когда я умру

Питеру не хочется открывать глаза. Он знает и так — они проиграли. Мы проиграли. Фоном проходят голоса Квилла и его друзей, а уже через секунду Питер понимает, что перестает ощущать их присутствие. Но он упрямо не раскрывает глаз. Как в детстве. Питер знает, что он уже давно не ребёнок. Дети не отбивают по тёмным переулкам девушек от насильников. Дети не летают по Нью-Йорку вне снов в своей уютной постели. Дети не стреляют в лицо ублюдку, что пытал огнем пятилетнюю девочку. Дети вообще обычно не убивают. Детям не снятся люди, которых те не успели спасти. Ну или, как минимум, ни один ребенок не грезит о будущем с гениальным алкоголиком. Так что, да, Питер знает, что он уже давно не ребёнок, но все равно ему страшно открыть глаза, словно тот факт, что он ничего не увидит, хоть что-то изменит. Питер знал, что время, его время, было рассчитано по минутам: прощание с тетей, опоздание на экскурсию, бой с таинственными инопланетными врагами, долгий космический полет и вновь бой. Вся его жизнь, весь путь, который тот прошел, вел к этому моменту. Время было рассчитано. До секунды, до мельчайшего события, до последнего удара сердца… Сердца, которое сейчас сдавливает раскалёнными тисками. Как было бы глупо сейчас умереть от инфаркта. — Малыш… — Питер распахнул глаза, позволяя чутью мгновенно и безошибочно найти Старка. Что-то не так. В голове настойчиво билась мысль о том, что он упускает что-то важное. — Малыш… — Старк протянул к нему руки и, оступившись, рухнул на колени. Питер и сам не понял как оказался рядом, притягивая теплое тело наставника к себе. Что-то не так. Следовало приказать самому себе не думать, но не выходило, не получалось никак! Нужно приказать себе не думать, но мозг, словно старую пластинку, заело. — Мистер Старк… Неестественно лежащая голова, невиданная ранее седина на висках, разлетевшиеся кости, угольная чернота на половину лица, открытый рот, мертвые глаза коньячного цвета. — Мистер Старк! Лужа черной крови, обгоревшие пальцы, потухший реактор. — Нет! Нет! Нет! Мистер Старк! — Малыш, посмотри на меня! — дрожащими руками тот обхватил лицо Питера. — Давай, Паучок. Посмотри на меня. Питера словно встряхнуло. Ничего этого нет и быть не может. — Что происходит, Мистер Старк? Мистер Старк, пожалуйста. — Он перевел взгляд на ноги Старка: левая нога по голень осыпалась кучкой красноватого песка, правой же уже практически не было. — Мистер Старк, нет! Пожалуйста. Нет! Черт! — Посмотри мне в глаза, Питер. Давай, ты молодец. Я хочу посмотреть на тебя. — Мистер Старк, не надо, пожалуйста. Не надо! Мистер Старк… Тони! Тони, я люблю вас. Пожалуйста, Тони. Тот вовсе не выглядит удивлённым. — Прости меня, малыш. Я подвёл тебя. — Старк хрипит, захлёбывается словами и тянется, тянется, тянется все ближе и ближе к Питеру. Хотя куда уже? — Прости. Я л… — Его тело охватывает дрожь и уже через секунду, вместо теплого дыхания на губах, вместо обжигающего тела в руках, вместо сумасшедшего страха, вместо вопящего паучьего чутья Питер чувствует лишь пустоту. Мгновение. И ничего. Питер не видит ничего вокруг, только на границе сознания слышит голос Стрэнджа: «Так было нужно». В следующее мгновение Питер остаётся один. Лишь он и бесконечная пустота. Резкое, до боли, одиночество. Тони Старк мертв. Тони больше ему не улыбнется. Тони не отругает его за беспечное отношение к своей жизни. Тони не будет изображать «твоего дурацкого кота из Шрека», прося сварить кофе. Тони не отмажет его от школы, чтобы опробовать новые шутеры. Тони больше не встретит его в мастерской, перемазаный машинным маслом и гарью. Тони не будет смущать его, флиртуя с Мэй. Тони больше не ворвётся, сверкая глазами, в гостиную, насквозь пропахший чужим дорогим парфюмом и сексом. Тони не разбудит его в три часа ночи, чтобы обсудить очередное нововведение в Марке. Тони не. Тони, его Тони, мёртв. Мёртв. Питер не верит. Не хочет верить. Это ведь невозможно. Невозможно! Питер ложится прямо на землю и кричит, кричит, пока его горло не перестает издавать даже хрипы. Его трясет, а перед глазами стоит Тони. Только протяни руку и вот, он — живой. Питер тянет, но ладонь подходит сквозь видение, рассеивая его. — Тони! Тони, Тони, Тони, Тони! — Питер еле слышно, ломано хрипит. — Тони! Питер улыбается. Жутко, обессилено, горько. Отчаянно. — Я тебя верну. — шепчет он чужому небу. — Я тебя верну. — клянётся незнакомым звёздам. — Я тебя верну. — говорит Питер. И верит в это.