Сон в руку

      Как заставить Алешу пойти спать во время гастролей? Хороший вопрос, ответ на который предстояло найти сейчас Коле и Максиму. Барабанщик сидел на подоконнике, прижав колени к груди и смотрел в окно. Он все ещё не снял костюм, хотя концерт закончился несколько часов назад, даже галстук не ослабил, в то время как гитаристы давно уже сменили сценический прикид на повседневную одежду. - Алёша. - тихо окликнул друга Максим. - Лёш!       Тот встрепенулся и неохотно отклеился от холодного стекла. - Что такое? - Час ночи, как бы. Спать лечь не хочешь? - А вы чего не спите? - Мы уже почти, Фома вообще успел в кресле задремать трижды. - отмахнулся Леонидов. - А ты, судя по всему, даже не планируешь ложиться. - Даже если не планирую, что с того? - Ну, мы, вообще-то, сначала ехали до этого города фиг знает сколько, без возможности отдохнуть, потом отыграли концерт с повышенной нагрузкой, а в пять утра нам опять ехать. - Алёша, я понимаю, что ты полуночник и сова в третьем поколении, но имей же совесть! - клюющий носом Коля присоединился к разговору. - Ребят, идите сами уже спать, я завтра нормально встану. - барабанщик снова уставился в окно. - Или просто не ляжешь. - возразил Максим. - А потом будешь вырубаться на любой поверхности и ныть, что тебе херово, и вешаться на Забла. - Лёша вжал голову в плечи и уткнулся лбом в колени. - О... Так в этом все дело? Ты из-за Андрея так, да?       Мурашов пробурчал что-то неразборчиво, но одногруппники уже все и так поняли сами. - Да все с ним будет в порядке, не переживай ты так. - В порядке... Подумаешь, на Скорой полуживого увезли, так, мелочи... - Не преувеличивай. - Коля тоже беспокоился за состояние товарища, но не позволял себе поддаваться настолько сильному чувству тревоги, охватившему барабанщика. - Со всеми бывает, в конце концов. На его месте мог быть и ты. - Лучше бы так и было. - Так, Алеша, - Максим нахмурился. - успокойся и ложись спать. Твоя паранойя Заблу ничем не поможет, а ты только вымотаешься. Завтра позвоним с утра и узнаем, как он там. - Мы завтра... Уже сегодня, уезжаем назад в Ленинград. - осторожно напомнил Фоменко и тут же об этом пожалел, потому что Лёша моментально вскинулся: - Это, получается, нам Андрея придётся тут кинуть? - Выходит, что так. - развел руками Леонидов. Признаться честно, он об этом как-то не задумывался до этого момента, как, впрочем, и остальные. - Чёрт... Но, в конце концов, это не такое уж захолустье, ничего страшного не произошло. - Ничего страшного? - сердито прищурился барабанщик. - Ах, ничего страшного? Да... - Тихо!       Фома остановил готовую вот-вот разразиться ссору. Остальные участники группы обернулись к нему, со всего размаху стукнувшему по дверному косяку кулаком. - Ваш скандал точно никому пользы не принесёт. Алёша, прекрати истерику и слезай с подоконника, ты не вздорная девица подросткового возраста, а их кумир. Макс, кончай на него наезжать, ему и так плохо. - Не только у него друг в больнице лежит. - Друг. - выделяет слово Коля. - Не только у него.       Каким-то чудом, сегодня особенно твердолобый Максим, всё-таки понял намёк и отошел от подоконника, где по-прежнему восседал нахохлившийся, как воробей, барабанщик. Кудрявый такой воробушек в красном галстуке. В другой раз Фоменко непременно посмеялся бы над внешним видом приятеля, но сегодня это выглядело скорее жалко, чем забавно. Хотелось обнять Лёшу и взъерошить непослушные кудри, но право на подобные действия имел только один человек. И именно он сейчас отсутствовал.       Леша неохотно стек с подоконника и даже скинул изрядно помятый пиджак с плеч. Ослабил галстук и застыл в таком виде в центре комнаты, всем своим видом показывая, что не рад непрошенным гостям. Коле и Максу ничего не оставалось, кроме как уйти к себе и надеяться, что Лёша все же действительно ляжет спать.       Когда за ними закрылась дверь, Лёша, обессиленный спорами, рухнул на пол, как подкошенный. Собрав остатки сил, он все же поднялся и, раздевшись, лёг в кровать. Номер казался слишком большим и неуютным для одного. "Секрет" всегда брали два номера на двоих и Лёша привык к почти постоянному присутсвтвию другого человека рядом. И сейчас без него было совершено невыносимо. Слишком большая, а оттого пустая и холодная кровать, в ней не хватало второго человека. Одиночество давило. Мурашов обнял подушку и беззвучно заплакал, не в силах больше сдерживать свои переживания.

