Ну разве не чудесно?

Вечер расплывался по городу грязным туманом. Дождь лил пока не как из ведра, но на лейку вполне себе тянул. Тянуло и из пластиковых окон — прямо под пластиковым подоконником зияла не закрытая монтажной пеной дыра. Похоже ощущал себя и Денис — холодно, пусто, не по настоящему. Парень чувствовал, что коченеет, даже в теплой пижаме, даже завернувшись в плед, даже сидя на подоконнике — парадоксально, но это было самое теплое место в его квартирке. Его пальцы с короткими обкусанными ногтями подрагивали, стуча по клавишам ноутбука, и из-под них лилась чудеснейшая музыка. Беда его была в том, что эта музыка давно одна и та же — Денис уже замечал в своих историях повторы, и со страхом думал о том мгновении, когда испишется окончательно, когда его тусклый талант изживет себя, истает, как пар над чашкой плохого кофе — и тогда он окончательно перестанет быть кому бы то ни было нужным. Волосы грязной шторкой закрывали от него солнечный свет. Настоящая штора валялась на полу уже вторую неделю, но он не видел смысла вешать её — зачем? Можно подумать, у него часто бывают гости. Можно подумать, тонкий тюль действительно может помочь ему, защитить его. Он иногда представлял себе, как сюда зайдёт кто-то, увидит весь этот бардак, и вот тогда-то ему станет мучительно стыдно… Да нет. Не будет такого никогда. Кому он нужен вообще? Никому. Лучше не забывать об этом: а то замечтаешься, а потом вспомнишь о своей никчемности — ещё хуже станет. Эти мысли он развозил по листу уже дня два, пытаясь выдавить из себя очередной рассказик. Он писал, потом стирал до половины, писал снова, стирал, стирал, стирал, и ему уже хотелось побиться головой о стену: останавливала только перспектива превращения назойливой головной боли в настоящую мигрень. «Блять.» — написал он, — «Блятьблятьблятьблять сукаааааааааа хочу сдохнуть. Я просто херов бесполезный нытик, выпрашивающий жалости даже у компа… Это пиздец.» «"Расслабься, ты не такой бесполезный, как о себе думаешь.» — ему вдруг пришло сообщение на телефон. Номер не просматривался. «Хренов хакер, ” — недовольно подумал он, но всё же слабо улыбнулся. Голову о стену разбивать расхотелось, зато в горле появился противный комок слёз. Денис не стал отказывать себе в удовольствии и протяжно, прерывисто всхлипнул. Ну, ладно, кому-то он всё-таки нужен, и даже если этот кто-то просто шутит над ним — он ведь тратит своё время на него. Все эти сообщения с неопределяемого номера, с аккаунтов, удалённых годы назад, уже примерно месяц являлись привычной составляющей его однообразной жизни. Приходили они не то, чтобы часто, но Денису казалось, что теперь появился кто-то, кому не безразлично, что с ним. Он даже пробовал отвечать, но сообщения, похоже, не доходили до адресата. Была, конечно, ещё Лера, его первая любовь, бывшая девушка, которая присматривала за ним после смерти матери, но у неё, в конце концов, давно уже своя жизнь. «Я просто не хочу никому мешать». Он всё-таки сорвался. Из тёмных глаз потекли слёзы, парень поминутно шмыгал и пытался вытереть глаза. «Ха-ха, я настолько никчемный, что даже успокоиться не могу. Здорово, да? Мне вроде комплимент сделали, а я… Ха…» — он эмоционально размахивал руками во время этого монолога. Кружка с недопитым кофе грохнулась на занавеску. Заварная бурда вылилась, но кружка осталась цела. «Хоть что-то хорошее.» Денис сполз с подоконника, чуть не поскользнувшись на мокром тюле, поднял кружку, поставив обратно на подоконник, и плюхнулся на незаправленную кровать лицом вниз. Дышать было трудно, но он был бы рад, если бы кто-то надавил ему на голову сверху: перманентные суицидальные мысли были его спутниками с окончания средней школы. Боль усиливалась, виски будто вдавливало внутрь черепа, глаза же наоборот хотели вывалиться из глазниц. «Может, это как-то связано?» Парень скрючился на кровати, пряча лицо в руках. Он знал причину своей боли: чертова духота, нехватка