Firefiles - Светлячки

Ирука, трансформировавшись в ниндзя страны Дождя, приземлился на крышу позади Какаши. Сейчас чуунин полностью осознал, что ему больше не нужно было удерживать трансформацию, которая была в своем роде броней, защищающая его от пронизывающего взгляда джоунина. Не стоит так волноваться. Когда он приземлился, Хатаке отвернулся от сенсея. Ирука же не знал, радоваться ему или огорчаться. Какаши… Учитель провел большую часть этого дня, думая об этом мужчине. Он совершил колоссальную ошибку и несколько часов был в лихорадочных размышлениях. Обдумывая всё произошедшее, он пришел к весьма неприятному выводу. Какаши не был тем человеком, каким считал его Ирука. Даже не так. Скорее, он был тем человеком, за кого себя выдавал, но в то же время и не был им. Чуунин нисколько не сомневался в том, что если он не сумеет наладить отношения между собой и джоунином здесь и сейчас, то хрупкая дружба, возникшая между ними, рухнет под тяжестью невысказанных слов.     Вчера, когда уже прошли два дня после спонтанного празднования в баре, Ирука снова был в Академии за письменным столом. На следующий день он не был нужен в отделе миссий, поэтому он просто сидел дома и с той самой ночи ни разу не встретился лицом к лицу со своими собутыльниками. Он подозревал, что, возможно, Какаши и Куренай были, на самом деле, невероятно мудры, чтобы ограничить количество выпитого ими. Пусть и джоунин воспринял все, что сенсей сказал в ту ночь с большим юмором, он не мог не чувствовать себя немного параноиком, размышляя о том, как его слова подействуют на их отношения; особенно его беспокоило то странное признание, которое он сказал Какаши. В скором времени джоунин и его команда были отправлены на миссию ранга D — выгуливание собак. Иногда Ирука поражался тому, за что люди готовы платить даже ниндзя, но оплачиваемая работа всё ещё оставалась оплачиваемой, независимо от того кому будут платить за её завершение. В любом случае он предположил, что отчет группы номер семь поступит чуть позже в тот же день. Он надеялся, что на этот раз появится вся команда, отчасти потому что он все еще не видел детей с тех пор, как они вернулись из страны волн, а отчасти потому что они могли бы служить буфером между ним и Какаши. Но позже в тот же день Хатаке появился один, как и в прошлый раз. Прежде чем сунуть руки в карманы, он передал отчет о своей миссии. — Спасибо, — сказал Ирука, когда он взял документ. Он едва взглянул на него, прежде чем снова посмотреть на Какаши, чувствуя себя при этом неловко. Он не знал, что сказать, поэтому вернулся к самой безопасной теме, которую знал. Иронично, что самой нейтральной темой для него и Какаши был Джинчурики, которого так долго презирали в деревне. — Кстати, Наруто хорошо ладит со своими товарищами по команде? Какаши посмотрел на него с некоторым удивлением, а затем сказал: — Ну, в некоторой степени да… Ирука покраснел. Он чувствовал себя неожиданно странно, спрашивая о Наруто, и Какаши явно не ожидал этого. Теперь он чувствовал себя еще более неловко. Узумаки всё же не был такой безопасной и нейтральной темой. — Я был занят в последнее время, так что не видел его ни разу с тех пор, как он вернулся, — объяснил он, смущенно почесывая щеку, — так что я немного волновался. Он вдруг заметил, что человек, сидевший рядом с ним за столом, как-то странно на него смотрит. Сенсей подумал, что его покраснение на лице слишком заметно, и сосредоточился на том, чтобы вести себя нормально. Какаши ответил ему улыбкой. — Ну, как ты знаешь, с ним Учиха Саске, Ирука-сенсей. Поскольку Наруто видит в нем соперника, могут быть некоторые сложности… — Ирука почувствовал облегчение. Он смог завлечь джоунина в разговор, — …но он развивается. Он совершенствуется так быстро, что и моргнуть не успеешь, а он уже достигнет твоего уровня — уровня человека, которого уважает. — Я так рад, — ответил Ирука и радостно улыбнулся собеседнику. Хатаке не вёл себя странно, и все шло как обычно. Возможно, ему вообще не о чем было