Тьма укажет путь к свету

Когда праздничное вещание подошло к концу, Элайджа по щелчку пальцев выключил телевизор и повернулся к Коннору. — Хочешь посмотреть на фейерверк? Коннор только кивнул. Переплетая пальцы, они направились в сторону спальни. Красочные огоньки возникали и растворялись в ночной мгле, подобно крошечным мотылькам, парящим в беспросветном тумане. — Они такие красивые. — восхищённо промолвил Коннор, глядя на искрящееся небо. — А ты ещё красивее. — вставил, заставив Коннора невинно залиться краской. Оторвавшись от вида взрывающихся петард, они развернулись друг к другу. Мужчина взял его руки в свои, поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладоней. Коннор, не отводя влюблённых глаз, подошёл на шаг ближе к любимому. Едва столкнувшись носами, они начали нежно ими тереться. Снова ударил морозный аромат хвои. Любимый аромат Коннора. Через пару минут такого занятия Элайджа начинал водить кончиком носа вдоль щёк, острой линии скул, покрасневших от смущения ушей. Тёплые губы оставили на мочке крохотный поцелуй, а руки переместились на талию. Коннор поддался ближе. Льнёт в объятья, как котёнок, и обнимает в ответ. Он просто не в силах сопротивляться этому мужчине. Его очарованию, удивительной силе и уверенности. Все в нём манило и пьянило. Глаза, руки, губы, волосы, запах… «Что это?» — подумал Коннор. — «Любовь? Желание принадлежать? Способность желать и быть желанным? А может, всё вместе?» Коннор не знает. А может, не хочет знать или думать сейчас об этом. Но Коннору хотелось. Хотелось принадлежать Элайдже. Всем. Умом, телом и душой. Он готов отдать всё, лишь бы видеть эти светлые и полные тайны голубые глаза напротив. Элайджа тем временем нарочито медленно опустил руки с талии чуть пониже, пробежавшись пальцами по бедрам, безмолвно спрашивая разрешения. Судя по тому, как парень в ответ на это прижался ещё ближе и увлёк мужчину в поцелуй, Элайдже не зачем было спрашивать. Не отстраняясь, мужчина потянулся рукой к воротнику пижамной рубашки Коннора, расстегнул первые несколько пуговиц после чего стал стягивать её с плеч. Коннор, утонувший в ощущениях и эмоциях, начал неторопливо выпутываться из собственной одежды. Коннор помог Элайдже с халатом. У парня еле всё укладывалось в голове. Элайджа только что начал его… раздевать? И он его тоже?! Это звучало так, что Коннора пробрало мурашками. Однако смущение всё же одержало верх и спустя пару секунд Коннор чуть ли не силой отстранился от Элайджи. Опустив глаза, парень закрыл руками грудь, словно бы стесняясь собственного тела. Элайджа сразу понял причину подобного поведения. Он медленно сократил расстояние между ними и обдал кожу своим дыханием, уткнувшись лбом в мягкую скулу. — Ты боишься меня? — успокаивающе сказал он и провёл носом вдоль линии шеи, нежно прижимая к себе. — Нет. Нисколько. — забываясь в ощущениях, промычал Коннор. — Или не хочешь? Тогда не заставляй себя. — но Коннора уже нет. Пропал. Растворился в мыслях и сердечных метаниях, неподвластных даже ему самому. Нет. Ему ничто не позволяет отстранится. Разум подчинён сердцу, тело изнемогает, душа живёт трепетными словами, сердце полыхает огнём любви который уже не потушить. Он зависим и совсем не против этого. Он любит его. Сильнее. Он не готов отойти и позволить расстаться их рукам. Только не сейчас. Он готов и хочет вечно дышать в его объятьях. «Кажется, я схожу с ума» — подумалось, когда Коннор приподнял голову. Все тело таяло, подобно воску ото огня который исходил от мужчины. Слабело от нежных касаний. Удостоверившись, что всё хорошо, Элайджа снова приласкал парня поцелуем. Юноша потянулся дрожащими пальцами к волосам, бегло нашупал резинку и распустил их. О смущении он и думать забыл. Позволив одежде упасть с жаждущих тел до конца, оба стали медленно, шаг за шагом, отходить вглубь. Невзначай откинув ногой скомканную ткань, Коннор вторил Элайдже, делал один шаг навстречу, в то время как он сам отступался назад. Парень знал наверняка, что может последовать за этим, но даже не думал противиться мужчине. Просто не мог. Не разрывая поцелуй, Камски тянул его следом, не позволяя отстать от себя. Поцелуи стали становиться всё более жадными, несдержанными. Колени почти тряслись, ноги подкашивались, отчего парень хватался за мужчину только крепче, позволяя обнимать в ответ. Когда каждый шаг Коннора почти граничил с падением, Камски с лёгкостью поднял его, словно тот ничего не весил, и усадил на себя. Подойдя к кровати, он только сильнее прижал парня к себе и мягко уронил его на идеально белую простыню, накрывая собственным телом своё самое дорогое сокровище. Самое ценное, самое хрупкое. — Я люблю тебя. — вкрадчивый шёпот мужчины опалил губы Коннора. Неожиданно для себя парень содрогнулся. — И я… И я тебя люблю. — дышать стало невыносимо трудно. Что-то тёплое из груди поднималось к горлу, комком мешкаясь внутри. — Иди ко мне… — столь низкая и тихая интонация голоса больше походила на довольное мурчание… Подушечки пальцев легли на выпирающие лопатки, слегка тряслись от переполнявших его ощущений, хоть и едва