кислорода — но окно открыть даже не пытался. Это сделало бы только хуже. Денис всегда был болезненным мальчиком, а вечный челябинский смог всё только усугубил. Астма, будь она неладна. Он бы наверняка загнулся бы от нее ещё в школе, если бы не Лера. «Хорошо, что мы расстались. Она слишком хорошая, чтобы я позволил себе быть с ней собой мешать ей жить своим присутствием.» Мысли роились, перескакивали с одного на другое. Кажется, он уснул, а возможно, что и потерял сознание — когда он открыл глаза, было утро. *** Погода радовала солнечностью и звала на улицу, и даже вечного смога не было видно. Денис только раздраженно скривился: этот дурацкий свет теперь не даст ему снова заснуть. Он сел на кровати: в глазах потемнело и голова отозвалась звоном. Парень сжал виски пальцами, но от этого стало только хуже. По черепу изнутри долбил кто-то очень упорный и злой (уж не кто-то ли из бывших его одноклассников?), и от такого он стал только злее. Денис спустил ноги на пол, пересекаемый мутноватым из-за грязных стёкол лучами. Ноги были худыми, мосластыми, с грязными стопами — в самый раз для зомби из какого-нибудь фильма, словом, лучше бы им не попадать в освещённую часть комнаты. Но что делать? Надо хотя бы доковылять до аптечки, там ещё должен оставаться аспирин. Наверное. Каждый шаг давался с трудом, Денису приходилось опираться о стену. Парня шатало; от боли начинало тошнить. «О, ну отлично. Даже если я найду аспирин, это всё равно надолго.» Мигрень — вечный спутник хикка вроде него. Как назло, аспирина не нашлось. Денису предстоял рискованный шаг: поход на улицу. *** Алексей смотрел в окно. Из окна были видны трубы, какая-то помойка и длинная тень от здания, в котором он сейчас был. «Пора.» Алексей никогда не любил затянутых прощаний. Он бы и сейчас без этого обошёлся, но коллеги решили сделать ему праздник напоследок. «Можно подумать, так я забуду о том, что они сделали.» Стекла в коридоре отражали его размазанный силуэт. Алексей подошёл поближе: не растрепались ли волосы, нет ли на лице следов от ручки? Вроде всё в порядке, но, по правде говоря, он не был бы в этом так уверен: такой день нервный… Всякое может произойти. «Да нет, всякое уже произошло. Стоило столько лет тратить на это, чтобы сейчас уйти из-за недоказанных подозрений! Во всём моя репутация чиста, кроме этого. Общение с гражданским лицом с использованием служебных ресурсов! Моя работа в этом и заключается!» — за такие мысли Алексей разозлился сам на себя, — «Это всё только оправдания. Тратя время на этого мальчишку, я мог пропустить что-то действительно важное: то, что этого не случилось, дало мне право уйти спокойно, а не отправиться под суд. Конечно, вряд ли меня теперь допустят к такой работе, но как аналитик я всё ещё хорош! Это лучше, чем ничего. Это почти то же самое. Только масштаб побольше, а контактов с внешним миром меньше. Правда же? Может, отправить свой контакт ему?..» Висок прострелило болью. Алексей поморщился, сдавая ключи от своего — бывшего своего — кабинета — на сей раз, навсегда, и карту пропуска на объект. Они обменялись с охранником понимающими кивками, и Алексей, наконец-то, вышел на улицу. Что будет с ним дальше, он не знал. Свежий воздух (хотя какой он, к чёрту, свежий?) совсем не избавлял от назойливого стука в висках. «Надо бы в магазин зайти. Надо, но сначала надо доехать до дома. Как непривычно. Раньше я в другой стороне жил.» Алексею совсем недавно, в связи со сменой места работы, дали новую служебную квартиру, и она до сих пор оставалась пуста. Он сомневалася, что даже по прошествии времени эта однокомнатная коморка с видом на строительный котлован будет выглядеть обжитой, но выбирать не приходилось — съём квартиры получше он всё одно не потянул бы, а раз так, то зачем рыпаться? В общем, домашняя аптечка была столь же пустой, её, собственно, и не было вовсе, а значит, и поход в аптеку неотменим. «Не забыть бы купить хлеба, ” — подумал