Позвони мне, если осмелишься

Гарри никогда даже не думал заниматься чем-то подобным, но проигранный спор Симусу и обет по пьяни могут поменять многие взгляды на жизнь. Именно поэтому он сидел на кровати в пустой комнате в самый разгар вечеринки и пытался решиться набрать номер. Пытался уже пятнадцать минут, но было... стрёмно. Простое «стрёмно», потому что это самое подходящее слово. Будь он хотя бы у себя дома – да, может быть, ему бы было даже любопытно, интригующе, но вот так, на чужой постели в чужой комнате в чужом доме, когда за дверью слышится громкий смех, а лёгкое запирающее, как известно, далеко не всегда гарантирует конфиденциальность, особенно когда ты пьешь с коллегами по службе. Время шло, и Гарри начал бояться, что Симус наложил какие-то чары на случай, если проигравший решит тянуть до последнего, поэтому он всё-таки быстро набрал номер и нажал клавишу позвонить, по-детски зажмурившись, ожидая ответа с другого конца линии. – Здравствуйте, вы позвонили в "Шёпот вейлы", если это ваш первый звонок, нажмите один, если вы хотите поговорить с кем-то конкретным, то наберите необходимый добавочный. Надеемся, что разговор будет приятным, – Гарри открыл глаза, чтобы трясущимися пальцами раскрыть клавиатуру мобильного и нажать первую клавишу и вновь прижать телефон к уху, обнимая себя другой рукой. Ожидание немного затянулось, и приятный женский голос оповестил, что в это время суток многие работники заняты, поэтому стоит совсем немного подождать, и Гарри вновь зажмурился, стараясь не представлять, что делают остальные клиенты в данную секунду, занимая время "работников". – Добрый вечер, – голос оказался удивительно приятным, и Гарри почти подскочил от неожиданности, когда мелодия, поставленная вместо гудков, прервалась. – Добрый, – голос слегка дрогнул, но он постарался не акцентировать на этом собственное внимание, – эм, я... – Вечер выдался немного скучным? – собеседник замолк, ожидая ответа Гарри, но тот не нашёлся, что ответить, – я тоже немного скучаю сегодня, если честно. Я думаю, мы можем помочь с этой проблемой друг другу? – еще одна пауза, – может, опишешь мне себя? – Я... да, конечно, – Гарри замолк, облокотившись локтями о свои колени и отгоняя случайные мысли о том, что голос казался очень знакомым и, черт, до одури чарующим, – эм, я... я высокий. Он вздохнул глубже и, вспомнив, что все равно не отделается раньше, чем исполнит «то, для чего звонят в секс по телефону», откинулся на спину, растягиваясь на кровати. – У меня тёмные, почти чёрные волосы. Широкие скулы... Я не знаю, что конкретно ты хочешь узнать? – на другом конце провода послышался лёгкий смешок, а потом выдох, который почему-то отпечатался в сознании Гарри. Нет, что-то с этим голосом определённо не так. Может быть, не будь у «работника» такого классного голоса, он бы и смог расслабиться, но, черт, то, как он говорил... Каждая его мышца застыла в напряжении, не давая расслабиться и забить на мурашки. – Только то, чтобы ты хотел, чтобы я знал. Хочешь, я опишу тебе себя? – Да, – быстрее, чем он смог осознать. – Я сейчас лежу на кровати в спальне. У меня длинные ноги, и одна из них свешивается с кровати, а другую я стараюсь прижимать сильнее к матрасу. Знаешь, это помогает мне... сдерживать себя, когда я слышу такие приятные голоса, – он замолк на секунду, а Гарри попытался вспомнить, что это все не правда. Это его работа. Только работа. Он, наверное, и не дрочит-то по-настоящему, ему ведь только надо, чтобы клиент так думал. Правильно...? – Что ещё? – голос Гарри немного охрип, и он тяжело сглотнул, фокусируясь на шуме за дверью, чтобы отвлечься на секунду. Только на секунду, чтобы почувствовать, что в этом мире существует что-то еще, кроме этого голоса. – На мне только трусы, но я могу их снять, если хочешь. Тебе нравятся скулы? Мне кажется, да. Думаю, у меня они не такие широкие, как твои, но они высокие, идеально подходят к моей очень светлой коже. Ты бы хотел укусить меня за скулу? – послышался еще один выдох, и Гарри снова закрыл глаза, представляя себе эту картинку слишком ярко, чтобы он была простой фантазией. – Я бы хотел оставить на ней след. Думаю, что на твоей коже мой укус бы выглядел идеально. Он бы выделялся фиолетовым так ярко, что сразу же привлекал к себе чужое внимание, – Гарри резко замолчал, открывая глаза и упираясь глазами в белый потолок, анализируя собственный короткий монолог. Какого хрена... Это магия, не иначе. Магия этого чертового голоса со знакомой ноткой, которую он никак не мог узнать. – Ты бы хотел, чтобы все знали, кому я принадлежу, да? Чтобы дрочили на меня так, как я сейчас на тебя, но понимали, что я только твой, правда? «Блять» – это все, что мог выдавить про себя Гарри, расстёгивая джинсы и косясь на дверь. Нет, он должен был кончить, Симус это подразумевал, диктуя обет, но Поттер не думал, что все будет вот так. Настолько... ярко, так, что хотелось выть и чертовски не хотелось быть одному. Хотелось прочувствовать этот голос собственным ртом, этот грязный