Лютик без лютни

Последнее время заказов было много, и кошелек ведьмака приятной тяжестью лежал в кармане, тихонечко звеня монетами. Геральт был полон решимости провести неделю или может две в Новиграде, отмокая в банях, раздражая Дийкстру, если повезет его застать, играя в гвинт и напиваясь с Лютиком до звезд над головой в его борделе под разговоры о вечном. Или о женщинах. Или все сразу. Так что первым делом ведьмак отправился в «Шалфей и розмарин». — Геральт! Давно тебя не видел! Я уж думал, тебя загрыз какой-нибудь утопец, старый ты волчара! — прокричал краснолюд, подходя к ведьмаку. — Я тоже рад тебя видеть, Золтан. А где Лютик? — они пожали друг другу руки, а лицо краснолюда потемнело. — Тут видишь какая штука — Лютик пропал, — Золтон почесал в затылке, избегая взгляда белоголового. — Не понял. — Его нет уже неделю, и мы с парнями тут поспрашивали по всему городу не видел ли его кто, но о нем ни слуху ни духу. Как в воздухе растворился! — Может он опять с какой-нибудь графиней заперся до приезда мужа? — Да, мы тоже так подумали сначала и даже не собирались его искать, но потом выяснилось, что он оставил лютню, а ты же знаешь… — Лютик никуда без нее не ходит, ты прав, — ведьмак нахмурился, видимо, отдых придется отложить. — Кто последний его видел? — Я видел, как он с кем-то играл в гвинт, потом они повздорили, Лютик видно опять проигрался, но они вполне мирно разошлись. А на следующий день он пропал. В комнате погром, окно настежь, а лютня на полу валяется. — Думаешь, он сильно задолжал и попытался сбежать? — Это на него похоже, но он бы захватил с собой лютню. — Подделка? — Геральт знал, что бард припрятал кое-где две копии своих инструментов, просто на всякий случай, как он сказал. Вдруг одна сломается, или придется устраивать какой-нибудь маскарад с побегом. — Не, все три лютни в борделе. — Зараза. Мне нужно осмотреть его комнату. Вы же там ничего не трогали? — Пожалуйста! Все лежит как лежало. В комнате действительно был погром. На первый взгляд могло показаться, что это обычное состояние комнаты Лютика, но были две вещи, указывающие, что что-то не так. Во-первых, лютня. Никогда, ни при каких условиях бард не ставил свой инструмент на пол. Исключения бывали, если у него был с собой чехол. Сейчас же лютня одиноко поблескивала своим отполированным боком из-под стола. И во-вторых, не важно в каком хаосе находились все остальные вещи Лютика, все его записи со стихами всегда рассортированы и аккуратненько лежали либо в тетрадях, либо в папках, а сейчас ведьмак наблюдал как все его произведения хаотично валялись по помещению. — Мда, на побег от долгов это не очень похоже, что ж, посмотрим. Сосредоточившись, Геральт начал отмечать для себя мелкие детали. Сдвинутая кровать, как будто с нее кого-то стащили, опрокинутая баночка чернил на столе у окна, будто через него кого-то перетаскивали. Вывернутые ящики комодов, раскиданная одежда, перерытая кровать и вспоротый матрас. Ящичек, где Лютик хранил деньги на темные времена, был вскрыт и вычищен до дна. — Деньги взял, а лютню нет. Точно не побег. Хм, если это похищение, то нападавших было минимум двое. Один тащил Лютика, второй осматривал комнаты. Забрали деньги, но видимо не так уж в них и нуждались — драгоценности и камни на месте. Деньги из кассы ведь не пропадали? — обратился ведьмак к Золтону. — Нет, все в порядке. — Значит, забрали скорее как приятный бонус. Хмм, а это что такое? — он присмотрелся к следам на подоконнике. Было похоже на след ухватившихся пальцев — Лютик был в сознании, когда его вытаскивали. — Кровь? Вот ведь ублюдки. — Как