Алексей, открывая дверь с эмблемой горздрава. В глубине помещения звякнул колокольчик. У кассы стояла маленькая очередь; одним своим существованием эти люди вызывали в душе Алексея ненависть. Он пытался отогнать навязчивые мысли об убийстве — а он знал, знал, как это делать — и тут на него обернулся какой-то нервный парень. Его темные сальные волосы шлёпнули по щекам, а зрачки испуганно расширились. Парень показался Алексею смутно знакомым. «Мы виделись? Он знает, кто я такой? Где я мог его… погодите! Но… Ну надо же, бывают в жизни совпадения.» Алексей улыбнулся Денису, смотря поверх него, — «Да, а я-то его больше по номеру знал, ” — как старому знакомому, отчего парень совсем спал с лица. «Переборщил, похоже,» — подумал он, глотая неожиданный смешок. Денис выбежал из аптеки, не дожидаясь своей очереди, и Алексей вдруг понял, что тот теперь будет делать. «Но времени ещё достаточно. Сначала закупиться… Хотя бы аспирин.» *** «Страшно, страшно! Кто это был?» Когда Денис вернулся к дому, руки его тряслись. На самом деле, не только руки: его всего била мелкая дрожь, и от того он сначала долго не мог попасть ключом в замочную скважину, а потом так же долго пытался закрыть дверь: ослабшие ладони беспомощно соскальзывали с металлического шпингалета. Денис сполз по стене на пол, часто и поверхностно дыша. «С этим надо что-то делать.» Денис судорожно припоминал, где раньше они могли встречаться с этим пугающим, — но красивым, — но пугающим, чёрт его! — мужчиной, но всё указывало на то, что они действительно виделись в первый раз. Такую яркую внешность он точно забыть не смог бы. «Как… кинозвезда. Как капитан Америка. Такого и попробуй — не забудешь…» «Он… чего он от меня хотел? Обокрасть?» — Денис посмотрел на свои ноги в изношенных трениках, обутые в разваливающиеся кеды, и отбросил этот вариант, как откровенную глупость. «Изнасиловать? Убить? Он маньяк? Блять, да он же знает меня! Значит, следил! Знает, где я живу!» — Денис нервно покосился на дверь. «Хлипкая против такого бугая.» Денис затрясся ещё сильнее. Из глаз резко, против его воли, потекли слёзы. Он прижал дрожащие ладони ко рту — стены-то картонные — и начал глухо выть на одной ноте. Парень сжался в клубок от страха: смерти он не боялся, а вот боли… «Блятьблятьблятьблять!..» «Надо было остаться дома, тогда я хотя бы не узнал об этом!» Во всём этом был один только плюс — голова болеть перестала. Денис, конечно, знал, что если он продолжит в таком же духе, боль вернётся, и станет сильнее, но теперь он был рад — фоном к паническим мыслям — короткой передышке. «Надо…» «Не дать ему увидеть мою боль.» «Не самый худший день для самоубийства, да?» Губы его против воли разошлись в неестественной кривой улыбке, из горла в пустую грязную комнату прорвался нервный смешок; за ним ещё один, и ещё, и спустя время Денис уже весело подхихикивал, представляя реакцию своего предполагаемого, — «Да точно, кого ещё!» — мучителя на найденный в квартире хладный труп. — Верёвка! — хрипло и торжествующе воскликнул Денис и нервно дёрнулся от того, как громко у него вышло. — Веревка, — уже тише сказал он. «А где она?» Денис поозирался вокруг, видя неутешительную разруху, и пошёл к комоду, спотыкаясь о хлам, разбросанный по полу. Верёвка — нейлоновая и длинная — нашлась в нижнем ящике, погребенная под мятыми листами его черновиков. Откуда она взялась? Эти черновики — не то, что его нынешние работы, но свои стихи он точно никому не хотел показывать — самому становилось тошно от взгляда на них. К горлу неминуемо подкатил комок. Денис передернул плечами и с сомнением посмотрел на свисающую с потолка единственную лампу. «Не потянет.» Можно было попробовать как-то задушиться на дверной ручке — медленнее, конечно, но он быстро потеряет сознание от нехватки кислорода, или же извратиться, и, используя для крепления дырку под подоконником, вывесить своё бренное тело на улицу. «Нет. Не хочу причинять