Раненые в сердце.

Удар об стену. — Ну что? Нравится?! Казалось, это никогда не закончится. — Нравилось ставить на людях опыты?! Как тебе такое, доктор Беккет?! — Медбрат со всей силы пинает Уолтера в живот, в голову, в ноги, да куда достанет. Уолтер лишь молчит. Его губы разбиты, на щеке гематома, ссадины и синяки по всему телу. Почему его просто не могут оставить в покое? Ведь он и так рассказал уже очень многое… Но… Кто же знал, что медбрат в этой клинике окажется одним из родственников тех, кого Уолтер похитил. Собственно, никто, кроме них двоих, больше не знал об этом отчего-то. И Уолтер помнил того человека так же хорошо, как помнил причину его смерти. Но стоит расставить всё по своим местам, не такой уж Уолтер и кровожадный убийца. От его препаратов погибло всего три человека, ещё четверо попали в больницу. Итого, семь похищенных. Восьмым, кстати, и был Ланс Стерлинг. Да… Ланс… — Чтооо??? Забормотал что-то?! — Медбрат заулыбался бешеной улыбкой, оскалился, потом схватил за волосы Беккета и потащил его к кровати. После он приковал его. Страх проникал в самые потаённые уголки души, захватывая всё, сжимая внутренности. Уолтер не мог говорить, не мог даже думать нормально. Как только его доставили в психиатрическую клинику, его личный ад раскрыл руки для приветственных объятий. Его сразу же возненавидели, но ему ничего не могли сделать какое-то время, пока он был под охраной гос безопасности. Но теперь охрану сняли, раз Беккет не буянил… И он в какой-то мере жалел, но страх не давал ему сделать что-то в свою защиту. Пытаясь бороться с ним, Уолтер закрывался в себе, позволял медбрату издеваться над собой. Смысла ждать чего-то хорошего не было. Медбрат сорвал с Уолтера одежду, тот лишь положил голову на бок, отворачиваясь. Но парень заставил Беккета смотреть на себя, рывком повернув его голову обратно. — Ты за всё ответишь, что мой кузен испытал… За всё… — Медбрат достал зажигалку, которую он всегда носил с собой по той простой причине, что является курящим. Что же… Ожоги от зажигалки — это что-то новое за последний месяц…

***

Ледяная вода. Уолтера безжалостно выдернули из сладостного мира снов. Кажется, он потерял сознание от ожогов, и медбрат унес его в душевую. Но и там ему не дали покоя, сильным напором воды ударяя то в лицо, то в другие чувствительные места, и, конечно, не давали защититься от этого. После такого душа у Уолтера болели все мелкие ранки, лицо, соски и член… Ожидая, когда ему дадут полотенце, Беккет молчал. Он вообще за месяц не сказал при персонале ни слова, он говорит лишь сам с собой и со своими галлюцинациями, хорошо маскируя это. Но вернёмся к реальности: никакого полотенца бедняге не дали, а в очередной раз ударили с силой о стену. Нос снова разбит, на губах открылись ранки, кровь снова льет в два ручья, как и непроизвольные слёзы. Медбрат внезапно нагнул его, собираясь что-то сделать с его задницей… Вот тут страх настолько захватил Уолтера, что тот совершил какой-то порядок действий, которые его мозг не зафиксировал. Они вышли на автомате, ради защиты, и осознанными не являлись. В результате медбрат оказался на два-три шага дальше от Беккета, тот же быстро повернулся лицом, смотря странно. Но в глазах тут же потух огонёк. Медбрат ехидно оскалился: он нашёл слабое место Уолтера. — Ммм. А нашего милого Беккета кто-то поимел? Чего ты так за задницу-то схватился? Видно, сильно тебя трахнули в тот раз. Что, может, хочешь ещё раз? — Медбрат настолько ненавидел Уолтера, что готов был сделать всё, что угодно, ради того, чтобы навредить ему. Даже перешагнуть через свою гетеросексуальность. Но не сегодня. Медбрата вовремя вызвали к Главврачу, с которым, кстати, они были в слишком хороших отношениях.