касались белоснежной спины. Ноги парня, согнувшись, обняли лежащего на нём мужчину. Разум затуманило одними только мыслями о том, как же близко сейчас они друг к другу. Коннор чувствовал, как тонет и влюбляется в Элайджу ещё сильнее. Руки стала сводить сладкая судорога, вынуждая бродить ласковыми, немного неосторожными прикосновениями, и наслаждаться ими же в ответ. Однако эта жажда будто и не собиралась утоляться, а распалялась лишь сильнее с каждой секундой. Разум по-детски смешно шуршал на затворках сознания, а после окончательно канул в небытие. Чувства забирали своё и топили в этом океане без остатка. Камски чувствовал столь аккуратные и нежные прикосновения и почему-то ему хотелось больше. Он сам удивлялся своим действиям. Он ведь никогда не был так падок на ласки… Что-то подсказывало не торопиться, дабы прочувствовать и насладиться каждой секундой и моментом уединения с Коннором этой ночью, но в то же время это нечто так разрывало от нахлынувших испепеляющих страсти и желания. Словно в груди разгорелся огромный пожар, готовый сжечь ледяную броню и всё что под ней: чувства, слабости, силы и выгоревшую обнажённую душу — отдать во власть Коннора. Едва ли соображая, они начали шептаться. О чём они и сами понять не могли, но эффект от этих действий стучал в голове и заставлял хотеть друг друга ещё больше, бурнее, нежнее. — …Мой… Только мой… — мужчина покрывал поцелуями краснеющие щёки и быстро переходил к ушам, вливая в них глубокий шёпот. «Красивый, нежный и… неимоверно сладкий» — Коннор. Его Коннор. Ничей больше… — Твой. Я весь твой, Элайджа… — от таких невыносимо сладострасных слов и такой сильной близости оба начали забываться… Сходить с ума и просто повторять слова признаний. Всю последующую ночь они не могли оторваться друг от друга. Полублёклый свет луны прогибался сквозь окна, падая на два обнажённых тела, сплетённые в объятиях. Руки свободно изучали чужое тело, гладили и ласкали так много насколько это было возможно. Два безумно колотящихся сердца были настолько близки, что казалось будто бы стучали в унисон, нашёптывая что-то ласковое друг другу. Губы страстно, трепетно и без видимой устали касались соседних, из которых время от времени слышались короткие вздохи. Иногда слова, но еле слышные. Точнее три слова. Эти пресловутые, но такие нужные и тёплые, это бесконечно повторяющиеся «Люблю тебя», «Хочу тебя» и прочие нежности которыми они постоянно обменивались. Прикрывая глаза, Коннор обводил ладонями мускулистые руки Элайджи, цеплялся за его крепкие плечи, обхватывал шею и путался пальцами в чёрных бархатных волосах, изо всех сил стараясь вновь и вновь утягивать мужчину в новые и новые поцелуи. Когда обоим нужно было чуть отдышаться, парень только сильнее прижимался к мужчине, ласкался к нему. Так близко, тесно и так горячо, что дух захватывало. Очарованный его безудержными ласками, тот охотно отвечал на них, тщательно изучал каждый дюйм столь желанного тела, горячо выдыхая прямо в ухо. Каждый раз, каждую секунду от действий друг друга они оба сходили с ума, теряли связь с сознанием и логикой, забывая о существовании комнаты, мира, а вместе с тем и всей Вселенной. Будто этого и не было. Ничего не было. Только они. Только они двое. Лежа на прохладном шёлке без одежды, никто даже не чувствовал холода, они грели друг друга собой. Отдавали и жадно брали взамен. Для Коннора это был не просто их первый раз, это был первый раз вообще в его жизни. И он оказался именно таким, каким его хочет представлять каждый. Это было похоже на нескончаемый и прекрасный сон. Ощущать себя в объятьях Элайджи, чувствовать силу и жар его рук на себе, мягкость его губ, что с придыханием касались его собственных, а вместе с тем щек, подбородка, висков, шеи, груди… это было настоящим волшебством, с которым ничто и никогда не сможет сравниться. Где-то посреди этой ночи их общего безумия, накрывшись упавшим одеялом, пара спокойно лежала рядом и пыталась восстановить сбитое дыхание. Мужчина, нависавший над парнем с невероятной теплотой смотрел на него. В одну ночь и одному человеку он отдал все и сразу, отдал себя, отдал всю нежность и ласку что испытывал и хотел испытывать. Никогда ему ещё не было так хорошо. Никогда он ещё чувствовал себя таким счастливым как сейчас, глядя на своего парня, лицо которого отливало бледно-голубым из-за падающих лунных лучей. По телу разливалось что-то приятное. Одолевала усталость и как никогда хотелось спать. Камски бессильно рухнул спиной на кровать. Юноша робко прижался к крепкому плечу и уткунулся туда носом, тянясь к мужчине всем своим существом. Его подбородок немного приподняли, сердце дрогнуло от неожиданного поцелуя в губы и усталого взгляда напротив. Руки обвили парня, накрыли одеялом и грели своей горячностью и знакомым родным ароматом. Тот отвечает такими же трепетными объятьями и исходящим изнутри солнечным теплом. — Спасибо. — За что? — будто не понимая о чём речь, сонно отозвался Коннор. — За всё, милый, за всё. — ещё один поцелуй, полный неутолимой нежности. — И в частности… за этот чудесный вечер и волшебную ночь.