небо в алмазах

В последнее время я слишком часто выезжала вместе с пиратами на небольшие ночные чистки и дежурства. Было приятно снова вернуться в свою стихию: держать в руках снайперскую винтовку, отстреливать людишек и чувствовать превосходство над ними. Конечно, приходилось много часов сидеть в неудобных позах в самых различных местах при любой погоде, но я не особо страдала от этого. Люди же как-то сидят часами на своих рабочих местах в душных офисах. А здесь природа, чистый воздух и, к несчастью, тьма кровожадных насекомых. В очередной раз мы вернулись в лагерь около трех утра. И ясное дело, что все пошли отсыпаться. Я не стала исключением. Мне безумно хотелось упасть на кровать, обнять подушку и заснуть. Пока я делала хоть что-то во благо пиратов, Монтенегро бесился, что я выезжала ночными рейсами. Он думал, что я стану послушной девочкой и буду залезать к нему в штаны каждый раз, когда он лично этого захочет. Но это случится только тогда, когда Джейсон в розовой пачке сядет на шпагат и споет арию, посвященную ягодицам Монтенегро. Это была своеобразная месть за простреленную руку, за недоверие и тупость. Сняв винтовку с плеча, я аккуратно приоткрыла дверь и проскользнула в домик. Как заботливая девочка, я пыталась делать все тихо. Но, увы, не получилось. А все потому, что в последнее время я ездила в ботинках, которые приходилось крепко зашнуровывать. Они были классные, но снимать их было сплошным мучением. И в этот раз, резко дернув ботинок, я со всей силы ударилась коленкой об шкафчик, который пошатнулся, но устоял. От своей же неаккуратности я села на пол и закрыла рот рукой, чтобы сдержать приступ смеха. Когда в мою голову прилетело что-то круглое, мой лоб столкнулся с этим проклятым шкафчиком, и я уже засмеялась вслух. -Прости, - выдавила я из себя, вставая и потирая лоб, - я не хотела тебя разбудить. -У тебя охуенно получилось, - Ваас ухмыльнулся. – Продолжай в том же духе. Не, серьезно. Продолжай и будешь спать на улице. -На улице? – я хитро улыбнулась и как можно соблазнительнее стянула с себя толстовку. – А если мы договоримся? -Зачем договариваться, если можно просто выебать? -Да ну тебя, - оказавшись на кровати, я поняла, что слишком много работала в последнее время. Мышцы неприятно ныли. Все болело. -Сегодня Белоснежка притащит свою задницу к нам на бал. -Джейсон? – я открыла глаза и повернулась к Ваасу. – А что так? Цитра его заебала? -Он хотел напасть внезапно, но его сдали два уебка из его же лагеря. -Какая жалость, – тихо прошептала я, чувствуя, как медленно ухожу в царство Морфея. И, кажется, Монтенегро говорил что-то еще, но я уже не могла сосредоточиться на его словах. Я просто вырубилась, пока он толкал свою речь. Пока он не орет, его монотонный голос может творить чудеса. Проспав шесть часов, я уже могла адекватно соображать, и мне не понравилось то, что Ваас собирался заманить Джейсона прямо в сердце лагеря. Мне не нравилось, то, что все здесь собирались устроить ложную вечеринку, чтобы Джейсон думал, что пираты расслаблены и уязвимы. В этом плане было множество нюансов, которые могли сыграть против Монтенегро, но тот и слушать ничего не хотел. Хотя может я слишком рано включила паникера? Пусть творят, что хотят. А потом, если все пойдет через жопу, я буду ходить с довольным видом и постоянно напоминать всем, какие они мудаки. Но Ваас свято верил, что Джейсон не сможет противостоять целому лагерю. Тогда какого хера пираты до сих пор не могли поймать какого-то паренька, который оружие держит вторую неделю? Почему целые базы с обученными наемниками не могли противостоять Джейсону? Он уже дохера всего разрушил и умудрился ничего себе не сломать. Что это за поебень такая? Мне ничего не хотелось делать, поэтому я валялась в домике на кровати, в надежде, что меня никто не найдет и не будет выносить мне мозг. Но перед этим набрала фруктов. На случай, если про меня действительно забудут. Покопавшись в своей сумке, я нашла кое-что из своего мрачного прошлого. Маленький кулон с темно-бардовым камнем на серебряной цепочке. Подарок матери, который я долгое время носила и не снимала. А после больницы он затерялся среди моих вещей, и в суматохе я совершенно про него позабыла. Теперь же он снова лежал в моих руках, и я испытывала странные чувства. Я снова проматывала в голове свое прошлое. Моя мать, ее звали Элизабет, никогда не стремилась унизить меня, причинить вред, как это постоянно делал отец. Но идеальной матерью она не была: никогда не интересовалась моим здоровьем, не учила меня быть девушкой, не рассказывала мне ничего о себе. Долгое время она жила в свое удовольствие, была настоящей красавицей, на которую обращали внимание все: дети, мужчины, женщины. Ей