Falling Away From Me

      Каждый раз, когда я пытался вспомнить своё прошлое, то перед глазами мелькали отрывки, в которых я был один. Разве родители не должны были следить за мой? Я всё время был один.       Почему вы храните фотографии? Делаете вид, что счастливы, но это всего лишь мгновенья, вы их забудете. Лишь на них я видел, как в моей жизни был кто-то рядом.       Я был жесток. Даже если я этого не помнил, мать рассказывала о моих попытках причинить кому-то живому вред. Я издевался над игрушками сдирая с них слои материи или связывал их, надеясь задушить, будто они были живы и их жизни находились в моих руках. Я не знал, что было правильно, а что нет, ведь учить меня "правильности действий" было некому. Никто не объяснял, что есть хорошо, а что плохо, так что я не видел разницы и выбирал последнее. Почему так происходило? Откуда я мог познать это желание навредить? Наверное это было заложено в каждом, но не многие проявили это как я.       В конце концов я взрослел, мне нужно было вливаться в общество. Я паршиво формулировал предложения и как отсталый спрашивал значение чуть ли не каждого слова. Это было нормально для моих лет, но мои намерения были далеко не из интереса. Я не знал как работает этот мир, поэтому приходилось буквально ходить по тонкому льду.       Я решил приглядываться к остальным и копировать их. Манера речи, движения, привычки — всё, что помогло бы мне выглядеть как другие. Я начал забывать себя и свою природу. Нужно было создать что-то новое, нового себя, чтобы не вызывать подозрений.       И тогда появилась ты.       Я строил тебя как песчаный замок, что к моему удивлению держался долго, пусть я и знал, что однажды ты начнёшь разваливаться. Я делал это не один. Ты продолжала быть всего лишь массой, что в скором времени стала иметь какие-то черты обычного человека. Все, кого ты встречала на своём пути, помогали мне творить тебя. И вот однажды ты смогла поравняться со всеми. Стать кем-то в роде переносчика паразита в виде меня к другим и защищать от любой угрозы. Ты не знала меня и не должна была, ведь иначе эта игра с самого начала не имела бы никакого смысла. Но я понял, что дал тебе много воли и контроля, отчего стал забываться, периодически засыпая. Не припоминаю, что бы это входило в мои планы, но пока всё шло гладко я не стал придавать этому большого значения. Твоё взаимодействие с окружающими было чудесно, это дало мне возможность изучать их, анализируя каждое слово и поведение. Я старался понять психологию каждого, всё, о чём думал человек, что означали его действия, как нужно обходиться с ним, чтобы он помог тебе, был добр, злился, успокаивался или влюблялся. Я неосознанно научился манипулировать людьми, нужно было только направить тебя и начиналась цепная реакция.       Ты была прекрасным созданием, чудесной марионеткой, кукловод которой заманивал всех своей загадочной игрой. В нас была одна жизнь на двоих и связь передавалась через невидимые нити, которые дрогнули, когда ты начала задумываться кто ты и как стала тем, кем являешься. Меня охватывали странные чувства: если позволю тебе большего, то потеряю себя, в обратном случае — те, с кем ты общалась, заметят изменения. Я по-прежнему не мог нормально говорить с ними и, честно говоря, не хотел и дальше. В моей мышеловке общества ты была кусочком того, чего хотел каждый: умение подстраиваться было твоим лучшим оружием. И чем больше я позволял тебе быть собой, тем хуже становилось мне. Всё твои чувства, вызванные кем-то, передавалась мне, но иногда даже более усиленными. Это не утомляло, это убивало меня. Ты должна была оставаться всего лишь оболочкой, без права на инициативу.       Вскоре ты стала замечать провалы в памяти. Большая её часть по-прежнему принадлежала мне. Я проверял свой контроль, слушается ли моё тело меня или же я останусь в глубинах сознания. Я всё ещё помнил себя и это меня радовало. Но у тебя это оставалось пятнами пустоты. Тебе не нужно было знать.       Я продолжал использовать тебя для того, чтобы быть в обществе. Твои сближения с некоторыми личностями затуманивали мой разум и контроль терялся, однако всё возвращалось на свои места, что поражало меня до глубины души.       Когда ты возвращается домой мне становится легче, но тебе хочется думать, думать о всём вдоль и поперёк. Скоро конец учёбы в школе, но что будет дальше? Моя игра продолжительна, но я не знаю, как быть дальше. Ты была крайне слабой, боялась будущего и ответственности. И ты думаешь, что наверное нужно с этим покончить и не придётся страдать дальше. Я чувствовал твой страх, но ты действительно хотела этого. Ты, но не я. Я не мог тебе позволить выйти так рано. Однако ты была слишком слаба, чтобы причинить себе вред.       По некоторому стечению обстоятельств у тебя появляется кто-то, кто возвращает тебе привычное состояние, приводит в норму. Ты продолжаешь жить и делаешь некоторые успехи в учёбе, что радует тебя и твоё окружение. В одну из прогулок с твоим близким человеком я вернул себе контроль и его это напугало. Кардинально изменение, словно небо и земля поменялись местами — вот как это выглядело. Стоило быть осторожнее, но он должен был понять, с кем связался на самом деле. Рано или поздно я перестану прятаться за тобой, исследуя слабости чужих, и перейду к действиям.       