***

      Андрей последние пару дней выглядел откровенно неважно, но на все вопросы лишь отмахивался, устало улыбаясь, говорил что-то про чрезмерную нагрузку и переутомление и переводил тему. Учитывая их рабочий график, в это легко можно было поверить, они все валились с ног. И Лёша не обращал внимания ни на странный цвет кожи Андрея, ни на сильную слабость и ставшие регулярными приступы тошноты.       А потом стало уже поздно.

***

      Леша, выходивший покурить перед концертом, застал Заблудовского в гримерке. Тот сжался на крохотном диванчике, как будто бы задремав. - Забл? - Лёша прикрыл дверь гримерки. Гитарист никак не отреагировал. - Андрюш? - Мурашов кинулся у дивану. Мысль, что друг просто спит, он отбросил сразу. Заблудовский не имел привычки спать днем, тем более, прямо перед выступлением, в шуме и суете. Да и вид он имел совсем уж нездоровый. Его знобило, на висках блестели капельки пота. Лёша опустился на корточки и потряс Андрея за плечо. Тот слабо застонал. "Температура, наверное" - пришло барабанщику в голову. Проверить это рукой не представлялось возможным - его ладони были мокрыми от пота и горячими. В гримерке было слишком душно. Градусника, естественно, не было. Лёша аккуратно убрал растрепавшуюся челку и поцеловал Андрея в лоб. Горячий, очень. Сомнений в том, что Забл умудрился заболеть, не осталось. До концерта осталось сорок минут. Нужно было срочно найти Натаныча и предупредить его. Да и вообще Скорую вызвать, тут явно не 37°С, а что-то реально серьёзное. - Лёш?       Андрей открыл покрасневшие глаза и приподнялся на локтях. - Андрюх, лежи. - Мурашов обернулся. - Я сейчас позову кого-нибудь.

***

      Александрова Леша нашёл в коридоре, где тот разговаривал с кем-то из работников ДК, в котором "Секрет" сегодня выступал. Увидев одного из своих музыкантов, директор приветливо улыбнулся, но потом заметил испуг на лице барабанщика: - Что-то случилось? - У Забла температура. Высокая. Очень... - Так, пошли. Одного взгляда на пожелтевшее лицо Андрея директору оказалось достаточно, чтобы определить диагноз. - Гепатит. - Сказал он будничным тоном, как будто обсуждал погоду за окном, а не здоровье одного из своих подопечных, и вызвал Скорую.       Жёлтого и полуобморочного Андрея увезли в больницу, а остальные "секретовцы" и директор стали думать, что вообще делать в сложившейся ситуации. Отменить концерт за полчаса до начала не представлялось возможным.       Концерт отлично отыграли и втроём, но беспокойство не отпускало Мурашова. Судя по лицам Коли и Макса, они были в том же состоянии. Мало того, что Забл в больнице, так ещё им придётся оставить его здесь и уехать в Ленинград втроём.

***

      Уже после, когда они отбились от вездесущих фанатов и настойчивых журналистов и добрались до гостиницы, Лёша, до этого просто слегка нервничающий, совсем потерял покой. Его мучили мысль о том, что обеспокойся он состоянием Заблудовского чуть раньше и настойчивей, ничего бы не случилось. Нужно было не обращать внимания на отмазки и за руку тащить парня к врачу. Может, тогда бы обошлось без экстренной госпитализции.       Он курил одну сигарету за другой, не замечая, как трясутся руки. Остановится пришлось только когда чуть не поджег собственную прядь волос, прикуривая в очередной раз. К тому же, сигареты в пачке все равно кончились, а идти к ребятам и просить у них не хотелось. Не хотелось видеть вообще никого, кроме одного человека, но встреча с ним прямо сейчас была невозможна. Мурашов рвался в больницу сразу после концерта, но его не пустил Натаныч. - Его забрали прямиком в реанимацию, тебя сейчас не пустят к нему. - выговаривал директор понурившемуся Леше, как ребёнку. - С Андреем все будет в порядке, не волнуйся. Ты вовремя заметил, что ему плохо и врачи успеют принять меры, так что не стоит себя накручивать, сейчас от тебя уже ничего не зависит, и если ты будешь болтаться в коридоре больницы, то ничем не поможешь.