беспокоиться. Какаши не уклонился от сдачи отчета и разговаривал с ним нормально. Он пришел к выводу, что мужчина не был обеспокоен его необычным признанием. Он больше не чувствовал на себе взгляд своего соседа по столу, поэтому решил, что ему удалось контролировать язык своего тела. Однако щеки его горели, и он заподозрил, что снова краснеет. Покраснение, к сожалению, было не так легко контролировать. На самом деле он пока не хотел, чтобы Какаши уходил, но у него не было ничего важного, чтобы удержать его там, и у него действительно была работа, которую ещё надо выполнить. Чуунин оторвал взгляд от улыбающегося джоунина и перевел его на отчет, прежде чем его сосед снова начал странно смотреть на них и заметил, что Умино опять покраснел. — Наруто небось хотел выгулять самую большую собаку? — он усмехнулся, ставя печать на бумаге. — Иногда его главный источник проблем — он сам, — отворачиваясь, бросил напоследок Какаши, — Увидимся, Ирука-сенсей! Чуунин проводил его взглядом.     Позже в тот же день Ирука наконец узнал, что именно он помогал организовывать Третьему. Пришло сообщение, что экзамен на чуунина будет проводиться в Конохе, начиная с первого июля, а значит через неделю. Всё теперь стало иметь смысл, но до этого момента он не мог видеть всю картину целиком из тех кусочков, которые видел раньше. Это действительно объясняло, почему Хокаге дал стольким людям выходной призывая расслабиться… Безопасность будет на высочайшем уровне в Конохе, так как большое количество людей из других стран — а именно шиноби и гражданские лица — прибыли, чтобы наблюдать и участвовать в экзамене. Для ниндзя страны Огня не будет никакого отдыха, пока все не закончится. Ирука не очень-то и думал, что это событие будет иметь большое влияние на него самого. Академия по-прежнему будет работать, миссии по-прежнему будут назначаться и отчитываться. Он задавался вопросом, будет ли у него вообще время увидеть большую часть этого экзамена лично. Не то чтобы это особенно беспокоило его, просто любопытство, ведь его бывшие ученики были все еще слишком неопытны, чтобы участвовать, и у него не было больше связей с ними. Ему было любопытно, как обстоят дела у команды Гая — он был уверен, что они примут участие. Хьюга Неджи был одним из тех молодых шиноби, как и Саске, у которого был ярлык гения, прикрепленный к нему; также Тентен со своими знаниями и умениями по владению оружия, а затем была решимость Рока Ли, который окончил Академию только с использованием тайдзюцу. Должно быть, это было интересное решение для экзаменатора академии, который решил позволить Ли окончить учебу. На следующий день его вызвали на совещание, посвященное предстоящим экзаменам. Различные инструкторы Академии, все наставники команд генинов и другие шиноби, которые будут участвовать в качестве экзаменаторов, были вызваны вместе для назначения детей, которым будет предоставлена возможность участвовать в экзамене. Когда Хокаге вызвал Какаши, Куренай и Асуму, наставников девяти выпускников Ируки, он знал, что они откажутся от участия. Традиционно каждый руководитель команды генинов вызывался, если их команды выполнили необходимый минимум из восьми миссий, но никто не назначал их так рано. Три команды новобранцев все еще были слишком неопытны. Когда Какаши номинировал Наруто, Саске и Сакуру, он был поражен. Когда Куренай и Асума также выдвинули свои команды, он был уже несколько шокирован. Ирука был не единственным человеком, пораженным ситуацией, и бормотание немедленно вспыхнуло после того, как Асума замолчал. Это было необычно, чтобы юный генин попытался сдать экзамен на чуунина, не говоря уже о трех командах с молодняком. О чем только думали эти джоунины? Это было какое-то странное соревнование? Эти дети никак не могли быть готовыми. У Какаши и Куренай раньше не было команд с генинами. Наверняка они переоценивали возможности своих команд. Он не знал, какое оправдание было у Асумы, но потом, если подумать, Какаши и Куренай выдвинули своих ребят, тогда мужчина, вероятно, решил, что