Безымянный

Тёмные своды пещеры давили своей неприступностью. Потолок терялся где-то очень высоко, утопая в тенях. Просторное огромное помещение внушало трепет и одновременно восторг, а лёгкий ветерок и прохлада подсказывали, что пещера тянется далеко. - Теперь вы Безымянные. Голос Мастера звучал не громко и не тихо. Он был идеальной громкости и звук отражался от стен большой пещеры, где нас собрали. - У вас нет семьи, нет дома, нет имени. В вашей душе нет чувств, никакой жалости или милосердия, кроме хладнокровия и преданности Братству. Вы будете убивать бесшумно и быстро. Любой случайный свидетель должен быть уничтожен, никому не должно быть открыто ваше лицо. Вы не будете жить по законам государства, общества или даже Бога. Они вам не нужны. Отныне человеческая жизнь для вас ничего не стоит, как и ваша собственная. Я вздохнула и осмотрела людей вокруг. Все мы были одеты в чёрные свободные одежды и все стояли, вытянувшись в несколько десятков рядов, слушая своего наставника. Вот такая вот напутствующая речь. Наставник стоял на возвышении, взирая на нас с высоты пятнадцати метров и оглядывая наши безукоризненно ровные ряды. Мастер был стар и лыс, но его уверенный голос был слышен каждому, и я уверена, что даже другие мастера, стоявшие по обе руки от него, не посмели бы бросить ему вызов. Однако по их суровым лицам было видно: они не настолько глупы, чтобы попытаться. Десять лет изнурительных тренировок подошли к концу и теперь нам будет выдано наше собственное оружие, а не деревянное или затупившееся тренировочное. Каждому оружие будет подобрано под его стиль ведения боя. Стоя в центре толпы, я пыталась унять бушующее чувство неизбежности приближающегося последнего испытания. Испытания, в конце которого будет ясно, кто ты есть. Целых десять лет оканчиваются... убийством. Мастер выдаёт ассасинам заказы. Каждому что-то индивидуальное, опираясь на опыт и стиль убийцы. У каждого ассасина две задачи: бесшумно убить и так же бесшумно покинуть место убийства. Оставишь хоть что-нибудь или умрёшь, в попытке уничтожить цель - подставишь Братство под удар. Иногда цель - похищение, подстроить исчезновение или несчастный случай, иногда просто припугнуть. Всё зависит от ситуации на политической арене Империи и действиях власти. За всё время обучения никто из нас ни разу не убивал человека, хотя нас готовили к этому. Карате, дзюдо, сарат, ушу и многое другое. Нас изматывали и доводили наши навыки до совершенства для одной единственной задачи: чтобы мы убивали. Элитное подразделение императорской армии – Безымянные. О существовании нашего ордена знает только император и его приближённые советчики. Однако мы не подчиняемся советникам или даже Императору. Наш Мастер ведёт нас. Он и его круг доверенных ассасинов. Убийцы преданы Братству, а Братство – империи. Империя может лишиться руководства или даже проиграть в войне, но она никогда не падёт под бдительным взором Мастера и его Братства. Орден никогда в открытую не участвует в противостоянии двух государств, но по необходимости мы можем вмешаться. Хотя "мы" это слишком сильно сказано: я ещё не ассасин, хоть и прошла обучение. Речь наставника окончилась. Теперь несколько старших убийц проводили нас в специально оборудованную под кузницу часть пещеры. Там нам было выдано наше оружие. Получив в распоряжение великолепный клинок, я на несколько секунд засмотрелась на сверкающую в лучах солнца сталь. В сети пещер, где обитало Братство, кузница была единственным помещением, куда с потолка падал свет. Я перевела взгляд на других учеников. Они примеряли свои новые острые игрушки, рассматривая их. Новые мечи поудобней перехватывались, был слышен звук натягиваемой тетивы новеньких луков, воздух рассекался сталью. У стены пещеры я заметила Мастера. Мы встретились взглядами. Я свой не отвела. В Братстве не было правил в этикете, запрещающих смотреть на наставника. Меня зацепило какое-то движение в темноте, слева от старика. Это был старший ассасин. Среди учеников было мнение, что именно он станет следующим мастером. Я удивлённо осознала, что наставник заметил, как я перевела взгляд и тоже посмотрел на ассасина. Тот замер и выпрямился. Будто бы... Неужели