***

Уолтер сидел на полу в своей палате, на нём была та самая знаменитая смирительная рубашка. Парень чувствовал себя ужаснее некуда, но при этом пытался остаться на плаву своего сознания, борясь с медикаментами, которые явно не помогали. И, конечно, Беккету было не в первой разговаривать со своими галлюцинациями, благодаря которым он мог спокойно не общаться больше ни с кем в этой больнице. «Как ты?» — Вежливо интересовался Стерлинг-галлюцинация. — Плохо… Я скучаю по тебе… А еще скрываю ряд фобий от врача… Потому что если скажу, мне не просто не помогут, мне сделают гораздо хуже, в частности этот медбрат, который меня ненавидит. «И какие же страхи ты скрываешь? Может, я могу помочь тебе…» — Не унимался «Ланс». — Ну… Биастофобия, аутоассассинофобия, никтогилофобия и генофобия у меня были уже давно… Зато смотри, у меня появилось кое-что новенькое: эремофобия и патофобия… Но на счёт названия последнего я не уверен, так как я боюсь только душевных страданий, а не физических… И… я так боюсь тебя потерять… — Уолтер уткнулся лицом в колени, плача. — Не уходи, Ланс… не бросай меня… когда ты уходишь, всегда приходит он… и издевается… Но галлюцинация таяла на глазах, тогда же в помещение зашел медбрат. — Тебе только что назначили новые прекрасные процедуры: электрошок. Уолтер внутренне заскулил, ему захотелось умереть, но непременно не насильственной смертью от чужих рук, а… возможно, от самоубийства? Но додумать ему не дали, как обычно, схватили и потащили куда-то по коридору.

***

Уолтер покорно ждал своей очереди на процедуру электрошока. Рядом с ним с другим санитаром стояла какая-то девушка. Но, вообще-то, спокойно стоящей её никак нельзя было назвать, ибо она ежеминутно танцевала на месте и делала с помощью шеи и головы «голубиные движения». Она мгновенно привлекла внимание Уолтера ещё и потому, что девушка очень пыталась издать звуки, похожие на курлыканье. Пожалуй, только такое поведение могло вызвать улыбку ослабевших губ Беккета. «Как бы она была рада, если бы узнала, что я проводил опыты превращения людей в голубей…» — Подумал парень, сидя на месте. Из кабинета вывели какого-то другого пациента, который выглядел чрезмерно расслабленным. После медбрат, что был с девушкой, начал заталкивать её внутрь, чтобы ей тоже провели процедуры. Спустя пару минут из кабинета раздались крики девушки, после чего через минут десять её быстро вывели. Она плакала, дрожала вся и, конечно, больше не танцевала. Уолтера это несколько разозлило. Но в этой ситуации, в отличае от самой девушки, Беккет смог заметить, что её успокаивает её медбрат: — Лави, ведь это было совсем не больно. Ты просто напугалась. «Так вот как её зовут…» — Подумал Уолтер, заходя туда, откуда вывели рыжеволосую красавицу с короткой стрижкой. — «И почему мне захотелось поговорить именно с ней сейчас?» — Заходи, давай. — Его медбрат снова начал злиться и слегка ударил его в спину, чтобы тот прошел внутрь быстрее. — Фра́нцус, ты, наконец, привёл его. — Сказал доктор, который давно ожидал встречи с Уолтером. — Меня зовут О́цука Да́лвон. Я буду проводить вам процедуры по электрошоковой терапии. — Представился доктор. — Францус, вы можете подождать нас снаружи, я наслышан, что мистер Беккет не буйный пациент. Францус лишь фыркнул, но послушно вышел из кабинета, чему Уолтер был несказанно рад. Он оглядел комнату, обнаружил на ней кушетку, на которой пристегивали пациентов, рядом стоял сам аппарат, с помощью которого и проводилось всё необходимое. Доктор Далвон осторожно подвёл его к этой кушетке и уложил его. «У него руки холодные…» — Отчего-то обратил внимание на это Беккет, спокойно лёжа, пока на его руках и ногах застегивали ремни. — Прошу вас лежать спокойно, я намажу в некоторых ваших местах чем-то вроде мази и присоединю к вашему телу вот эти трубки, через которые в ваше тело будет поступать минимальные разряды тока. — Доходчиво объяснил Оцука, делая всё, о чем сказал. Этот мужчина успокаивал Беккета, хоть тот и был насторожен с новым человеком. Электрошоковая терапия оказалась не настолько страшной, насколько её описывал Францус. Уолтер успел даже задремать за 10 минут и расслабиться. Но вскоре доктор Далвон осторожно разбудил его, при этом улыбаясь. Он был доволен своей работой. — Вам пора, завтра мы увидимся снова. Уолтер слабо кивнул ему, но тот не заметил или не счёл нужным замечать, После Францус забрал Беккета и повёл его на прием таблеток. И снова парень увидел ту девушку Лави. На этот раз она стояла одна, всё в той же больничной одежде, и пила лекарства. Девушка смотрела на всё своими большими красивыми глазами, снова улыбаясь. Видимо, медбрат всё-таки смог успокоить красотку. Францус снова толкнул его, а потом тихо прорычал: — И как же это я забыл, что после электрошока должно пройти какое-то время перед приемом таблеток. Ну ничего, ты — гад живучий, помучаешься маленько. Уолтер сохранил безразличие снаружи, внутри же он стал рассуждать, от чего люди способны умереть. И пришел к выводу, что прием таблеток после электо-терапии не смертелен, однако, может вызвать как минимум слабость. Говорить вслух о своих размышлениях Уолтер, конечно, не собирался. Получив таблетки, Францус заставил Беккета их выпить, после так же проверив его рот, чтобы тот не спрятал таблетки под язык или за щеку. После медбрат потащил Уолтера обратно, но последний ещё успел заметить, что Лави улыбается ему. И хоть полбольницы здесь улыбались широко, как идиоты, Уолтер мог поклясться, что улыбка этой девушки была осознанной.