***

      Леша внезапно понял, что к старым проблемам со сном прибавилась еще одна: он отвык засыпать в одиночестве. Если быть точным, то без Андрея. Признать этот факт оказалось неожиданно легко. Они с Андреем все несколько лет "Секрета" проводили практически не расставаясь. Репетиции, поездки, концерты... Даже в редкие часы свободы, когда появлялась возможность отдохнуть в родном городе, они предпочитали быть вдвоём. Чаще всего, лет зависали в квартире одного из них, ночевали там, прятались остального мира за тяжёлыми пыльными шторами. Старый скрипучий диван, узкий и для одного, использовался ими обоими, когда лень было идти до спальни. Прижимаясь друг к другу, переплетаясь всеми конечностями. Если же они добирались до нормальной кровати, то Забл обычно обнимал Лешу со спины и, уткнувшись в плечо, засыпал мгновенно. Алёша млел в его объятиях и его, страдающего от бессонницы, быстро вырубало. Это стало настолько обыденным, что никто из них не представлял себе чего-то иного       Их отношения давно перестали быть дружескими. Они буквально жили вместе, вместе же спали. У них были общие интересы, работа. Лёша знал о вкусах Андрея, как в бытовых вопросах, так и в чем-то более возвышенном. Это работало и в обратную сторону. Кроме того, Заблудовский совершенно не умел готовить и чаще всего перебивался бутербродами или травился своей стряпней, чаще всего несъедобной.       Они не говорили о том, что между ними происходит, боялись нарушить хрупкое равновесие, испортить отношения. Не сказать, что их устраивала неопределенность, каждый хотел большего, но не знал, что об этом думал второй. Леше млел под рукой Андрея, перебирающего его кудри, а сам думал, что хотел бы отвлечь его от книги, поцеловать. Но нет... Он не мог...

***

      Леша долго метается, когда они прибывают в Ленинград. Куда ехать теперь? Домой, в пустую и пыльную квартиру, в которой он не был уже очень давно, или к Андрею, где он давно прижился? Имеет ли он право ворваться в квартиру Забла, пока там нет хозяина?       Мурашов чувствует себя вором, когда пробирается в чужую квартиру. У него уже год как есть собственные ключи. Андрей вручил их ему, когда Лёша просидел под дверью полночи, не сумев дозваться до заснувшего друга. С тех пор ему не так часто доводилось пользоваться ими: все же, они с Андреем почти всегда возвращались вместе. И сейчас он предпочёл бы, чтобы было так же.

***

      Когда Андрей возвращается, Мурашов встречает его и прямо с порога заключает в объятия. Немного ошалевший Забл ухмыляется: - Можно подумать, ты меня три года не видел.       Леша отрывается от него, только чтобы оглядеть. Андрей выглядит бледным, осунувшимся, но уже без болезненной желтизны. Волосы собраны в хвост, одежда повседневная, джинсы и свитер, хотя в больницу его забирали в костюме. Видимо, Натаныч успел передать кое-что из вещей перед отъездом в Ленинград. Забл, заметив пристальный взгляд друга, захохотал. - Я уже не жёлтый, нечего пялиться. - Я скучал. - бормочет смущенный Лёша, опустив глаза. - Я тоже, Алешенька. - руки Заблудовского обвивают его талию, крепко и надёжно удерживая. - Забл, - Мурашов зажмуривается и, решившись, выпаливает, понимая, что или сейчас, или никогда. - Ятебялюблю!       У него было больше трех недель в одиночестве, чтобы все осознать и обдумать. Даже если Заблудовский сейчас рассердится и прогонит его, Лёша не станет жалеть о том, что раскрыл свой секрет. Так будет лучше, чем таить бессмысленные надежды и иллюзии всю жизнь. - Я тоже. - повторяет Андрей и внимательно смотрит на него своими пронзительными зелёными глазами. - Уже три года как. - И ты молчал!? - Леша обиженно пихает его в плечо, хотя внутри легко-легко. От облегчения хочется прыгать и смеяться, и плакать одновременно. Кажется, будто бы он может взлететь, если вдруг захочет.       Андрей, видя его взбудораженное состояние, скучающим голосом выдал: - Кажется, у кого-то отказали тормоза.       Леша застыл на секунду, а потом они оба захохотали, как сумасшедшие. - Придурок. - Кто ещё из нас придурок? - возмутился Заблудовский. - Я с тобой в одной постели два года сплю, а ты до сих пор думал, что мы просто друзья? - Ну так Фома и Макс тоже во время поездок... - промямлил Лёша, чувствуя себя круглым идиотом. - Так на гастролях, а не все время, и не полуголым!       Мурашов покраснел, а Андрея снова пробило на смех. - Да успокойся, Алешка. - А мне тебя Софьей называть, что ли?       Заблудовский аж поперхнулся от неожиданности. - Точно придурок. - он привлек к себе Лешу и уткнулся носом в его плечо. - Зато твой. - Это точно.