он сейчас хотел убить... не может быть. За всё время моего обучения мастера пытались убить три раза. В первый раз на тренировке, лет семь назад. Пока наставник что-то объяснял молодому ученику, один из старших ассасинов попытался нанести удар. Я был поражена, как легко наставник с ним разделался. Убийце свернули шею до того, как он что-то понял. Звук хруста позвонков до сих пор меня преследует. Во второй раз это было ночью. На утро лишь нашли труп. И третий раз был совсем недавно, практически у всех на глазах. один из учеников бросил вызов наставнику, за что был изгнан из ордена. После распределения оружия нам выдали паёк и я отправилась отдохнуть. Спали ученики в одном помещении. Кровати представляли из себя шкуры и покрывала. Нас с детства приучали к лишениям, чтобы во взрослой жизни мы могли выжить в любых условиях. На следующее утро меня вызвали к Мастеру, и он вручил мне запечатанный свиток. Я стояла перед ним, стараясь сдерживать чувства. Сухой старик сидел передо мной. В руках у него была кисть, испачканная в чернилах, а на маленьком столике гора свитков. На поясе у меня висел меч, а на бёдрах были закреплены кинжалы. Так же через грудь шла цепь от кусари-гама (что-то вроде кирки на цепи). Я владею луком, но решила не брать его с собой. Кроме того, в запасе у меня были маленькие метательные ножи, дымовые шашки и ядовитые дротики. На голове был капюшон, а лицо закрыто тканью. Когда он поднял на меня свои пронзительные янтарные глаза, мне показалось, что он смотрит сквозь меня. Я подавила желание сглотнуть. Буквально в первые же дни нас учат отречению от всех чувств и эмоций. Мастер знал, что я одна из лучших в боевых искусствах, но так же знал, что мне труднее всего далось научиться хладнокровию. По блеску в моих чёрных глазах, он понял – я ещё не до конца убила в себе эмоции. Это ему не очень понравилось, и он даже сомнительно посмотрел на свиток, будто решаясь: давать мне его или нет. Потом он всё же протянул руку. Я приняла свиток и коротко поклонилась. Скрывшись в тенях одного из коридоров, я вскрыла свиток и стала изучать его. Когда я дочитала, на лбу у меня выступил пот. Вот она… моя первая цель. У меня затряслись руки. Но неужели Мастер дал мне такое задание? Он ведь сомневался, когда отдавал свиток. Может, это ошибка?.. Я осеклась. Мастер не мог ошибиться. Это невозможно, свитки подбирал он и его приближённые. Значит, на меня возложены такие надежды? Но, что, если я не справлюсь?.. Слишком мне не верилось в происходящее, но приказ неоспорим. Под покровом глубокой ночи я прокралась в покои Мастера. Это была одна из пещер, но намного просторнее, чем остальные. Бесшумно ступая по каменному полу, я услышала приближающийся шум воды. Пройдя по узкому коридору, я оказалась в большой пещере. Влево уходила тропа шириной с метра два. Напротив входа в пещеру был высокий водопад. Горные воды с шумом и рёвом падали вниз, клубясь пеной. Внизу текла река, уходя куда-то вглубь земли. Спокойно ступая по тропе, я оказалась в другой пещере. Толстые стены заглушали шум воды и в воздухе запахло воском. В полусумраке у дальней стены пещеры я разглядела статую Яньло-вана, бога смерти, которого наше Братство чтит, как покровителя. Суровый полный мужчина, вытесанный из грубого камня, был на удивление, словно живой. У подножия статуи стояли тысячи свечей, их свет мелькал в темноте, не давая, впрочем, никакого света. У ног Ямы сидел Мастер, спиной ко мне. Вошла я бесшумно, но была уверена – наставник знает, что я здесь. Кожей я ощущала некую опасность, исходящего от этого человека. Теперь самое сложное. Я должна… - Подойди, - услышала я хриплый и на удивление старый голос Мастера. Я повиновалась и встала по правую руку от него, сохраняя дистанцию не меньше, чем на полутора метра. Старик усмехнулся. - Я долго выбирал, кому поручить это задание. И долго ждал подходящего человека, - голос его звучал слабо, очевидно, он чувствует страшную усталость. – Я наблюдал за учениками. Каждый достиг определённых успехов и каждый отличился неповторимым талантом. И из всех только ты одна не смогла достичь одного. Того, без чего мы, ассасины, никак не можем обойтись: ты не заглушила в себе эмоции, - я