***

Беккет послушно выполнял всё, что ему скажут, слушался всего, молчал о насилии со стороны Француса. В тайне он надеялся, что рано или поздно к нему потеряют интерес или, по крайней мере, ослабят внимание к нему. Но этого не происходило. Медбрат систематически продолжал травлю преступника, каждый день озлобляясь всё больше. И вот, почти через месяц с половиной (но заметим, что Уолтер давно потерял счёт дням) случилось то самое, что сломало Беккета ещё больше. В тот день им ставили клизмы, не будем вдаваться зачем, ибо врачи всегда держат в тайне свои действия и истории болезней своих пациентов, и читателю сам процесс данной процедуры может показаться отвратительным. Исходя из этого, первую половину дня я описывать не стану, дабы не потерять многоуважаемую публику. Но вам стоит знать, что в этот день Беккет по понятной причине таки проявил агрессию, так как сознание его подкинуло весьма подробную сцену его изнасилования. Итак, после обеда и тихого часа Францус зашёл к Уолтеру, пока тот ещё спал. Медбрат в пару действий перевернул Беккета на живот и начал приковывать его ремнями, тот проснулся. Сначала Уолтер не понял, в чем дело, да и недавно ему давали снотворное. А читатель может знать, что пробуждение после него изрядно путает мысли. — Сейчас я тебя накажу за твою агрессию. У меня из-за тебя укусы остались на руках. — Францус пристегнул Уолтера до конца, после начал стягивать его одежду. — Вот я на тебе за это и отыграюсь. — Говорил медбрат, запихивая край больничной футболки Уолтера тому глубоко в рот. Дышать стало практически невозможно, Уолтер, как мог, извивался на койке и дергал конечности на себя. Страх пульсировал в горле и груди, слёзы безостановочно потекли по лицу. Он не мог позвать на помощь, не мог вообще ничего сделать. Так же, как и тогда. Казалось, тот маньяк снова появился, пришёл, чтобы вновь и вновь трахать его в том лесу. До слез. До боли. До крови. Беккет вырывался, пытался выплюнуть футболку, чтобы позвать на помощь, но его медленно начали растягивать чем-то небольшим. Да, это будет с вазелином и растяжкой, потому что Францусу не нужно, чтобы из-за кровотечения у Уолтера кто-нибудь обо всем догадался. В прочем, контрацептивы он тоже взял, потому что не знал, как отреагирует его собственное тело в чужой узкой заднице. Достаточно растянув парня, медбрат надел контрацептив и начал входить в зафиксированное ремнями тело своего подопечного, которого он должен был оберегать… Беккет ослаб, перестал сопротивляться. Мысли одна за другой пропадали из головы. Как и тогда. Его вжимали в поверхность, буквально втрахивали в неё. Как и тогда… Вот только теперь он убежать не сможет.