Ты забываешься. Становишься настойчивее и инициатива становится наказуема. От тебя отвернулись, оставили одну. Эта боль меня не задела, но ты сломлена. Первая глубокая трещина на маске, под которой я скрываюсь. Тебе становится ещё хуже. Конец учёбы, переход на новую и новые люди. Мне интересно, насколько они различны, что с ними можно было бы сделать, как надломить. Это не месть за тебя, ты всего лишь инструмент, не забывай. Оставшись со своими мыслями наедине чувствуешь — дальше нельзя, надо заканчивать. Но опять же это становится неинтересным. Я вновь беру частичный контроль и теперь всё гораздо лучше.       Чем дальше мы движемся, тем больше странностей я ощущаю: теперь меняюсь я, а точнее определяю кем я являюсь. Я настолько набрался сил, что ты не можешь не замечать меня. Ты игнорируешь это, смахивая на свои странности. Ты чувствуешь себя собой, когда общаешься с другими — вне социума ты не можешь существовать, я не позволю. Общение приводит в норму, но стоит нам остаться на долгое время наедине, как пугающие мысли и тревожные чувства заполняют тебя. Очередная бессонная ночь. Ты слушаешь музыку и плачешь. Ты знаешь, как прекрасно выглядят твои глаза, когда ты в отчаянии? Они похожи на изумруды и твои слезы заставляют сиять их сильнее. Телефон всегда рядом, под его чехлом лезвие. Уверен, ты не сможешь это счесть за заботу, это больше мой интерес: получится ли у тебя в этот раз довести дело до конца? Твои руки дрожат. Я пробовал резать запястья, но чисто ради интереса, мы не пострадали от этого. Что же останавливает тебя сейчас? Я чувствую этот страх. Три кривых пореза и острая боль. Твоё желание жить в этот момент полностью выбивает меня и я впадаю в долгий сон. Это было моей ошибкой и, вероятно, самой большой.       Всё продолжает идти своим чередом. Мы всё ещё живы из-за твоей слабости. Учёба не всегда даёт тебе спокойствие или что-то, что может отвлечь на время. Ты возвращаешь общение с кем-то из старых друзей, но это ещё больше заполняет наше сердце отчаянием. Глупое, глупое творение. Становится невыносимо плохо и ты снова думаешь, что мир и дальше будет терять свои краски. Наша жизнь всего лишь растение, за которым перестали ухаживать и теперь мы увядаем. Мне кажется, что больше всего мы похожи на ликорис. Листья и цветы всегда "рядом", но они никогда не смогут застать друг друга.       Наступает зима. Тень вечера опускается на наш небольшой городок и вместе с матерью ты идёшь туда, куда не хочешь, делать то, чего не хочешь. Простые прогулки по магазинам утомляют, но под конец начинается ссора. Не уверен чей гнев это был — твой или мой, — однако колкие слова в твой адрес невольно вынуждают слезам появиться на покрасневших глазах. Снова тянешься к лезвию?       Зачем, ведь ты по-прежнему слаба и не сможешь позволить этому случиться? Дрожащие руки только прижимают лезвие к бледной коже, но оно не режет её, даже не царапает и ты снова прячешь его на законном месте.       И вновь в твоей жизни появляется кто-то. Общение с ним восстанавливает шрамы прошлого и ты вновь эмоционально стабильна. Но теперь то, что ты начинаешь чувствовать, пугает меня сильнее. Ты медленно тянешься к нему, словно к солнцу, боясь обжечься. Что за странное беспокойство внутри? Ты сравниваешь чужую жизнь со своей и опять анализируешь. Результат неоднозначный: ты ощущаешь себя неполноценной на фоне этого человека, как пазл без пары деталей. Я не прощу тебе этого.       Ненадолго ты остаёшься одна, как тут же забываешься да так, что неосознанно контроль возвращается ко мне. Пока ты засыпаешь за долгое время от страданий я делаю шаг на этом тонком льду. Я прошу помощи у того, кому ты так стала доверять. Но он не поймёт меня, потому что не знает. Никто не знает кто я на самом деле и почему тебя уже не спасти.       Но ты чувствуешь меня сильнее, чем раньше, и моя игра начинает близится к исходу. Знаешь, что самое смешное? Всякий раз, когда ты намекаешь о странных ощущениях, говоришь, что не чувствуешь себя настоящей, что ты всего лишь чья-то тень тебе никто не верит. Те, кого ты выбрала в качестве своего окружения не могут воспринимать как правду тот бред, что ты несёшь. Попробуешь ещё хоть раз выкинуть что-то подобное и мне придётся принять соответствующие меры.       Пара-тройка человек, с которыми ты можешь ещё общаться спокойно имеют свою жизнь, не отвлекай их. За подобное уже поплатилась однажды, повторить захотелось? Ты пытаешься себя отвлечь, найти что-то интересное, что может зацепить. Чем больше ты будешь пытаться скрывать эту пустоту одиночества, тем хуже будет для нас обоих. Не то что бы мне было тоже что-то интересно во всей бессмысленной ерунде, что создавали другие люди, но я старался тоже развиваться во всём, что у меня выходило лучше, чем у тебя.       Ты снова срываешься. Безумие сливает наш разум и я не могу сказать точно, кто теперь из нас живёт полноценно. Некоторые твои мысли всплывают весьма неожиданно. Утонуть — умереть эстетично. Как бы красиво моё тело могло выглядеть в тёмных водах одинокого водоёма. Это же не больно, правда? Можно ведь и по-другому: набрать в ванну воды, да похолоднее, запастись льдом. Долго, но легче, чем повредить что-то жизненноважное. В таком случае понадобится помощь, чтобы не дали вынырнуть. Хотелось бы сделать это самостоятельно...       Одиночество. Снова это поганое одиночество, ты в нём и умереть собралась? Хорошо, любое твоё желание за возможность существовать в этом мире. За всё это время сама того не замечая ты так вжилась в роль, настолько стала отдельной личностью, что пострадай ты сейчас — я ничего не почувствую. Прости, что не могу подарить тебе смерть, которую ты считала красивой. Я дарую тебе большее, как только ты уснёшь. То, о чём многие измучанные души мечтают по ночам.