рот своим членом. Мерлин. – Но это не правда, да? – он не знал, зачем, просто осознание пришло неожиданно, заставляя замереть до того, как он успел спустить бельё вслед за джинсами, – Как часто ты лежишь вот так, разговаривая с какими-то парнями и надрачивая себе? – Он закрыл глаза, все-таки снимая белье и в первый раз проведя по вставшему члену, чувствуя, как дрогнула левая нога, – У тебя очень грязный рот, правда? – Салазар..., – Поттер вздрогнул, но не смог открыть глаза, просто не хотел. Слишком ярко была та картинка, в которой он сейчас существовал, – у тебя рот грязнее, чем у меня, тебе не кажется? И, черт, – речь прервалась, и Гарри вслушивался в шумное дыхание и еле различимые пошлые звуки движения чужой руки. Хотя, если быть честным, он не был уверен, реально ли это, или только его воображение, – твой рот настолько грязнее, что я еле сдержался, чтобы не кончить прямо сейчас. Но я пока держусь, ведь ты пока не разрешал мне, да? – Гарри открыл рот в немом крике, потому что кричать хотелось так сильно, что сводило челюсть. – Не разрешал. Я должен кончить первым. Это ведь твоя работа, да? Главное, чтобы было хорошо мне, и ты сделаешь все для этого, не так ли? – Гарри, до этого пережимавший член у основания, стараясь не шевелиться, наконец снова начал двигать ладонью, сжимая руку, казалось, слишком сильно, получая почти извращенное удовольствие. Ему так хотелось сейчас все делать медленно, чтобы прочувствовать каждое ебаное мгновение чужого сдерживаемого удовольствия и своего, слишком острого, чтобы терпеть очень долго, но он держится. Старается. – Да..., – голос стал еще ниже, и Гарри, не сдержавшись, тихо простонал, запрокинув голову, прижавшись затылком к жёсткому матрасу. Чёрт, этот голос... Такой знакомый и новый одновременно, он убивал его шёлком, сквозившим в каждом звуке. Невозможно..., – Я никогда не дрочу на клиентов, потому что это мешает их удовольствию, мешает концентрации, но ты особенный, да? Ты заставляешь меня мучиться, ты наслаждаешься моими страданиями. Несколько минут не было слышно ничего, кроме дыхания. Они заряжались друг другом, представляли, представляли, заставляя фантазию работать на максимуме. – Я бы хотел, чтобы ты кончил сейчас мне на лицо, – Хриплым голосом, и Гарри почти подавился воздухом, ускоряясь, – чтобы я забрал часть твоего вкуса, а остальное ты размазал членом по моим щекам, глазам, губам, чтобы сперма еще сильнее контрастировала с засосом, который ты мне оставил. Помнишь? На скуле. Мне придется так ходить на работу..., – он прокатил слово «работа» на языке, выделяя первую букву так, что Гарри почувствовал, как по телу прошла судорога, и стало слишком хорошо. Блядь, просто невозможно хорошо. – Я бы сейчас так хотел вжать тебя в эту кровать и отдрочить так, чтобы ты увидел звезды перед глазами. Или, может быть, даже взять в рот, чтобы ты прочувствовал мой грязный рот. Ты же именно об этом подумал, когда сказал это, да? Я бы дал тебе кончить первым в награду за то, что ты так долго терпишь сейчас, – Гарри почти не понимал, что говорил, потому что, блядь, он был чертовски близок. Он чувствовал, что не может держаться больше. – Чертов герой, – одна фраза, и Гарри с шоком распахнул глаза, тут же кончая так, что они тут же закатились, а все тело напряглось так, что, казалось, он вообще больше никогда не сможет пошевелиться. Блядь. Блядь. Блядь. Он глубоко дышал, пытаясь прийти в себя, вслушиваясь в тяжёлое дыхание на той стороне, пытаясь осознать понимание, которое только что пришло, когда он вспомнил, почему тот так тяжело дышал. – Ты можешь кончить сейчас, и я хочу, чтобы ты сделал это как можно громче, – он закрыл глаза, продолжая вяло двигать рукой по излившемуся члену, концентрируясь только на, блядь, чертовски громких стонах, которые пытался запомнить так, чтобы потом слышать их снова и снова у себя в голове словно эхо. Этот голос... этот чертовски знакомый голос. – Тебе хорошо? – Глупый вопрос, и на другом конце трубки послышался смешок. Гарри вяло улыбнулся. – Мой добавочный – четыре, три, семь, два, пять. Я знаю, что ты бы хотел повторить. Я буду ждать с нетерпением, – в трубке послышались гудки, и Гарри, лежавший с закрытыми глазами, резко подскочил, потерянным взглядом всматриваясь в экран телефона. На него тут же обрушились посторонние звуки, вкупе с громкой музыкой, доносившейся из-за двери и его собственным именем, которое орали его коллеги. – Блядь..., – он протёр глаза и нашарил в кармане палочку, пробормотав очищающее, – Это же не может быть он, правда... Он записал в заметках добавочный, пока он еще не выветрился из памяти, и, снова натянув джинсы, посмотрел на себя в зеркале при входе. – Я же не мог только что кончить от слов Малфоя, правда? В своих глазах он ничего не нашел, но где-то в глубине зрачка все еще можно было разглядеть представленную картинку, где на высокой скуле, прямо рядом с платиновой прядью волос, виднелся тёмный фиолетовый засос. Гарри вышел за дверь, пообещав себе не думать об этом до завтра.