кому-то неудобств, ” — и Денис стал прилаживать веревку ко входной двери — потому что других у него не было. Он завязал узел сразу на шее и повис. Удавка затягивалась. Парень достал из кармана телефон и отправил Лере лаконичное и не терпящее двоякого толкования сообщение: «Спасибо за всё. Прощай.» Что же, теперь пути назад нет. Он не простит себе, если потревожит Леру зря. Голова становилась тяжелой, дышал он с большим трудом, не имея силы воли перестать, но зная, что скоро это сделает. С неизвестного номера пришло сообщение: «Прости, что долго не писал. Ты соскучился?» Денис округлил рот в удивлении и с сипением втянул воздух. Вот он — его шанс на спасение! Привалившись к двери спиной и кое-как ослабив верёвку, он написал: «Помоги мне!» Сообщение прошло. «Божегосподиблять!» *** «Помочь? Что случилось?» Что-то настолько плохое, что он написал незнакомому человеку. Алексей мотнул головой и выбежал из аптеки, не дожидаясь своей очереди. Но почему? Кто? Не мог он ошибиться, не мог! Но он уже ошибался. Он знал, куда идти — адрес он выучил наизусть, и весь квартал был ему знаком до последнего переулка, хоть и только по карте. Петляя, как бешеный заяц, по дворам, он, наконец, дошёл до нужного подъезда и набрал код на двери. «Не слишком-то этично так вламываться, но уж точно лучше, чем ждать, пока кто-то откроет. Счастье, что я его запомнил.» Мужчина, прыгая через две ступеньки, добежал до нужной двери и на пробу повернул ручку. «Открыто?! Разве в таком состоянии он не должен был закрыться, наоборот, на все замки? Если только…» Он осторожно вынул из кобуры пистолет, но с предохранителя пока не снял. Успеется. Его реакция в любом случае в разы лучше, чем у любого гипотетического бандита. Алексей решительно толкнул дверь. Сверху на него что-то упало — ну, попыталось упасть. Денис решительно и зло смотрел на него, держа в руках ручку сковороды. Остальная сковорода была теперь в руках Алексея. «Пххх, ” — со вздохом облегчения подумал Алексей, — «Вот же дурень впечатлительный!» *** Денис, услышав быстрые шаги в подъезде, напрягся. «Может, не ко мне?» Но нет, человек, поднявшийся со спринтерской скоростью до второго этажа, определённо шёл к нему. Парень перехватил поудобнее сковороду. «Если это маньяк, огрею его у входа, пока он не ожидает!» Дверь медленно открывается, и в нее осторожно, как-то боком, с оглядкой, проходит давешний незнакомец из аптеки. Выглядел он очень официально, как какой-нибудь полицейский, но в руке маньяка — точно, да, без всякого сомнения, иначе для чего! — был пистолет. Дыхание Дениса перехватило, и он с силой опустил тяжёлую, вообще-то, сковороду прицельно на блондинистую маньячью макушку. Мужчина, — «Точно, блять, как капитан Америка!» — с ленцой перехватил сковороду левой рукой и только тогда соизволил обратить на Дениса внимание. Он внимательно посмотрел парню, изо всех сил пытающемуся выглядеть если не грозно, то хоть не откровенно жалко, своими серыми глазами в глаза, — «Как будто сейчас препарировать будет, и смотрит, с чего начать резать!» — и устало вздохнул. — Денис, ты дебил, — с ещё одним вздохом сказал он. — А ты маньяк! — неестественно визгливо сказал Денис и сполз по стеночке. Ноги не держали. — Нихуя, — возразил маньяк, — Чаю хочешь? «Да, я наглый. В его собственной квартире ему же чаю предлагать. Но так он хоть трястись перестанет…» Денис сжался ещё сильнее. Трястись он не перестал. *** Молчание затягивалось. — Ну что ты смотришь на меня, как на врага народа? — Ты маньяк. Ты за мной следил, — сказал Денис, глядя исподлобья. — Следил, да. Но я не маньяк. — Зачем следил тогда? — парень зло ощерился. — Мне понравилось, как ты пишешь. Во взгляде Дениса стало чуть меньше враждебности и чуть больше скептичности. Вдруг, поражённый внезапной догадкой, парень дёрнулся. Алексей одобрительно усмехнулся: «А голова у него всё-таки варит.» — Предвосхищая твой возможный вопрос: да, это я тебе писал всё это