***

      Уже вечером, лёжа на привычном диване, Алёша позвал: - Забл. - М? - приоткрыл один глаз успевший задремать Андрей. - Обещай, что больше не будешь умалчивать и преуменьшать проблемы со здоровьем. - Я и не скрывал. - он обнял барабанщика, задабривая. - А что это тогда было месяц назад? - Ты прям считал, что ли? - Я по тебе скучал. - Оно и видно. У тебя синяки под глазами жуткие. - И как это связано, по-твоему? - поинтересовался Леша. - Ты без меня не засыпаешь. - Андрей засмеялся и потрепал барабанщика по и без того взъерошенным волосам. - Я это ещё полгода назад понял. - Господи, это даже звучит неловко. - смущенный Лёша спрятал лицо на груди Заблудовского. - И всё-таки, Андрей, говори в следующий раз, если тебе станет плохо, не замалчивай, пожалуйста. - Я и не собирался, на самом деле. Просто меня слегка мутило, думал пройдёт. - Но не прошло. - Лешин голос звучал строго и одновременно обиженно. - Как ты вообще умудрился гепатит подцепить? - Просто руки не помыл. - гитарист пожал плечами. - Или посуда в поезде грязная была. Много вариантов, на самом деле. Я легко отделался - гепатит А всего лишь. Хотя, тут летальный исход тоже возможен, как и хроническая форма, едва отделался. Лёш, ну ты чего? - Мурашов обнял его крепче и сердито засопел. - Я же шучу. - А вот не надо. - Хорошо, не буду. - Андрей поцеловал его в кудрявую макушку. - В любом случае, повезло, что ты вовремя заметил. Я смог избежать чего-то более серьёзного. - Если бы я вовремя заметил, тебя бы в больницу вообще не положили. - Лёшенька, ну успокойся уже. - Заблудовский ловко вывернулся из цепких рук барабанщика и навис над ним. - Всё уже закончилось. Я здесь, я живой и даже относительно здоровый. Хотя, конечно, с едой такая запара... - Сам теперь буду следить за твоим питанием. - проворчал Мурашов. - И готовить тоже. Никаких больше бутербродов всухомятку, понятно? - О, мой прекрасный рыцарь черпака и сковородки! - Андрей закусил щеку изнутри, чтобы не заржать. - Я готов вечно питаться твоей стряпней! - И кто ещё из нас придурок... - Давай сойдемся на том, что мы оба. - Не сомневайся, завтра это подтвердят Коля и Макс. - Алёша зажмурился от удовольствия, когда пальцы Андрея прошлись по его спине. - Они меня даже с репетиции выгнали. - За что? - За кислую морду и унылую атмосферу. Сказали, чтоб без тебя не возвращался, а то смотреть страшно. - Дожили... Уже барабаны со сцены выгоняют. Как ты хоть концерт отыграл-то? - В ступоре. - честно признался Лёша. - А ещё Фома обещал ударить меня тарелками, чтобы придать бодрости духа, если не перестану распугивать фанатов постной рожей. - Ударил? - Нет, обошлось. - Мурашов потерся щекой о щеку парня. - но он был близок к этому. - Хочешь, завтра на репетиции я его гитарой стукну? - Не надо, ты ему уже и так палец сломал. - Да... Одногруппников нельзя бить, с ними надо дружить. - пробормотал почти заснувший Заблудовский. Лёша поцеловал его в висок и устроился поудобнее в объятиях. - Спокойного сна. - Спокойной ночи.       И впервые за долгое время Лёша наконец провалился в сон, не мучаясь от кошмаров.