он тоже может это сделать… Кроме того, этот экзамен был опасен! Люди погибали на нём. Все эти джоунины были настолько выдающимися, что, несомненно, это окрашивало их перспективу, но его беспокойство стало больше, затмевая здравый смысл и правила приличия, и он не смог сдержаться: — Пожалуйста, подождите! — громко крикнул сенсей. — В чем дело, Ирука? — спросил Третий. Трое джоунинов повернулись и посмотрели на него. — Хокаге-сама… пожалуйста, позвольте мне кое-что сказать! — сказал Ирука, от беспокойства его чуть не стошнило, — Извините, что вмешиваюсь, но девять человек, которые только что были выдвинуты, были моими студентами в Академии. Каждый из них талантлив, но всё это слишком рано для них… им нужно больше опыта, прежде чем они попытаются сдать экзамен! Какаши посмотрел ему прямо в глаза: — Я стал чуунином, будучи при этом на шесть лет младше Наруто. — Наруто — это не ты! — крикнул ему Умино, — Ты что, хочешь его сломить? — Они всегда жалуются во время важных миссий, — бесстрастно продолжил мужчина. — Подвергнуть их некоторой боли может быть интересно. Сломить их тоже было бы захватывающе. — Что ты сказал?! — возмутился Умино, гнев поднимался из его живота и распространялся по всему телу. Он чувствовал во рту привкус желчи. — Это была шутка, — промолвил Копирующий Ниндзя, не меняя выражения лица. — Ирука-сенсей, я понимаю, почему ты волнуешься, но… — Какаши, остановись, — тихо проговорила Куренай. Хатаке не обратил на нее никакого внимания. -… Не вмешивайся! Они больше не твои ученики. Теперь они мои  подчиненные, — Какаши смотрел на него холодным, жестким взглядом. Нет, это был не просто Какаши. Это был Хатаке Какаши, Копирующий Ниндзя, Мастер тысячи дзюцу, Шаринган Какаши. Куренай тяжело вздохнула. Ирука дрожал уже не только от гнева. Он заставил себя вздохнуть и немного успокоиться, прежде чем снова заговорить.  — Но экзамен на чуунина также известен как… — Ирука, — перебил его Сандаймэ. Ирука посмотрел на него, и все трое джоунинов обернулись на голос, — Я понимаю, о чем ты говоришь… — Хокаге-сама, — сказал преподаватель с некоторой надеждой. -… Поэтому мы проведем новичков через специальный предварительный экзамен, — продолжил Третий. — Предварительный экзамен? — Ирука не был уверен, что это значит, но это было уже что-то, и, хотя он все еще волновался, он был рад, что Хокаге прислушался к нему. — Ну, — вмешался Какаши, — это действительно не обязательно Хокаге-сама, но если это заставит замолчать сомневающихся… У меня лично нет никаких сомнений в способностях моих учеников. И у Куренай, и Асумы. Эти дети вполне способны пройти через такую опасную вещь, как экзамены на чуунина. Слова Какаши еще больше разожгли гнев Ируки, и он сердито сказал: — Я не согласен! Может, сейчас они и твои подчиненные, но раньше они были моими учениками. Я знаю об этом больше… — Ирука прав, — перебил его Гай, выходя вперед из шеренги, — Это не так просто. Ты слишком торопишь события. Моя команда ждала год, чтобы стать сильнее в первую очередь. Пусть они немного повзрослеют. Копирующий ниндзя презрительно рассмеялся. — Может быть, они и не идеальны, но они быстро обойдут твою команду. Гай сердито посмотрел на Хатаке. Ирука молча уставился на него. С такой самонадеянностью он причинит детям боль. Даже Гай, казалось, не знал, что сказать. Он издал какой-то рычащий звук в глубине своего горла. — Довольно, — сказал Третий, — Ну вот и все новички. Мы перейдем к выдвижению уже не столь юных генинов… Его слова положили конец любому дальнейшему обсуждению, и Ирука и четверо джоунинов вернулись в строй. Сенсей не мог смотреть на трех наставников, против которых он выступал, особенно на Какаши. На остальных, которые назначали или отклоняли свои команды, он не обращал никакого внимания. Его мозг лихорадочно работал. Он так переживал за своих учеников, но, по крайней мере, Гай согласился с ним, и Третий его выслушал. Но он не должен был высказываться так, как говорил перед всеми. Он стиснул зубы. Трое джоунинов имели полное право очень рассердиться на него. Он публично оспорил их решение, поэтому, как только собрание было объявлено закрытым, он немедленно отправился к ним, прежде чем все смогли разойтись. — Прошу прощения, Какаши-сенсей, Куренай-сенсей, Асума-сенсей. Я вел себя неподобающе. — Ничего, Ирука-сенсей, — взамен ответила Куренай, — мы понимаем ваше беспокойство, но спасибо, что извинились. Асума неловко почесал свой затылок.  — Не беспокойся об этом, Ирука-сенсей. Ирука посмотрел на Какаши, который лишь сухо кивнул, не глядя ему при этом в глаза. Чуунин ничего другого и не ожидал. Он снова поклонился и покинул троих джоунинов, чтобы обсудить предварительный экзамен с Хокаге.     После участия Ируки в этом деле он уже не особенно удивлялся тому, что его снова втянули в это дело. Ему вместе с двумя другими чуунинами было поручено проверить девять новичков. Ирука лично отвечал за тестирование седьмой команды, и вскоре ему пришли результаты от других групп. Ирука должен был доложить об этом старшему джоунину. Он был совершенно уверен, что не случайно именно Какаши должен был выслушать этот доклад. Результаты испытаний показали, что все девять новичков стали более опытными, чем он предполагал. Они показали мастерство, которое требовалось от них, чтобы позволить им участвовать в финальном экзамене. Хотя лично ему все еще не нравилась идея их участия, но больше он ничего не мог с этим поделать. Тем не менее, Хокаге и джоунины вовсе не обязаны были терпеть его вспышку гнева. Он пришёл сказать результаты. Какаши терпеливо сидел на крыше в темноте, глядя на Коноху. Когда тот снова отвернулся к противоположной стороне от того места, где стоял Ирука, эмоции сенсея смешались: облегчение, что он не был подвержен его внимательным и грозным взглядом, и разочарование, что мужчина не мог даже смотреть на него. — Ну и что? Как всё прошло? — спросил всё же Какаши. — Мы смогли разобраться с некоторыми сложности по организации этого специального предварительного экзамена, так что все девять генинов сдали его, — немного натянуто ответил Умино. Учитывая, что Какаши не смотрел на него, не было никакой необходимости прятаться за трансформацией, поэтому он позволил ей развеяться.  — Очевидно, их навыки растут, как вы и говорили, — признал он, глядя себе под ноги. — Но настоящий экзамен на чуунина не будет таким легким, — тихо признал Какаши, все еще направляя свой взгляд в темноту ночи. Ирука снова поднял голову и посмотрел на спину Хатаке. Он думал весь день, с тех пор как ушел от трех наставников, извинившись, и прямо сейчас, Какаши поддерживал предварительную теорию, которую он разработал. Ирука почувствовал тошноту в животе. Он был разочарован в самом себе. Он был разочарован в себе, потому что Какаши разочаровался в нем. Во многих отношениях было бы легче, если бы джоунин рассердился на него. Но нет… в его голосе, в его позе не было и следа гнева. Ирука закрыл глаза. Какаши перед ним был не тот Какаши, который обратил на него холодный взгляд во время встречи. Тот мужчина, который говорил о сокрушении его команды, не был тем, кто говорил Ируке слова поддержки, которые помогли ему развить отношения с Наруто. Какаши был холодным, неумолимым, пугающим, но он был внимательным, добрым, заботливым. Он был беспощаден, но он не оставлял людей позади, а также был неудержим и несокрушим, но он был уязвим и хрупок. Какаши был полон несоответствий, но несоответствия видели только крошечные группы людей. Именно те люди, которым он позволил увидеть эти несоответствия. Такие как Гай, Асума, Куренай и Генма. Такой как Ирука. Сенсей был уверен, что Хатаке не давал второго шанса, когда дело касалось его самого. Если он сейчас же не придумает, как все уладить — возникшая между ними дружба умрет здесь и сейчас. С этого момента Какаши будет радушным, даже дружелюбным, но Ирука никогда не почувствует того тепла, которое он испытывал, когда они вместе смеялись, когда Какаши провожал его домой… Его неспособность контролировать себя поставила под угрозу все.