стояла и слушала, прикидывая, как же мне исполнить поручение Мастера. Внезапно он усмехнулся и прошептал. – Я тоже. Я тоже не смог убить в себе чувства. Я несколько сконфузилась. На моей шее, на верёвке, висит камешек, оставленный мне ещё моими родителями, перед их смертью. У нас отбирали все личные вещи, запрещали любые проявления индивидуальности, кроме умений в бою. Я научилась хорошо прятать камешек, и он до сих пор со мной, потому что мне повезло иметь рядом с кроватью щель в стене пещеры. - Ты готова? – спросил наставник. Я помедлила с ответом, чего обычно не происходило, когда кто-то из учителей меня спрашивал. - Если я вас убью, - тихо произнесла я. – На меня будет охотиться всё Братство. - Старшие ассасины уже предупреждены о моей смерти, - успокоил меня старик. – Это секрет передачи поста Мастера в нашем Братстве. Приемник должен убить наставника в честном поединке, ибо, если ты превзошёл Мастера, то достоин быть на его месте. Я в своё время так убил предыдущего, и я ни за что не желаю умереть от старости, ссыхаясь, как дерево в пустыне и теряя остатки разума. Я предпочту умереть в поединке с достойным и сильным противником. Эти слабовольные, что пытались меня убить все эти годы, понятия не имеют о правиле передачи поста мастера. Старик встал. Я тут же отошла от него. Он повернулся ко мне. Через всё его лицо шёл косой шрам. Между учениками бытовали разные мнения, откуда у него это увечье, но теперь я догадываюсь. Мастер никогда не выходил за пределы пещеры, никогда сам не выполнял задания, но все ассасины признавали его мастерство и власть. Получить шрам он мог только от… предыдущего Мастера. Я не удержалась и сглотнула. Мне резко перехотелось начинать поединок с наставником. На уроках он показывал себя отменным воином. Старик подошёл к левым парапетам, на которых стояли свечи и взял что-то, что звякнуло сталью о камень. Это был старый добрый меч с рукоятью из прочнейшего дерева. Закалённая сталь не сверкала в свете огня, потому что убийцы обычно затирают предательский блеск углём или ещё чем-нибудь. В сумраке затемнённый клинок было практически не видно. - Я убил уже двоих учеников, - сказал мне Мастер. – Они оказались недостаточно сильны. Я отступила назад. В душе сражались разные эмоции: желание бежать, желание принять бой, страх перед могуществом наставника и осознанием, что я могу убить человека, и этим человеком станет мой Мастер. Я старалась унять быстрое сердцебиение и ровно и глубоко дышала. Сзади слышался шум воды. Подул ветер и колыхнул пламя свечек. Когда я перевела взгляд на Мастера, его не оказалось на месте… "Я не могу использовать кусари-гама, здесь слишком тесно", - успела подумать я. Кожа на моей правой щеке покрылась мурашками. Приняв это за предупреждающий знак и уклонившись вправо, я услышала свист рассекаемого воздуха. Выхватив с левого бедра кинжал, я отклонила вторую атаку, направленную остриём мне в бок и отпрыгнула. Противник наносил режущие удары, и в темноте я лишь видела искорки от стали. При таком противном освещении, лучше бы, если бы его не было вовсе. Я выхватила меч из ножен, сжимая в левой руке кинжал, и сильно взмахнула им на свечи. Все они тут же погасли, пыхнув сизым дымом. Я и старик остались в полнейшей темноте, и слабый свет был только из пещеры с водопадом, как и шум воды. Воспользовавшись тем, что вода перекрывает другие звуки, я бесшумно сменила позицию. Борясь с желанием просто тыкать в темноту мечом, мне пришлось напрячь все свои инстинкты, рефлексы и чувства, только бы предотвратить следующее нападение. Шорох справа от меня. Я напряглась, но не сдвинулась с места. Убийца не должен выдавать себя, Мастер меня просто провоцирует. Стараясь даже не дышать, я решилась и провела серию круговых атак по комнате, но так никого и не зацепила и не услышала ни единого звука. Внезапно что-то порезало мне спину. Я рыкнула и нанесла удар мечом, который наткнулся на меч наставника. Завязался очередной поединок. Мастерство моего противника заставляло его уважать. Он оттеснил меня к статуе, и я резко присела. Как раз вовремя, потому что через мгновение в статую вонзился клинок. Меч Мастера остался в камне, и я провела клинком в