Двое на крыше в предрассветный час

    И вот, спустя тридцать лет после печально известных событий, на краю крыши здания Оперы появились две одинокие призрачные фигуры, невидимые простым смертным. Они были столь бледны и невзрачны, что любопытный глаз с лёгкостью затерял бы их в густом предрассветном тумане.     Незнакомцы безмолвно глядели на бесконечный серый океан у себя под ногами. Его невесомые воды заполнили собой каждую улочку Парижа и даже не думали останавливаться на начатом. Хотя... Всё ли так вечно, каким кажется на первый взгляд?      Мужчина на вид постарше улыбнулся. Он перевёл взгляд с тумана на книгу, которую всё это время прятал в складках плаща, затем на своего спутника, смотревшего куда-то в сторону горизонта. В отличие от всех остальных призраков, нельзя было точно указать его возраст: восковое лицо-череп умело скрывало в себе все "прелести" накапливаемых лет жизни. Но теперь время остановилось навсегда. Для них обеих.  Теперь только они могли видеть друг друга так, как не видит сейчас и больше никогда не увидит кто-то другой, посторонний. Впрочем, ничего особо нового.    Высокая фигура стояла неподвижно, будто в трансе. Словно ожидала чего-то. Чёрный как смоль, точно крыло дикого ворона, потрёпанный плащ и такого же цвета длинные волосы колыхались на свежем утреннем ветерке. В сжатой костлявой руке белел небольшой острый предмет. Неизвестный выглядел отрешённым и уставшим, через раз покачиваясь на ногах, словно маятник, но упрямо продолжал буравить взглядом небосвод. Старик ещё раз улыбнулся и повернул голову в сторону заинтересовавшего спутника объекта.     Шли минуты. Пять. Десять. За это время никто из них не проронил ни слова. Чувствовалось какая-то странная торжественность момента. Наконец висящую в воздухе звенящую тишину сотряс негромкий голос: - Дарога, смотри. Человек в чёрных одеждах поднял свободную руку и указал на горизонт. Тонкая линия, терявшаяся между многочисленных зданий, приобрела приятный тёплый оттенок и стремительно разрасталась ввысь. Каждое мгновение волшебный костёр разгорался всё больше и больше, словно пытался охватить своим пламенем весь бренный мир.    Мужчина убрал заметно проредевшую шевелюру с лица-черепа и впервые за долгое время повернулся к своему спутнику с вопросительным взглядом. Пальцы его многозначительно постукивали по белому предмету, лежащему в ладони. Дарога кивнул. - Ты ведь знаешь мой ответ, Эрик. Эрик поник и медленно раскрыл ладонь. Острым белым предметом оказался кусочек старой театральной маски. Не смотря на целую сеть трещин, покрывавшую его сверху донизу, в кусочке всё ещё можно было узнать черты красивого носа и глазного отверстия. - Последний... - тихо сказал он. - Мы ведь уже обсуждали это, - мягко произнёс Дарога. - Тебе необходимо избавиться от всех, иначе прошлое никогда не отпустит тебя. Лицо-череп исказил гнев. - Прошлое? Ха! Глупый Дарога... Оно УЖЕ не отпускает меня и больше никогда не отпустит! - крикнул длинноволосый мужчина, помахивая рукой с кольцом на безымянном пальце. - Она... Этот... Этот Дьявол... - Забудь о ней! Её больше нет в твоей жизни, как и тебя в её собственной! Оставь всё в прошлом! - Ох... - голос Эрика дрогнул. Он отвернулся и наклонился над краем крыши. Уже совсем светало. Старик смягчился. - Оставь всё прошлом. А теперь... - Дарога посмотрел на небо, - Пора. Фигура в плаще выпрямилась. Взгляд её скользил по последнему кусочку маски. Последней вещи, которая связывает бедного Эрика с этим жестоким миром.   Эрик уже хотел было открыть рот, дабы возразить, но человек в просторном одеянии перехватил его пустую руку, сжал её и ещё раз кивнул. Пора. В этот раз действительно пора. Оттягивать больше нет смысла. В последний раз пристально изучив предмет в своей ладони, мужчина замахнулся и с нечеловеческой силой бросил осколок далеко в туманное море.    На изуродованном лице появилась слабая неуверенная улыбка. Всё кончено. Теперь уже не важно, кто найдёт его, что с ним сделает. Оба путника выдохнули с облегчением.    