думаешь, кому он мог понадобиться? Тому типу, с которым он играл? — спросил Золтон, наблюдая, как Геральт перелезает через окно, спрыгивая на скат сарайчика. Запасной выход для барда оказался замечательным входом для воров и ублюдков. — Возможно. Надеюсь, он не пообещал того, чего не сможет выполнить, — ответил Геральт и скрылся в переулке. Следы двух пар ног, иногда петляющих, видимо, бард пинался, пока его несли, растворились в куче других следов, как только неприметный переулок влился в основную улицу. Будь Волк здесь хоть на несколько дней пораньше, может что-нибудь и осталось бы. Теперь все что ему остается — порасспросить и узнать о этом мрачном типе как можно больше. И о последних делах Лютика тоже. Остаток этого и весь следующий день Геральт носился по Новиграду, спрашивая о Лютике у общих знакомых, девушек из других борделей, корчмарей, у которых выступал Лютик, у бродяг и нищих, с которыми договаривался еще давно замечать интересное и держать его в курсе событий, произошедших за время его отъезда. Ведьмак просил, угрожал и щедро расплачивался с теми, кто ему помогал. Кошелек становился легче, а деньги, которые он собирался потратить на бани и женщин, опять уходили на Лютика. К вечеру второго дня он имел следующее: 1. Последнее время песни Лютика расходились на ура, и все больше и больше людей восхищались его пением. Так что про него не слышали разве что глухие. 2. Незадолго до похищения Лютик крупно поссорился с одним корчмарем и был вынужден в спешном порядке сматываться от городской стражи. 3. Последнее место откуда он вернулся в Новиград — усадьба некой Мадам ле Марлен, которая была в таком восторге от пения барда, что трижды откладывала его отъезд. По словам Присциллы, которой Лютик жаловался на эту ле Марлен, графиня была почти маниакально увлечена бардом. Он, разумеется, мог преувеличивать, но когда он говорит о женщинах Лютик выглядит скорее самодовольным, нежели испуганным. 4. Двое странных людей в плащах верхом увозили кого-то третьего и брыкающегося в первом часу ночи через южные ворота неделю назад. 5. Куча бесполезных подробностей вроде — в каком костюме маэстро Лютик появлялся на публике, что он заказывал, какие песни исполнял и какую даму назвал очаровательной, а какую посчитал обворожительной. Сообщив все это Золтану, они решили, что краснолюд проверит тюрьмы с помощью своих старых знакомых, на случай, если тот корчмарь оказался злопамятным, а ведьмак отправится в поместье графини. До усадьбы было чуть меньше дня езды на лошади, так что ведьмак выехал рано с первыми лучами солнца, чтобы через день появиться в усадьбе. Геральт останавливался поспрашивать людей, не видели ли они двоих всадников и еще одного мужчину, и получал либо ругань, либо какие-то воспоминание мол, да кто-то такой проезжал. — Забегал тут один к нам в дом с неделю тому назад, чуть заря только занималась, весь бледный, а под носом кровь засохшая. Кричит мол позвольте мне у вас переждать до обедни, я известный бард, сложу о вас балладу и все такое прочее, — рассказала ведьмаку одна бабка, у дома которой он остановился. — И назвался так еще по-дурацки то ли васильком, то ли персиком, я уж не припомню. — Персик какой-то, — вставил подошедший мужик. — Да хоть, мотылек бескрылый, какая мне разница, — буркнула старуха. — Ну муженек мой решил, что он ополоумевший, да и выгнал его взашей, а там как раз двое молодцов подъезжают на лошадях хороших, богатых и забирают его. Сказали нам, что это их братец и мол с головой у него не все в порядке, вот они и следят за ним, чтоб он себе вреда, значится, не учинил. — Понятно, — по