темноте, опять никого не задев. У меня всё тело скрутило от нервов. Руки и ноги дрожали, даже не смотря на то, что я не сильно уступаю наставнику в силе и скорости. Спина агонизировала. Будь в пещере светло, я бы уже была мертва, а так Мастер считай что промахнулся. Опять услышав шорох в темноте, я метнула туда ядовитый дротик и услышала звук попадания. Радость была моя недолгой, потому что я вспомнила, что все убийцы проходят специальную тренировку, чтобы быть иммунированными к ядам. На меня набросились. Ярость и желание убийства сначала дезориентировали меня. Остриё маленького клинка прошлось мне по шее и задело снизу правую щёку. Пролилась горячая кровь. Уклонившись, я нанесла удар и моё оружие пронзило плоть. Что-то тёплое пролилось мне на кисть, и рукоять сразу стала скользкой. Я услышала хриплое дыхание человека. В плечи мне вцепились пальцы, противник падал. Обняв Мастера, я аккуратно положила его на пол. Клинок ещё был в нём, я на какое-то время даже забыла о нём. Старик взял меня за руку. Затем резко притянул к себе так, что я ощутила его дыхание на своих губах. - Наконец-то, - произнёс он и затих. Около часа я сидела неподвижно, держа руку наставника, и всё не могла свыкнуться с мыслью, что моё испытание было пройдено. Кровь на моих руках была такой горячей вначале, а затем остыла и засохла, превратившись в неприятное месиво. Впервые за долгое время в душе у меня стало спокойно. Все тревоги и страхи прошли. Не ощущая более себя в привычном смысле этого слова, я достала свой меч из тела, протёрла его от крови. Затем зажгла свечи у статуи и вытащила из неё меч, положив его там, где он всегда и лежал, на левый парапет. Оказывается, клинок был затуплен много лет назад, кое-где проглядывала ржавчина. Единственное, что осталось безупречным - это рукоять. Мою спину как раз и спасло то, что он был не заточен. Горный водопад был как раз кстати, чтобы омыть руки от крови и промыть рану на шее. Я её быстро перевязала. Когда мои глаза совсем привыкли к сумраку, я оглядела старика. Ему было лет под семьдесят, он явно давно планировал свою смерть. Теперь, когда его желание исполнено, нужно было помолиться богу смерти о его душе. Что я и сделала. Нас не принуждали верить в Яму, это были скорее ещё одни тренировки на память и терпение. Некоторые молитвы мы выучили наизусть. Например, молитва об усопшем. Утром в комнату Мастера заглянул один из старших ассасинов и обнаружил там меня. Я сидела у подножия статуи Яньло-вана, что-то шепча себе под нос и перебирая в руке чётки. Я повела ухом и не услышала его шагов, но ощутила движения воздуха в комнате. От рассекающей атаки клинком уклониться было не трудно. Я резко развернулась и вонзила кинжал в живот противнику и встретилась с ним взглядом. Это был тот самый ассасин, которого я тогда заметила в темноте. Он что-то прокряхтел и упал. Пришлось молиться богу об ещё одной душе. Пока я читала молитву, то осознала: вот, что значит быть Мастером. Обучать новых рекрутов, следить за империей из темноты и жить с постоянным чувством опасности. Я услышала шаги. Пришедший ассасин всё понял без слов, забрал тело Мастера и другого убийцы, и спросил у меня, будут ли поручения для него. - Ответь, это правда, что Мастер убил двух учеников? - Нет, - просто ответил мне ассасин. – Он слишком привязался к вам, чтобы поднять руку на кого-то из вас. Ты первая, кто получил такое задание. - Что теперь мне делать? – спросила я. - Через месяц прибудут новые ученики. Братству нужен сильный Мастер и мудрый наставник. Ты доказала свою силу, но мудрость придёт лишь с годами. Я кивнула в ответ. Что ж, разумно. Через месяц действительно прибыли новые ученики. Я понемногу втягивалась в жизнь храма, обучала, разбиралась с некоторыми свитками и заказами. Несколько раз ассасины бросали мне вызов, но мне хватало пары приёмов чтобы отбить желание у остальных повторять глупость их мёртвых коллег. Так шли годы. Когда прибыла очередная партия готовых к обучению детей, они видели меня, как сухонькую женщину, с белым морщинистым лицом, в платье и веером, который явно был не просто частью декора. Оценив новоприбывших, я уже знала, кому из них через десять лет вручу тот самый свиток.