Sparrow / Воробей

Трой Две недели спустя Пэдди Роуэн сказал, что я не смогу убежать от своего прошлого. Он был прав. Правда — это бегун, и в конце концов он тебя догонит. Он догнал меня. Правда была подана на блюде страданий моей прекрасной, наивной, жене с широко раскрытыми глазами. Я хотел бы запихнуть всю свою ложь в комок яда и засунуть себе в горло, проглотив боль, которую она чувствовала, чтобы ей стало лучше. Но я не мог. Я не сказал ей, что мой отец был ответственен за наш брак, потому что я не хотел, чтобы это опозорило мою семью, мою мать, меня самого. Я не хотел, чтобы она побежала с этим в полицию. Правда была моей, и я должен был ее расхлебывать. Один. Я даже не мог смириться с тем, что Брок и Каталина знали об этом. Но когда мы сблизились, все изменилось. Меня больше не волновала глупая гордость Бреннанов, но я все еще не сказал ей. Ей не нужно было знать, что мама бросила ее ради женатого мужчины. Она знала, ее мать похищена или убита, или просто сошла с ума, живя со стадом кошек в лесу. Я не хотел бередить эту старую рану Спэроу. Отношения между родителями и детьми были самой сложной вещью в человеческой расе, я знал это из первых рук, и этот шрам был слишком глубоким и нежным, чтобы вскрывать. Много гноя и крови пряталось за этой старой коростой. Это чертовски больно для нее. Не знаю, что хуже для Спэроу, то, как я похооронил ее мать, избавился от улик, или то, что я не рассказал ей обо всем этом. Одно было ясно точно — мои извинения не приняты. Это случилось через две недели после того, как я покинул больничную палату. Я ожидал телефонного звонка, но это не значило, что боль стала меньше. Я ответил на звонок одной рукой, а другой засунул чью-то голову в общественный туалет, полный дерьма. Не лучшая часть моей работы, но все же. — Последний шанс, приятель. Скажи мне, где найти подонка, который изнасиловал дочь Доны, и я оставлю тебе яйца, — я дернул его голову назад и зарычал ему в ухо. Дженсен, который звонил мне, говорил с другой линии. — Я не знаю никаких насильников. Жулик, с которым я имел дело, не ответил, поэтому я засунул его голову глубже в унитаз, на этот раз держа ее дольше. Возможно, это освежит его память относительно местонахождения парня, который изнасиловал ребенка моей клиентки. — Я не с тобой разговаривал, — сказал я Дженсену. — Что случилось? — Банковский счет твоей будущей бывшей жены, — процедил он сквозь сжатые губы. — Вот что. Она только что обналичила шестьсот тысяч долларов. Она обналичила чек Пэдди. — Спасибо, -я повесил трубку и швырнул телефон о грязную, густо исписанную граффити стену. Я испустил несколько сочных проклятий, прежде чем снова поднять голову мужчины. Он был немного фиолетовым. — Я только что получил очень плохие новости, и я в настроении для новых пыток. Последний раз спрашиваю, где этот ублюдок? — Ладно, ладно. Я скажу, — захныкал он. Меня охватило разочарование. Позор. Я надеялся немного повеселиться, выбивая из него дух. Потом я вспомнил, что больше ничего не было весело. Ничего не стоило делать, когда Спэроу нету рядом. Единственное, что я хотел, к сожалению, была она.