крайней мере, он хотя бы идет в верном направлении. — А не заметили, кто они? Или куда едут? — Так это ж люди мадам ле Марлен. Вечно она их в какие-нибудь нелепые одежды одевает. Денег от покойного батюшки у нее много осталось, вот она и тратит их на всякую хрень. — Спасибо за помощь. Надо же, теперь не Лютик за женщинами бегает, а наоборот, как интересно повернулась судьба. Геральт подъехал к усадьбе к полудню, перед этим глянув на доску объявлений и нашел записку от самой Мадам. Призрак у них завелся. Интересно. Ведьмак искренне понадеялся, что это не Лютик. Жара стояла удушающая, понадеявшись на благосклонность судьбы и богини, Геральт снял верхнюю одежду, оставшись в одной рубашке с мечами за спиной. Ленивые облака местами проплывали в ледяной вышине, растворяясь как мечты ведьмака о холодном озере. Недолго думая, ведьмак сорвал объявление и поехал в усадьбу. И подъезжая белоголовый уже слышал, знакомое пение из открытого настежь окна. Интересно, для такой небольшой усадьбы было до странного много людей. Сейчас, разморенные зноем, многие сидели во внутреннем дворике лениво попивая пиво, так же как и Геральт оставшись в одних брюках и рубахе. — Не думал, что для содержания такой усадьбы нужно так много народу, — обратился он к мужику, одиноко сидевшему в тени дерева. Он казался самым разговорчивым среди всех. — Да, — мужик махнул рукой. — Эта чокнутая мадам ле как ее там совсем сбрендила. Ее так-то Оливией зовут. Притащила себе в усадьбу какого-то барда и вцепилась в него мертвой хваткой как ополоумевшая орлица. Он уже который раз за неделю пытался драпануть, вот она и поставила людей у каждого куста. Нам бы в поле выйти, жара такая, весь урожай сохнет, а мы стоим как остолопы каждый столб подпираем. Мы бы с радостью отпустили беднягу, да братец ее шкуру с нас сдерет, тиран собачий. — И как часто бард пытался сбегать? — уточнил ведьмак. Кроме пения Лютик мастерски умел еще две вещи — завоевывать доверие женщин и сбегать. — Да чуть ли не каждый день по два раза. Жалко нам его, одного она так уже заморила, так и из этого всю душу выскребет. — Ты про призрака? — Ага, ходит тут по ночам, стонет. Хозяйка все на шумы жалуется, да на кошмары и барда от себя не отпускает. Словно он ей оберег какой от этого несчастного. — Давно у вас призрак завелся? — Где-то с месяц. Остапом звали его. Художником он вишь странствующим был, да на свое горе у нас остановился и говорит хозяйке мол я с вами портретом расплачусь. Ну так и она довольна, работы то ей его понравились и она его от себя не отпускала, а парнишка-то видно на одном месте сидеть не любит, да и зачах здесь в этой пыли, да в огородах. Повесился он, а теперь мстит. — Мда, хороша у вас хозяйка. — Да так-то она ничего, только со своими тараканами, — из окна вместо пения послышался возмущенный вскрик Лютика. — Ну и грубовата она бывает иногда, и на солдата бывало замахнется и на братца своего, вот и с бардом так же. А ей разве ответишь? Она же дама все-таки. Геральт нахмурился еще больше. — Да вы проходите, милсдарь ведьмак. Она больше по черноволосым, — усмехнулся мужик подталкивая его к входу. Чем дальше в дом проходил Геральт, тем меньше ему нравилось, что он слышал. Графиня была в каком-то капризном настроении, и обвиняла барда в том, что в балладе про падение Цинтры он упоминал имя королевы Калантэ, а не ее. Все заверения Лютика, что это просто историческая баллада, она и слушать ничего не хотела, капризничая еще больше. — Ты совсем меня не любишь! — прокричала графиня и бросила кубок с вином в стену, почти попав вошедшему ведьмаку в голову. — Мадам