время. И сегодня тоже. — Чем докажешь? — Буркнул парень. «Это ведь просто, это ведь очень просто, пожалуйстапожалуйсапожалуйста!» Мужчина достал свой телефон и — «Ох, боже… это не может случиться со мной! Ничего настолько хорошего!» — позвонил. Телефон Дениса начал жужжать. На экране отображался тот номер. От облегчения парень почти сполз под стол и закрыл лицо руками. Денис несколько раз глубоко вздохнул и взглянул сквозь пальцы на мужчину. Светлоглазый блондин. Ничего особенного, вроде, но… ладно, кому он врёт — мужчина был объективно прекрасен. Ровный нос, чёткие губы — не тонкие, не толстые, а прямо такие, как надо, точеные скулы, глаза — серые, яркие-яркие, кажущиеся ещё ярче от пушистых серых ресниц, густые ровные брови… В срачельнике денисовой квартиры он выглядел даже чужероднее, чем аккуратная белокурая красавица Лера. «Я жалок, ” — подумал Денис, — «Сердечко ебоньк.» Алексей протянул к нему свою длинную руку, намереваясь то ли по голове погладить, то ли по плечу, но Денис опередил его, резко встал и схватил ладонь в свои, тут же отпустив, — пугаясь самого себя, видимо, — и отпрянул. — Ай! — парень стукнулся головой о навесную полку с мамиными безделушками, — Ай, блять, горячо! — только что заваренный чай тоже оказался на нём. И на Алексее. — Денис, ты дебил, — повторил он, посмотрев, на сей раз, с усмешкой, и начал расстегивать пиджак, — «Френч? Так ведь оно называется?» — потом рубашку, потом начал стягивать майку — тут Денис как бы опомнился и отвёл глаза от бесплатного стриптиза, — «О чём твои мысли, ничтожество? Он никогда и не посмотрит на тебя, идиот! Наверняка у него от девушек отбоя нет… а я парень, да ещё и страшный, как смертный грех.» — Э… э-то, и… и… и-извини, я не специально, — промямлил Денис, пялясь в замызганную стенку холодильника. — Да я понял, — хмыкнул Алексей, — ты бы сам переоделся, — продолжил он. — Нет! — Денис вжался в холодильник, снова чувствительно приложившись затылком, и расширившимися глазами испуганно посмотрел на него. Алексей рассмеялся. — Чо ржошь! — возмутился парень. — Да так, — сказал Алексей, посмеиваясь, — шутку вспомнил. *** Лера старалась выглядеть спокойной, но выходило не очень. Руслан с тревогой оглядывался на неё. — Что-то случилось? — Нет… то есть, да. То есть, не знаю, но может, — она показала парню сообщение от Дениса. Оно выглядело как предсмертная записка, и, по здравом размышлении, ей и являлась, учитывая, что денег, достаточных для кардинальной смены стиля жизни, Денис при всём желании не смог бы достать. Сообщение пришло часа три назад. — Эм-м-м, — Роман задумался. Как человек, чьей девушке пишет её бывший, он, наверное, должен ревновать, но, раз увидев это несчастное замученное существо по имени Денис, он перестал воспринимать его как угрозу отношениям, и даже вроде как начал чувствовать за него ответственность. — Ром, я, наверное, поеду к нему. Фиг его знает, что он может надумать в одиночестве. Ты со мной? — Конечно. Доехали они относительно быстро, — пятнадцать минут на автобусе, и они на месте. Дверь в денисову квартиру им открыл незнакомый мужик угрожающего вида, и вот тут Рома насторожился. — Д-драсте. Мужик окинул их цепким взглядом, и сказал только: — Проходите. Лера была дезориентирована. — Э-э, да. Я Лера, это Роман, мы… друзья Дениса. А-а вы? — Алексей Евгеньевич Корвин, приятно познакомиться. Тут дверь была открыта, я зашёл поинтересоваться, не нужна ли помощь. Ну, оказалась нужна, — мужчина скосил глаза в сторону комнаты, в которой, на памяти Леры, располагалась спальня, — но всё уже в порядке. В общем, раз вы друзья, то я пойду. — Нет, постойте-постойте, расскажите хоть, что здесь случилось? Денис написал мне, ну, предсмертную записку, по крайней мере, было похоже, и я поздно заметила, и… ну, вот, — решительность Леры к концу её монолога иссякла, но смотрела она на него по-прежнему уверенно. Алексей понимающе улыбнулся. — Конечно. Идемте на кухню?