенно — долгими паузами между фраз. — Я также хотел тебя проведать, узнать, как ты, учитывая, что это первый… — Я в порядке, — перебила его Лиззи. — Лучше помоги мне выбрать наряд на вечеринку. — Но… — Никаких «но»! Не лезь ко мне в голову, Кирби. Мне не нужна твоя помощь. Я просто хочу отпраздновать свой день рождения в спокойствии! — Как скажешь, — Лэндон поднял руки, сдаваясь. — Это твой день. Если ты не хочешь говорить по душам, мы не будем. Лиззи смягчилась в лице. Некоторое время помолчав, Зальцман уселась на край кровати, подперев подбородок кулаком. — Это очень неправильный день. Мне ничего не нравится: ни эти платья, — Зальцман бесстрастно махнула пальцем в сторону открытого гардероба, — ни приглашённые люди, ни составленный Калебом плейлист. — Ты не думаешь, что твоя внезапно появившаяся требовательность возникла не на пустом месте? — Лэндон аккуратно подсел к Лиззи на кровать, поглаживая её по спине. — Конечно не думаю. Я с возрастом всё больше похожу на Миранду Пристли, — Лиззи горько усмехнулась, после чего во взгляде поселилась такая глубокая грусть, что у Лэндона защемило сердце. — Без неё это больше не праздник, Лэндон.  Зальцман почувствовала ком в горле и жжение в глазах. — Самое ужасное — я даже не знаю, что с ней, жива ли моя Джо-Джо… С этими словами Лиззи расплакалась, упав в объятия Кирби. — И как ты всё время меня выводишь на эти разговоры… Лэндон не ответил, лишь гладил Зальцман по голове. Ей нужно было вылить эмоции, а он всегда был для этого рядом.

***

— Вот это да, неужели Birthday Girl наконец-то удосужилась спуститься? — расплылся в улыбке Кай, когда Джози начала спускаться по лестнице. К сегодняшнему дню она привела себя в порядок: накрутила волосы, подобрала приталенную юбку, отлично подходящую к чёрным колготкам, сапоги на толстом каблуке в стиле восьмидесятых и сделала превосходный макияж с акцентом на пухлые губы. — Отлично выглядишь, малышка Джо. Джози улыбнулась и покрутилась на месте — наподобие балерины из музыкальной шкатулки, доставшейся ей от биологической матери. — Благодарю-благодарю, не нужно излишних оваций, — парировала Джози, усаживаясь за стол. В честь её дня рождения Кай испёк праздничные панкейки с кленовым сиропом — её любимые. Чмокнув племянницу в затылок, Кай уселся напротив, и они начали трапезу. — Ребята со школы планируют устроить мне вечером вечеринку-сюрприз. Ты не против, если я пойду? — В моё время прикол вечеринок-сюрпризов был в том, что они оставались сюрпризом, — заметил Паркер. Это звучало крайне комично, учитывая, что больше двадцати ему было дать проблематично. — Почему я должен быть против? — Может, ты хотел отпраздновать со мной вдвоём…—Из уст Джози эти слова вырвались более жалобно, чем она сама того ожидала, и от стыда Зальцман потупилась в тарелку, ковыряя еду. — О, какая прелесть! — И в очередной раз — эта раздражающе-издевательская интонация и этот насмешливый взгляд, не глаз, а непробиваемых кусков льда. — Ты мечтаешь отпраздновать своё шестнадцатилетие со своим дядюшкой Каем? Что за очарование! На случай, если ты переживала, возраст согласия меня никогда не волновал. — Кай усмехнулся, а щёки Джози предательски вспыхнули. Чёрт. Когда уже она научится себя контролировать? Внезапно новая мысль парализовала рассудок, не позволяя альтернативным вариантам побороть то, что Зальцман намеревалась сделать. — Кай, — строго начала она, положив локти на стол и сцепив пальцы, — кем мы являемся друг другу? Это был вопрос, мучивший её долгое время, и от собственной храбрости Джози сама слегка опешила, однако и бровью не повела. — Что ты имеешь в виду? — Ну, технически я твоя племянница. Также я твоя ученица — ты тренируешь меня каждый день. Параллельно я твоя пленница… — Эй! Ты сама умоляла меня забрать тебя! — Или ты бы убил моего отца. — Это всё оправдания. Джози закатила глаза и тяжело вздохнула, после чего продолжила, словно ничего и не было: — И мы спим в одной кровати, ты периодически целуешь меня, откровенно флиртуешь. И, если быть совсем честными, то я думаю ты, и сам понимаешь, что я имею к тебе чувства.