Дарога с отцовской теплотой наблюдал за тем, как в кошачьих глазах его друга зажигается задорный радостный огонёк. Или это просто отражение восходящего солнца? В любом случае, Перс точно знал, что может сделать этот огонёк ещё ярче. - Кхэм... Помнишь, я обещал показать тебе кое что после того, как ты избавишься от этой проклятой маски? - Помню, конечно же. - А помнишь ли ты те славные деньки, когда мы жили в Персии? - Так, к чему ты ведёшь? - Ну тогда, - старик выудил книгу из своего плаща, - Может, ты и это помнишь? Лицо Эрика просияло. - Истории про героев? Те самые?! - Да, те самые. И, помнится мне, мы не дочитали до конца. Дарога уселся с видимым трудом, свесив ноги с края крыши, расположил книгу на коленях и жестом подозвал друга к себе. Тот некоторое время колебался, не веря, что это происходит с ним( хотя на самом деле ему просто было стыдно за всё, что он сделал, и он не был уверен, что заслужил прощения), но в старческом взгляде Перса было столько доброты и понимания, что чёрное сердце Эрика растаяло в один миг. Он аккуратно опустился на колени рядом с тем, кто сопровождал его всю жизнь практически до самой смерти. Сам же спаситель довольно ухмыльнулся, открыл книгу и начал демонстративно листать страницы. - Хм... Итак, где мы закончили в прошлый раз? Что-то память в последнее время шалит. Никак не могу вспомнить. - Пятьдесят шестая, - с готовностью подсказал черноволосый, усажаваясь поудобнее. - А, точно! Что ж, начнём? Мужчина с энтузиазмом кивнул.    С каждым словом, с каждой буковкой, на душе у бывшего Призрака Оперы становилось всё легче и легче, будто где-то расцветал огромный прекрасный цветок. Хотелось улыбаться и смеяться, но не от боли и разочарования, как бывало раньше, а о невероятной радости. Очень странное и одновременно приятное чувство, которое Эрик никогда раньше не чувствовал, теперь наполняло его с ног до головы.   Он и сам того не понял, как придвинулся ближе к Дароге и принялся помогать тому с чтением, время от времени озвучивая реплики молодых безусых юнцов.    Внезапно Перс замолчал. - Слушай, Эрик, можно попросить тебя об одной услуге? - Конечно. Всё, чего пожелаешь. - С тех пор, как мы виделись в последний на том свете, я мечтал лишь об одном. Пожалуйста, можешь спеть?    День потихоньку начинал вступать в свои законные права. Первые солнечные лучи прорезали свежие утренние сумерки и окрасили верхушки зданий в нежный золотистый цвет. Туманный океан сдался под напором этих красок и канул в небытие. Те, кто любят вставать очень рано и все свободное перед работой или учёбой время посвящать прогулкам по любимым улочкам знают, какого это: тишина, вокруг ни одной живой души. Лишь изредка где-то радостно защебечет птичка или дунет лёгкий приятный ветерок. Вдруг в эту утреннюю гармонию из запахов и звуков вплетается ещё что-то. Едва слышное пение, словно птица поднимается над Парижем. Оно звучит среди деревьев и цветов, среди стаек птиц и насекомых, в узких пыльных улочках, в домах и квартирах, где так сладко посапывают уставшие от рутинных дел люди. Оно отзывается эхом в твоём сердце. Оно звучит отовсюду и ты начинаешь озираться в поисках источника, но твои попытки тщетны. Оно столь прекрасно, будто мифическая сирена выплыла из глубин морских и решила зачаровать тебя своим голосом. Иногда тебе кажется, что ты даже можешь разобрать слова иностранной песни, но ощущение тут же уходит и смешивается с порывами свежего ветра. Ты отмахиваешься от навязчивых мыслей и спешишь домой, но против своей воли начинаешь задумываться вновь и вновь. В такие моменты с тобой будто разговаривает сама природа.      А на краю крыши Оперного театра, освещаемые первыми солнечными лучами, сидят две одинокие призрачные фигуры. Ветер трепещет их одежды и подхватывает высоко в небо песню, которая звучит чище, чем перезвон небесных колокольчиков зимой.     Песню, которую могут полноценно слышать только они и никто другой. Глубокий старик посмотрел на своего поющего спутника и перевёл взгляд на жаркое солнце. В его яшмовых глазах блеснули слезинки. Да. Что-то в этом мире никогда не меняется. Да и нужны ли изменения вообще?...