ле Марлен? — А ты кто еще такой? — требовательные широко раскрытые глаза уставились на белоголового. — Ведьмак. Геральт из Ривии. — он бросил взгляд на Лютика, тот улыбался смущенной улыбкой и молил глазами вытащить его отсюда. — Ах! Так вы по объявлению про призрака! Лютик, милый, садись со мной, — бард вымученно улыбнувшись уселся рядом с женщиной. — Просто никакого проку с этим духом. Бродит по дому, не дает мне спать. Одно спасение мой дорогой Лютичек! — она потрепала барда по щеке. Лютика знатно покоробило от этого обращения. — Чудесно. — отозвался белоголовый, Лютик стрельнул в него уничтожающим взглядом. — Так где вы говорите чаще всего появляется призрак? — Ох, он всегда начинает стонать в комнате, которую занимал, когда жил у меня, часу в 11 ночи. Разумеется, вы можете остаться у нас до завтра. Лютик покажет вам вашу комнату, да дорогой? — Всенепременно, моя радость, — бард с облегчением вскочил и поспешил к выходу. — Пойдем, Геральт. Как только они вышли из залы, ведьмак рассмеялся тихим смехом, а Лютик со стоном уперся спиной в стену. — Лютичек? — не мог остановиться смеяться ведьмак. — Господи, Геральт, скажи, что ты приехал сюда вытащить меня. — Что ты! Я просто проезжал мимо, а тут требуется моя профессиональная помощь, — невинно сообщил ведьмак. — Ну да, как же, влетел весь такой бледнющий. Но если ты думаешь, что я здесь просто сидел сложа лапки, то ты сильно ошибаешься! Я пробовал бежать! И не один раз! Эта безумная женщина наставила везде своих громил, а этот жуткий Всевел так их запугал, что они шага лишнего боятся сделать, не то что ослушаться приказа! В общем, Геральт, если ты не вытащишь меня я тебе клянусь, что в следующий раз ты увидишь меня только под слоем земли, — затравленным шепотом жаловался бард. — Хо-хо, неужели есть женщины, от общества которых ты готов убежать на тот свет? — Знаешь, если бы мне предложили выбрать — провести месяц с разъяренной Йеннифер или четверть часа с этой женщиной. Я бы выбрал Йен. Серьезно. Кстати, твоя комната. Наша соседняя. Но надеюсь, нас не будет здесь уже к ночи. — Мне все еще нужно разобраться с призраком, — напомнил ведьмак. — Да брось, даже тебе иногда приходится переступить через свои ведьмачьи принципы. А тут такое дело, ради лучшего друга! Ну, пожалуйста, Геральт, я больше так не могу, — умолял Лютик. — Хорошо, допустим, а что потом? Вот убежим мы с тобой в закат сейчас, думаешь графиня не достанет тебя снова? Помнится мне, ты собирался участвовать в турнире бардов в Новиграде, а это чуть больше чем через месяц. — Черт, ты прав. И что нам делать? Она ведь меня из-под земли достанет, — он остервенело пнул ножку кровати. -Буквально. Посмотри на беднягу Остапа. Если ты его убьешь мне даже будет его не хватать, мы так хорошо с ним сошлись. Эти томные вздохи под дверью, шорохи и хлопающие ставни. — Нельзя убить уже мертвого. — Точно, ты у нас тут экзорцистом подрабатываешь. Так что мы будем делать? — Думаю, нам нужно заставить ее по какой-то причине выкинуть нас взашей отсюда. Сделать что-нибудь отвратительное для нее. Есть идеи? — Эээ… Нет. Оливия не любит персики, но вряд-ли она выставит нас, если мы засыпим ее фруктами, скорее, посчитает меня очаровательно милым и задушит в своих необъятных объятьях. — Да, случай действительно тяжелый, — почти сдержал ухмылку Волк. — Геральт, — укоризненно посмотрел бард. — Что? Мне нужно осмотреться, знаешь. Если есть предложения можешь озвучить. — На моей могиле напиши «умер от губ ядовитой любви». А когда пойдешь на призрака не пытайся снять проклятье, единственное его желание — забрать ее