My time is gone today You flirt with suicide

      Ты чувствуешь, что этот раз отличается от прошлых сновидений: уж слишком хорошо ты себя контролируешь, однако над происходящим в общем ты не имеешь власти — это мой разум, в котором я вынесу тебе приговор. Смотришь по сторонам и чувствуешь панику. Осознаёшь своё желание? Хотя нет, мне плевать, что ты думаешь. Прошлое тебе ни к чему, настоящее — вот-вот оборвётся, а о будущем не нужно отныне переживать. Видишь ли ты меня? Знаю, тело у нас одно, но мы могли выглядеть абсолютно по-разному. Как я выгляжу в твоих глазах?

I'm here, standing hollow Falling away from me

      Интересно, почувствуешь ли ты эту боль в полную силу или находясь здесь твой разум в тумане? Я подхожу к тебе ближе и ты замечаешь меня. На твоём лице неописуемое удивление и меня это забавляет. Ты пытаешься заговорить, но язык не слушается и ты оставляешь попытки. Правильно, поддайся своей слабости.       Я стою на краю белоснежного льда, ты — в грязи берега. Нас разделяет всего метр; казалось, протяни я руку и почувствую тебя. Ты отпускаешь взгляд вниз, изучая кромку льда, что становится всё прочнее. Пытаешься сдвинуться с места, но не получается. Забавно выходит: ты любишь спать и видеть интересные сны, зная, что завтра проснёшься, но теперь я стал твоим сонным параличом и ты не выберешься из этого кошмара никогда.

I can always say 'It's gonna be better tomorrow'

