Откуда берутся олени

Трандуил брел по заснеженному лесу, легко ступая по укрытой белым одеялом земле. Лес спал и не слышно было привычного клекота птиц и шуршания белок в зеленых ветвях — только тишина и покой, хранящие Эрин Гален до прихода весны. Эльф глубоко вдохнул морозный воздух и провел ладонью по стволу дерева. Под корой медленно струился густой сок, словно патока текший по венам деревьев. Трандуил знал, что весной, когда снег сойдёт и распустятся первые листья, патока вновь станет кровью, и кровью будет струиться до следующих зим. Когда-то давно, много веков назад, рядом с ним по тропам Эрин Галена шёл Орофер и показывал юному принцу его будущие владения. — Прислушайся, сын, — говорил он, — и ты услышишь дыхание леса даже под толщей сна. Когда-нибудь ты будешь слышать его так же, как собственное дыхание. И Трандуил слушал. Чем дальше неслись века, тем громче становилось дыхание леса и отчетливее слышен был шепот ветвей и задорные разговоры певчих птиц. Душа эльфа тянулась к лесу и лес тянулся к ней в ответ, даруя силу и свою защиту. Становясь лучшим другом, и плотью, и кровью, и кровом над головой в самый тяжелый час. Даже Орофер не чувствовал Эрин Гален так, как чувствовал его Трандуил. Но, может быть, когда-нибудь сможет Леголас. Эльф улыбнулся воспоминанием и прижался лбом к замерзшей коре. Глухим шумом в ушах отдавался далекий ветер, шепчущий обо всем, что творилось в лесу: на востоке пауки забились в свои убежища и даже даже носа не показывали из глубоких нор. Над Дол Гулдуром висела тьма. Давняя и мощная, развеять которую было ему не по силам, как не по силам это было и Трандуилу: он мог лишь укрывать своей магией границы королевства, охраняя от скверны оставшийся лес, но с каждым годом, с каждым погибшим гектаром деревьев за границами купола, слабел и он сам. Надолго ли хватит сил, чтобы сдерживать скверну? Куда податься лесному народу, когда сила их короля иссякнет? Заледеневшие ветки зазвенели звонкими колокольчиками, и Трандуил открыл глаза, всматриваясь в темную белизну: кто-то в чаще просил о помощи и жалобный плач гнал эльфа вперед. Ни следа на снегу, ни потревоженной ветки не оставалось за лесным королем: тропинки сами прорастали под ногами Владыки и вели туда, где нужна была его помощь. Плач становился всё отчетливее, и через мгновение Трандуил балансировал на краю глубокого оврага. На дне, среди старых коряг, присыпанных листьями и снегом стоял олененок, по колено провалившийся передней ногой в трухлявый пень. — Хэй, хэй, успокойся, — Трандуил легко спрыгнул вниз и приземлился в паре шагов от испуганного олененка, дернувшегося при звуке незнакомого голоса. — Как же тебя угораздило… Эльф с легкостью освободил его, поднял перепуганное животное на руки и выбрался из оврага: чаща часто неприветлива даже со своими обитателями. И оврагов, как ловушки разбросанных по всему лесу было не перечесть. Из пострадавшей ноги торчала длинная щепка и Трандуил, легким движением руки усыпив олененка, принялся за неё. Магия колола кончики пальцев и билась жарким огнем в груди, и под пальцами щепка выходила из раны, а на снег лилась алая чистая кровь. Легкий вдох — выдох — и Трандуил стряхнул остатки колдовства, а после рванул подол своей белой туники и перевязал уже чистую рану. Этому малышу повезло. *** — Ada? — Леголас спрыгнул с ветки, когда Трандуил уже ступил на дорогу, ведущую ко дворцу. Король мысленно усмехнулся: Леголас делал успехи, и не чувствуй Трандуил лес как свою собственную плоть и кровь — не заметил бы сына, спрятавшегося в заснеженных кронах. — Во дворце переполох, все тебя уже обыскались. Приехал посол из Дейла, ещё с утра, — Леголас легко подстроил пружинистый шаг под Трандуила и теперь шел с ним наравне нет-нет да поглядывая на отца: уж больно любопытно, кого тот прятал в глубинах плаща. — Что у тебя там? — не сдержал он юношеского любопытства. И словно молчаливый ответ из плаща высунулся пятнистый нос и чихнул. — Олень?! — Леголас удивленно уставился на отца. Тот усмехнулся и пожал плечами, мол «а что тебя удивляет, сын мой?» — Я нашел его в овраге, — пятнистый нос еще раз чихнул и скрылся в складках плаща. — Перезимует в конюшнях, потом отпущу. Стражник на воротах, едва завидев короля, глубоко поклонился и махнул рукой в сторону дворца, извещая о возвращении Владыки. Последний отчетливый вздох леса прокатился по венам и легонько толкнул Трандуила в спину: дворец не был его территорией, и лес прощался и вновь погружался в сон. Ему-то не нужно встречать послов и договариваться о поставках рыбы, пряностей и вина, и заботиться об очередных претензиях гномов. Счастливый. — Позаботься о нём, — Трандуил передал плащ с драгоценной ношей Леголасу и поспешил во дворец, скрывая улыбку: олененок выпростался из плаща и лизнул наследного принца Лихолесья широким языком прямо в нос. Трандуил не мог видеть будущего, но точно знал: этот парень останется с ними надолго.