нравилось слушать комплименты, видеть, как мужчины пожирают ее глазами. И я прекрасно знала, что ее собственный муж вызывает у нее отвращение. С ним она была только из-за денег. Как банально, не так ли? После рождения моего непутевого брата Элизабет сильно изменилась как внешне, так и внутренне. И уже стала открыто презирать меня, потому что она старела, а я была ее молодым продолжением. Ее красота угасла, и она не могла с этим смириться. Ну а потом они уехали, оставив меня на этом проклятом острове, который стал моим домом. И я больше ничего о них не слышала. Остров принял меня, хоть и не сразу. Первое время мне было плохо: я чувствовала себя потерянной, брошенной. Одиночество медленно пожирало меня изнутри. В тот момент появился Волкер со своей работорговлей и началась неразбериха, которая коснулась и моего сознания. Было забавно наблюдать, как близкие люди предавали друг друга ради денег, наркотиков, власти. Брат убивал брата, сын убивал отца, отец сына. Все вокруг медленно делилось на два лагеря. Новоявленные пираты развешивали по лесу трупы людей. Постоянно проходили казни. Райский остров превратился в военный полигон, в настоящий ад. В те времена я держалась рядом с Монтенегро, хотя он не испытывал от этого особой радости. Зачем ему лишняя обуза в виде мелкой сопли, которая слишком сильно выделялась из общей толпы и ничего не умела? Мне в голову приходили ужасные мысли: я хотела умереть, чтобы покончить со всем этим кошмаром. Но местные заботились обо мне и я не спешила сводить счеты с жизнью. Смотря на меня, они говорили, что я должна стать сильной. Ведь если меня оставили здесь, значит на то есть воля богов. А мне было все равно, что от меня хотели боги. Я не собиралась жить по их предписаниям. Кажется, именно тогда я решила, что мне будет легче найти свою погибель на поле битвы, сражаясь за чужие идеи. Тогда меня и начали обучать туземцы, с надеждой, что я стану их воином. Для них была честь научить меня всему, что они сами знали и умели. И я была у них на особом счету только из-за того, что судьба так жестоко со мной обошлась. Цитра тоже не сидела на месте. Она смогла стать для своего народа вождем. Она хотела сделать брата своим верным псом, который смог бы обеспечить ей защиту. Ведь он ради сестры был готов на все. Он убил впервые ради Цитры. Но их союз продлился не долго. Цитра была ебанутой, а Хойт предложил Ваасу то, что сестра не могла. Мне до сих пор не известно, зачем она хотела избавиться от меня, но возможно ее просто пожирала ревность. Ее народ любил меня, и она придумала идиотскую легенду, чтобы меня возненавидели. Народ то оказался падок на идиотские рассказы. Я сидела в подземелье храма, на холодном каменном полу несколько дней. Ваас пришел в ночь перед тем, как меня должны были убить. И, наверное, будет трудно забыть те грубые неаккуратные движения, прикосновения. Сбитое дыхание, мурашки по спине, жар от тела, а потом и сладкая дрожь. Я не сопротивлялась, хотя в тот вечер приятного было мало. В ту ночь, я окончательно поняла, чего хочу от этой жизни. И моя кончина не входила в эти планы. Но я была слишком юна, бессильна, чтобы спастись и продолжить жить. Меня постоянно охраняли взрослые мужчины с оружием. Что я могла? Цитра долго говорила, пока я лежала на каменном ложе. Вокруг были люди, которые оказались предателями. Я ненавидела каждого за их лицемерие, за веру в ложь Цитры. Они ведь знали, что я всего лишь ребенок, который остался без родителей. Какой к черту демон? Вокруг творился ад, а они творили хуйню, которая не имела никакого смысла. Когда Цитра резко замахнулась длинным ножом, мне показалось, что сердце мое уже остановилось и я мертва. Я закрыла глаза, услышала выстрел и резкую боль чуть ниже груди. Дальше я смутно помнила, что же произошло. Была лишь боль и жуткий хаос, который творился вокруг. Были крики, стрельба. А потом темнота, где, как мне показалось, время тянулось бесконечно. Через несколько дней я проснулась в комнате с белыми стенами. Потом появился мужчина в сером костюме, с пронзительным пугающим взглядом. Хойт Волкер. Мы говорили в закрытой комнате, где никого кроме нас не было. Тогда я молила его, чтобы он дал мне шанс. Я не рыдала, не билась в истерике. Я просто говорила, что могу стать хорошим наемником. Сейчас мне смешно. Нет, ну вы только представьте: маленькая девочка просит взрослого мужика взять ее в ряды наемников. И я все еще поражаюсь тому, что Волкер ответил согласием. Он передал меня в нужные руки, сказав, что если я не оправдаю его ожидания, он лично разделается со мной и это будет очень жестоко. И дал мне пять лет на обучение. Такой мощный стимул заставил меня добиться прекрасных результатов. Пять лет жестоких