      Не надейся на пощаду, её ты заслуживаешь меньше всего. Природа этого пространства зависит от нашего состояния. Подобие неба скрыто за серыми облаками, холод продолжает усиливаться и ты понимаешь, что кончики пальцев твоих рук перестают чувствовать что-либо. Хруст под ногами уже не такой громкий и я делаю шаг навстречу. Я протягиваю руку к твоей шее и аккуратно провожу ногтями по бархатной коже. Ты шумно вдыхаешь холодный воздух. Бледна так, словно уже мертва. Несильно сжимаю и наблюдаю за краснеющими пятнами. Красиво, так красиво. Никто не имеет права касаться этого тела, кроме меня.       Казалось бы, если не моя рука, то ты бы уже давно упала от бессилия. Прости, но мне приходится поглощать твои силы, чтобы самому выжить. Утром проснётся кто-то один и я хочу быть этим кем-то. Подхожу ещё ближе и, удерживая за шею, с глухим треском валю тебя на землю, покрытую небольшим количеством снега. Интересно, что же это: старые ветви деревьев или твои кости? Я надеюсь на второе. В твоих волосах и ресницах путаются снежинки, но ты продолжаешь смотреть на меня не отрываясь, как наивный ребёнок, которому незнакомец протягивает конфету. Ногти сильнее впиваются в кожу и раздирая её, позволяя нескольким красным каплям скатиться вниз. Ты шипишь, дёргаешься в безрезультатной попытке оттянуть мою руку забывая, что ты не имеешь здесь контроль. Быстро сажусь сверху — буквально падаю — в районе тазовых костей, ещё сильнее вдавливая в нетвёрдую почву. Я знаю это тело, знаю каждый синяк, где надавить, чтобы вызвать стоны боли. Ты так жадно пытаешься вдохнуть, открываешь рот словно рыба, которую выбросило на берег и слабыми руками держишься за мою. Не имеет значения, что ты сделаешь сейчас со мной, я заберу твою душу при любых условиях и обстоятельствах. Я стану твоим демоном.

It's spinning round and round It's lost and can't be found

      Твоё тело чувствует неимоверную слабость и желание откинуть меня куда-нибудь подальше. Не нужно извиваться как пойманная змея, ты так быстрее потеряешь силы. Так глупо. Мне не очень удобно сидеть, но это для твоего же блага; опускаю один локоть на грудь, пытаясь тебя вдавить сильнее, слышу, как слабо бьётся сердце. На секунду внутри пробегает холодок. Неужели скоро всё закончится? Ты закрываешь глаза, что-то шепчешь, по едва покрасневшим (скорее от холода) щекам текут слёзы. Ты уже сломана, просто сдайся. На некоторое время перестаёшь двигаться, в глазах всё рябит, как в сломанном телевизоре. Не люблю разговаривать вслух с кем-то, тем более позволять тебе слышать свой голос.       — Не беспокойся, больно не будет, — выходит хрипло, будто заговорил мертвец или больной.       Ты бессильно смотришь, как я встаю и подхожу к голове. Прости, не хочу больше пачкать руки в крови живого человека. Чёрный мысок ботинка аккуратно устраивается на нижней челюсти, пачкая кожу грязью. У тебя ещё есть силы на удивление? Переношу вес тела на ногу спереди. Знаешь, я не взял с собой лопату, так что буду делать тебе могилу просто вдавливая в почву. На береге реки это сделать просто. Слышу глухой хруст и нога проскальзывает вперёд, сдирая часть кожи. Ты мычишь что-то бессвязное, пытаешься криком заглушить боль, но не выходит. Почему ты так боишься? Да, я неаккуратен, но ты сама хотела умереть. Встаю на тело, что продолжает медленно затягиваться вниз. Сквозь подошву обуви чувствую твои рёбра от каждого вздоха. Как только они вновь поднимаются, наступая, ударяю ногой со всей силы, выбивая очередной вопль в перемешку с треском костей. У тебя их много, от того, что часть будет повреждена ничего не случится. Но меня интересует большее.       Поворачиваюсь к коленям и наступая ломаю их так, что они сгибаются в другую сторону. Ты так яростно пытаешься взять себя в руки, но такую боль никто не может перенести нормально. Разве что только мертвец.

Beating me down Beating me, beating me Down, down Into the ground Screaming some sound Beating me, beating me Down, down Into the ground

      Стараешься вдохнуть, но уверен, что какая-нибудь рёберная кость повредила хотя бы одно лёгкое, делая дыхание невозможно больным, буквально обжигающим. Ты открываешь рот и кашляешь бордовой кровью. Какая она на вкус для тебя? В прочем, не особо это и важно. Снова возвращаюсь к верхней части тела. Слышу, как тяжело дышится: рот и нос залиты кровью, постоянно сплёвываешь. Не нужно плакать, милая моя, ты себе же хуже сделаешь, хотя больше не нужно об этом беспокоиться. Твои руки бледны и прекрасны, не стану их трогать; больше не пытаешься меня задеть или схватить. Они уже лежат вдоль тела, будто принадлежат тряпичной кукле. Снова сжимаю руки у горла, вжимаюсь посильнее. Вижу как из глаз постепенно исчезает блеск. Через некоторое время дыхание полностью пропадает. Ты уже всё? Обнимаю еле тёплое тело и чувствую тишину, где должно быть сердце.       Моё милое творение, согласись, это было великолепно. Мы столько были вместе, бок о бок проживая одну жизнь. И пусть ты очередная, но особенная игрушка в моих руках, ты сделала достаточно. Закрываю глаза и улыбаюсь. Спокойной ночи, дитя. Утро обещает быть чудесным. Для меня.