с собой на тот свет и больше никогда не видеть. — Лююютииииик! — зазывающий сладкий голос снизу. Лицо барда искривила гримаса боли и отчаяния. — Пожелай мне быстрой смерти. Ужин в шесть. Только попробуй не прийти. Положение было и правда, так себе. На призрака у ведьмака уйдет от силы полчаса, а что делать с Лютиком он не знал. Использовать аксий на дамочке был не вариант — слишком кратковременный эффект. Применить к ней силу Геральт не мог, она все же дама. Просить помощи у Йен — слишком долго, Лютик был близок к тому, чтобы разделить судьбу несчастного художника. Поэтому Геральт выбрал лучший вариант, который всегда работал безотказно — занять голову чем-то другим. И пошел осматривать комнату художника. Комната Остапа опрятностью не слишком отличалась от комнаты Лютика. Тот же хаотичный разброс мысли, но педантичная аккуратность в работах. Остап был действительно хорош — портреты дышали жизнью, пейзажные зарисовки веяли свободой и духом природы, а натюрморты выглядели очень аппетитно. Ведьмаку было жаль художника, и он определенно не хотел той же судьбы для своего барда. Послонявшись по комнатам, подготовив все оружие и заготовив эликсиров, с благими намерениями ведьмак поплелся вниз. Когда он спускался, он слышал, что Лютику почти удалось уговорить Оливию пойти прогуляться. — И правда, у вас чудесный сад, графиня. Я был бы рад, если б сама хозяйка показала его мне, — когда Геральт хотел, он тоже мог быть учтивым. — Ох, ну раз вы двое настаиваете. Всевел! — она обратилась к брату, не спускавшему с Лютика жуткого собственнического взгляда. — Будь душкой, собери ребят, скажи, что мы идем на прогулку. — Конечно, сестренка, — ну и голос, словно наждачку проглотил. — Разве вам не нужно подготовится к битве с призраком, Геральт? — повернула она свои холодные глазки к ведьмаку. — Я узнал все что нужно и готов более чем. Но выманить призрака раньше срока я, увы, не могу, — он печально развел руками. — Тогда, чтобы скрасить ваше ожидание, мы с моим Лютичком покажем вам сад! Правда, солнышко? — Конечно, дорогая, — и бард позволил Оливии повиснуть на его локте. Когда они вышли их ожидал эскорт такого размера, какой не сопровождал даже королей. Геральт удивленно вскинул глаза на барда и тот ответил ему мертвой улыбкой. Да, графиня явно не была идиоткой, даже Геральту было бы проблематично справиться с такой толпой. Значит побег точно отметается, надо брать хитростью. Сад и правда был чудесный, по крайней мере та его часть, что была видна из-за спин их конвоя. Невообразимое множество деревьев, чуть ли не со всего континента. Там были даже теплицы с цветами из Заррикании. — С вами всегда ходит такая большая… м-м, свита? — не удержался ведьмак. — О, я люблю проводить время со своими людьми, — просто ответила она. — А теперь посмотрите сюда, этот балкончик построил мой отец, когда я была совсем еще крохой, чудесный вид правда? Балкон или просто ограждение перед обрывом, действительно открывал потрясающий вид на поля. Балкончик был маленький, и всей свите пришлось пропустить их вперед, и дышалось наконец-то свободнее. Поля, раскинувшиеся до самого неба, прерываемые путаницами дорог и маленькими поселениями. Неподалеку медленно крутили своими крыльями мельницы, как огромные птицы, рвущиеся в небо, но слишком тяжелые, чтобы улететь. — Вы стоите слишком близко! — графиня постучала своим веером ведьмака по руке. — Простите? — С моим братом! Вы стоите слишком близко, отойдите! Мужчинам не следует находиться так близко друг к другу, особенно в такой обстановке! — и она оттащила Белого Волка от братца с силой, которую