пыток в виде тренировок, постоянных убийств, ран и унижений. Днем я тренировалась, ночью работала в его клубе. Он делал все, чтобы я сломалась, чтобы он смог избавиться от меня. Но я смогла выдержать все: три часа сна каждый день, тяжелые нагрузки, шумную ночную работу. Ему нравилось, что я ничего не просила, никогда не ныла по мелочам, покорно молчала, выслушивая его унизительные замечания и могла постоять за себя. Конечно, у Хойта есть огромное количество наемников, которые намного опытнее меня и которым он доверяет самые серьезные заказы; им он доверяет свою жизнь. Вот именно поэтому Волкер так спокойно оставил меня на острове. Ему было все равно, где я: от моего исчезновения ничего не поменялось. Хотя личный снайпер под рукой всегда нужен. И на встречи, где внезапно потребуется прострелить кому-то голову, намного приятнее ходить с молоденькой симпатичной девушкой, нежели с хмурым амбалом, покрытым татуировками. Но это мелочи. Когда-нибудь я спрошу его, почему он дал мне шанс. Почему сразу не избавился от сопливой девки. Мне всегда казалось, что во всем этом свою роль сыграл и Монтенегро. Ваас не был тем мужчиной, с кем бы я хотела просыпаться каждое утро. Я не страдала от безумной любви к нему. Меня иногда раздражала его импульсивность, его агрессия. Хотелось взять и уебать чем-нибудь тяжелым. Между нами была привязанность, которая порой может быть сильнее непонятных эмоций, которые люди называют любовью. Монтенегро был мудаком, но мне было приятно каждое утро слушать его вопли, крики. Смотреть, как он расправляется со своими жертвами. Он прекрасно меня знал, и с ним я могла быть настоящей Лис со своими тараканами в голове. Мы ничего друг от друга не требовали, и если проскакивала искра между нами, то все было без обязательств. Спустя столько лет, я могла составить ему конкуренцию, но не видела в этом необходимости. Его боялись и уважали, а я не слишком любила доказывать людям, какой жестокой и властной я могу быть. И мне было бы трудно контролировать все это общество наркоманов. Им нужен такой предводитель, как Монтенегро. И никто другой. Дверь хлопнула, и я откинула все свои мысли о прошлом. Они слишком портили мне настроение. -Пора занимать позиции, – спокойно произнес Ваас и кинул мне мой ремень с пистолетом. -Ты когда-нибудь думал, что мог бы жить другой жизнью? Быть бизнесменом, актером, певцом? Завести семью? -Для таких ебанутых мыслей у меня нет времени. Судьба, пророчество. Эта хуйня меня никогда не интересовала. Я здесь, я Ваас, и остальное меня не ебет, - Монтенегро подошел ближе к кровати и посмотрел на меня с ухмылкой. -Как жаль, - тихо произнесла я, лежа с закрытыми глазами. -Ты задницу от кровати собираешься отрывать? -Нет. Монтенегро резко потащил меня за ногу к себе. -Поднимай. Свою. Задницу. -Не. Подниму, – ответила я, передразнив голос Монтенегро. - И можешь мне не угрожать, я тебя не боюсь. На самом деле я в любом бы случае встала, но когда появляется шанс выбесить Вааса, я не могу себе в этом отказать. И он прекрасно понимал, что я всего лишь играю на его нервах. Кинув на меня злобный взгляд, Ваас поставил колено на кровать между моих ног и наклонился, прижимая мои руки к кровати над моей головой. -А как же угрозы? – я улыбнулась, как ни в чем не бывало, хотя мужчина слишком сильно сжал мои запястья, и я могла бы уверенно сказать, что это больно. -Тебе не кажется, что ты стала слишком смелой? – Ваас ухмыльнулся, еще сильнее сдавливая мои запястья. Только Монтенегро хотел наклонить голову еще ниже к плечу, как дверь распахнулась и на пороге оказался пират в светлой майке с черепком. Открывать дверь с ноги в личные апартаменты своего босса слишком невежливо. И слишком опасно. -Босс! Эээ … - парень смутился, застав нас в таком положении. - Там… эээ... начинаем короче. -Стив, блять, тебя учили стучаться, мудак ты косоглазый? – Монтенегро резко встал, подходя к своему подопечному. Я села на край кровати, поправляя майку. -Я не знал, что вы тут … - Стив посмотрел на меня, и я с невинной улыбочкой помахала ему рукой, пока Ваас стоял спиной. -Съебись, амиго. Живо. Парень быстро вышел, нервно поправляя ремень от своего автомата на плече. Наверное, он еще долго будет бояться заходить к Монтенегро. -Ты в этот раз будешь без винтовки, - сказал Ваас, вставляя обойму в свой пистолет. -А стоит ли так рисковать? -Хойт говна рядом с собой не держит. -Вот именно поэтому он отправил тебя подальше. Я знала, что после этих слов Монтенегро психанет, поэтому сразу побежала на улицу. Единственное, что успел мужчина, это кинуть в меня моим же ботинком. Но тот пролетел немного мимо. Второй тоже. Зато я от души посмеялась и мне стало весело. Самое то перед безумной операцией.