не ожидаешь увидеть в такой хрупкой даме. Интересно. Возможно, Геральт знал как вытащить Лютика, но ему нужно удостовериться. Весь оставшийся вечер он пытался как можно более ненавязчиво прикоснуться к Лютику, желательно под самым носом графини. Получал свирепые взгляды от Оливии или же наблюдал, как она отводит барда подальше. Странно, что Лютик от манипуляций ведьмака бледнел еще больше чем графиня, но Геральт решил, что с бардом он разберется позже. Без пяти одиннадцать ведьмак отправился на встречу с призраком. В одиннадцать пятнадцать Геральт нес трофей хозяйке. — Ох! Так чудесно, что он больше не будет доставлять нам неудобств, правда Лютичек? — она радостно захлопала в ладоши. — Несомненно, душа моя. — Вот ваша плата, но вы, разумеется, можете оставаться до утра, — развернулась она к ведьмаку. — Благодарю вас, — он припрятал деньги в карман. — И могу я попросить вас об услуге? — Все что угодно, дорогой. — Во время схватки с призраком, он ранил меня в спину и мне никак не обработать рану самостоятельно, — он указал себе за спину. -И вам нужен лекарь? — Уверяю, что помощи Лютика будет достаточно. К тому же мы уже встречались с ним раньше и он уже оказывал мне подобного рода помощь. — Раз так, то конечно. Я подожду вас здесь, — графиня нахмурилась и задумчивым взглядом проводила обоих мужчин. Как только дверь в комнату ведьмака закрылась за ними, Лютик взволнованно обратился к белоголовому. — Что? Ты что ранен, Геральт? Я конечно могу зашить, но разве раны от призраков не нужно обрабатывать особым образом? — Да в порядке я, ты же хочешь отсюда выбраться, так? — бард расслабленно выдохнул. — Да, но я не понимаю… — Просто доверься мне, ладно? И, подыграешь? — ведьмак довольно сверкнул глазами. — Да, конечно, а что мне делать? — энтузиазм барда взлетел не до небес конечно, но явно повыше чем при виде Оливии. — Просто расслабься. А сейчас нужно подождать. Ждать им пришлось недолго. Снедаемая любопытством и сомнениями графиня отправилась посмотреть, что же там делается. Геральт слышал ее осторожные шаги. — Веришь мне? — уточнил ведьмак. — Да, — привычный полный доверия взгляд. В момент, когда графиня открывала дверь, Геральт подошел к Лютику и увлек его в мягкий осторожный поцелуй. Ведьмак чувствовал как напряглось тело барда, но руки послушно обвились вокруг тела белоголового. Они услышали, как разбилась чашка с водой, которую Оливия держала в руках. — Вам стоило постучать, — оторвавшись, Геральт приобнял барда, нахально смотря на женщину. — Я!.. Вы!.. Вон из моего дома! Сейчас же! Если кто-нибудь увидит вас через пять минут на земле моего отца, они без промедления убьют вас! — кричала женщина, и отшатнулась когда Геральт прошел мимо нее. Притихший Лютик следовал за ведьмаком. Им пришлось очень быстро бежать до Плотвы, и еще быстрее скакать в лес, видимо графиня не хотела ждать обещанных пять минут и спустила им вслед собак. Геральт предполагал, что это будет забавно, но чувствовал испуганное дыхание за спиной, и напряжение, которое бушевало в барде и, ну да, он немножко нервничал, что сделал что-то не так. Возможно, ему стоило предупредить Лютика, что он собирается делать, но он был почти на сто процентов уверен, что чувства у них взаимные. Да даже если нет, вряд-ли бард испытывал отвращение, ведьмак не раз видел мужчин, выходящих из комнаты барда. — Геральт останови Плотву, — еле слышно пробормотал Лютик, когда они были уже далеко в лесу. — Стой, стой! Геральт! Стой! Я не могу! Не могу! Волку понадобилось некоторое время, чтобы притормозить разогнавшуюся лошадь, и едва они замедлились, Лютик вихрем слетел с Плотвы. — Все в порядке? — спросил ведьмак у отвернувшегося барда. — Я сделал что-то не то? Прости, если я… Если ты не хотел, наверное мне стоило предупредить тебя… Если хочешь, чтобы я ушел я уйду, можешь забрать Плотву и доехать до Новиграда… — Я… не в этом дело Геральт. Я не хочу чтобы ты уезжал, — Лютик все-таки повернулся. Под светом луны белоголовый разглядел слезы в глазах барда. Если вы думаете, что у ведьмаков нет сердца, то что только что треснуло у Геральта в груди? Неужели он ошибся? — Лютик… — он подошел ближе, но бард дернулся в сторону от него. — Я просто не трогай меня, ладно? — попросил он, выставляя руки в защитном жесте. — Вот сейчас я окончательно запутался. Что происходит, Лютик? — Я… Это тяжело, Геральт. И я… Боже, это унизительно, — бард выглядел как побитый котенок и ведьмак не знал, что ему делать. — Лютик, если ты не хочешь говорить… — начал он. — Всевел трахнул меня. Возможно, не один раз. Возможно, достаточно грубо, чтобы это было больно. И теперь каждый раз когда до меня дотрагивается кто-то мужского пола я вижу его мерзкую всевельскую рожу. — протараторил Лютик, снова отворачиваясь. Геральт сначала удивился признанию, потом разозлился, потом захотел поддержать Лютика, затем вспомнил, что тот попросил не трогать его и разозлился еще больше. — Ты думаешь что я слабак, да? Прости, я не должен был тебе говорить, и вообще это глупо. Я пойду. — и он на полном серьезе пошел в сторону леса. Видимо, он увидел в молчании Геральта отвращение. — Лютик! Стой, подожди. Я не считаю тебя слабаком, никогда не считал, ты же знаешь. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал, и я все еще иногда задаюсь вопросом, что ты находишь в путешествиях со мной, — Геральт посчитал, что раз уж раскрывать все карты, то нужно сделать это до конца. — А что до того ублюдка, хочешь я убью его? — ведьмак был более чем готов сделать это. — Не нужно. Ты…ты правда думаешь так? — такая надежда светилась в его взгляде. — Да. — Но что? Почему? Я ведь… — Потому что я люблю тебя, идиот ты несчастный, — перебил его Геральт, полностью отпуская ситуацию и свято надеясь на лучшее. Сказать, что Лютик был в шоке, это ничего не сказать. Последний раз он был так сильно удивлен, после слов Геральта, что его пение как пирог без начинки, но сейчас это было приятное удивление. — Я даже… Неужели я не ослышался? Сам Геральт из Ривии за последние пять минут сказал столько слов? Сказал «прости» и «я тебя люблю» за пять минут разговора? Видимо сегодня и правда ночь чудес, — нервно хохотнул Лютик. — Очень смешно. — Я тоже люблю тебя. — уже серьезно сказал бард. Он подошел ближе, взял Геральта за руку, поднял на него взгляд и все-таки отпустил. — Всевел? — грустно уточнил белоголовый. — Всевел. — Это нормально. Нам некуда торопиться, не будет же этот урод сидеть в твоей голове вечно? — Не думаю. — Мы все еще можем вернуться и убить его, — предложил ведьмак. — Геральт, нет, — привычные интонации вернулись в голос барда. И привычное выражение лица тоже медленно появлялось. — Как хочешь, Лютичек, — и он получил болезненный тычок под ребра. И они оба наконец рассмеялись. Следующей ночью, Лютик обнял его во сне. Через четыре дня они обнимались вполне осознанно. Через неделю целовались как безумные, разворотив комнату Лютика еще раз. Через день после этого в спальне Лютика пахло сексом. Имя Всевела навсегда осталось где-то там в ночном лесу. Возможно, Геральт отлучился все-таки на пару дней из Новиграда, и возможно, некий Всевел больше никогда не сможет оставить потомство. Но как говориться, не пойман — не вор.