Flore Raisins

Расположившись за неприбранным столом, вы продолжили поздние посиделки, обещая друг другу ещё немного, всего пять минуточек и точно спать. Конечно же, все обещания оказались пустыми и решение разойтись было принято только после того, как ты, по просьбе парней встала за последней бутылкой, томящейся в темноте холодильника, и цепляясь за стены, мебель, всё что было способно удержать тебя на ногах, пыталась добраться до кухни. Когда ты оступилась, парни скопом ринулись ловить тебя, но всё обошлось и было принято окончательное, самое последнее, решение оставить бардак бардаком, лишь бы уже переместиться в мягкую постель. — Т/И, мне нужно тебе кое-что сказать, — парень облокачивается на дверь спиной, тем самым закрывая её, от старших прячет вас, которые так же, потихоньку расходятся по комнатам. — Чонгу, давай завтра? — тяжело валишься в объятия кровати. — Нет, я чертовски пьян и собираюсь этим воспользоваться, — Чонгук еле вяжет предложение во что-то единое, поднимаешься и не понимаешь как он собирается говорить в таком состоянии. Хотя ты сейчас не лучше. Видимо парни подлили тебе что-то такое в бокал, что ты ещё не пила. От чего тебе сносит крышу и осязание сего мира. — Я слушаю, — комнату освещают только лампы незамудрённых светильников, на тумбочках у кровати, так что ты плохо, но всё же, видишь как парень переминается с ноги на ногу, собирает силы и мужество для следующих действий. — Ну же, — хлопаешь по пустому месту рядом. — Ты мне должна после игры.. — Чонгук садится очень близко, так, что ты хорошо чувствуешь его напряжение. — Очень мило. Ты об этом хотел поговорить? Предупреждаю, ничего постыдного делать не буду, — поджимаешь губы и сонно киваешь в подтверждение своих слов. — Нет, я ничего такого и не собирался предлагать. Только.. — Чон юрко помещает свою руку под твою, по привычке лежащую на его колене. Снова переплетает пальцы и поднимает расслабленную ручонку в поле общего зрения. — ..об этом. Если тебе будет неприятно то, что я скажу, просто забудь об этом. Вот моё желание. — Чонгу... — смотришь на невинный, немного напуганный, вид парня и не можешь сдержать улыбки. — Боюсь, сегодня я выпила слишком много, чтобы хоть что-то завтра вспомнить о сегодняшнем вечере, — и ты снова прижимаешь горячую руку к своей, пытаешься расслабить словами о своём, почти бессознательном, состоянии. — Тем лучше, — неотрывно смотрит в, так давно и сильно манящий, омут глаз, ещё немного думает и переносит вес, казалось, с трудом контролируемого, тела, на свободную руку по другую сторону тебя. Ждёт реакции, ждёт пока влепишь крепкую пощёчину, оттолкнёшь из-за отвратительной близости, но ты ничего не делаешь. Сидишь как фарфоровая кукла, так же не моргаешь блестящими глазками, еле дышишь сквозь, слегка приоткрытые, губы с небольшими остатками пурпурной помады. В отличие от парня. Тот пышет глубоко, огненным дыханием, с алкогольными парами, выдыхает без стыда тебе в лицо. Опускает взгляд чётко к губам и снова поднимает на глаза, показывая дикое желание, которое вот-вот вырвется наружу. Последний раз дразнит и наконец позволяет себе накрыть твои губы мягким и пока сдержанным поцелуем, не спешит переходить к более серьёзным манипуляциям. Отвечаешь сразу взаимностью, а Чон рычит ещё громче от этого, уже не сдерживается, грубо врывается языком лаская нёбо и переплетая ваши языки. Удовлетворённо отстраняется, пока тело не потребовало большего, позволяет восполнить запасы кислорода. — Я не хочу забывать, — пьяно шепчешь во влажные, от смешавшейся слюны, губы парня, к которому давно испытываешь необъяснимый трепет и тягу. — Надеюсь, — Чонгук теряется в необыкновенных ощущениях, опять улыбается своей наглой улыбкой, чем топит переживания, от нагнетённой им ранее обстановки, под тысячетонные воды. — Я рад что мы разобрались с этим вопросом, — опускается лбом к твоему и прикрывает глаза до конца восстанавливая дыхание. — Да, — повторяешь за парнем, мысленно приказывая сердцу биться чуть медленнее. — Ты очень хорошо говоришь, — делаешь в шутку комплимент, заметив то, что парень изначально хотел поговорить, а не заставить твоё сердце разрывать грудную клетку изнутри неугомонными ритмами. — Спасибо, — Чон со смешком отодвигается и наконец даёт тебе свободу действий. — Спать? — Спать, — падаешь парню на плечо, потому что совсем нет сил перебираться на свою сторону кровати. — Ну прекрасно, — Чонгук улыбается и дёргает плечом, провоцируя первые звоночки головной боли. Сам обессилен и спать хочет, но терпит пока ты переместишь свою чудную головушку с его плеча на подушку. — Ах, что ты делаешь? — хватаешься за голову, недовольно сверлишь Чонгу взглядом. — Спать, — парень обнимает рукой узкие плечи и валит тебя на кровать, чуть ли не закидывает на тебя ноги как в первую ночь. Понимает что не хочется делать лишних телодвижений, хочется простого человеческого сна. Немного елозишь, потому что не любишь быть прижатой к постели, да ещё и спиной. Просто отвратительное положение для сна. В итоге поворачиваешься к Чону, щекотно тычешься носиком в шею, не можешь улечься, потому парень окончательно загребает тебя в свои объятия и убаюкивает колыбелью размеренных ударов сердца в своей крепкой груди. — Боже, как плохо то, — Чонгук, как и ты, после недолгого времени в объятиях, переметнулся в объятия к унитазу и уже на утро, скулил от затёкшей спины, шеи, даже локтей. — А кто тебя заставлял мешать напитки? Думать то немного надо головой дурной своей, — пытаешься подняться, но чувствуешь будто кто-то изнутри безжалостно стреляет в голову, с планом убить, а ты воскресаешь каждый раз, чувствуя боль всё чётче. На зло Ему или себе, точно неизвестно, но пока страдаешь ты одна. Так много, да и к тому же, в таких ужасно неудачных пропорциях, алкоголя, ты никогда не пила, потому, он всё же ударил в мозг и ты опьянела больше чем обычно. Последствия, соответственно, оказались так же преумножены. И боль о которой все говорили. И рвотные позывы, за которыми ты с ухмылкой наблюдала. И желание станцевать с чёртом в аду, лишь бы не испытывать это так явно и долго. Всё это чувствуешь. А ещё вспоминаешь что ночь провела с парнем, который поцеловал тебя. Который всю ночь, несмотря на своё, не менее ужасное, состояние, сыто посматривал на тебя влюблёнными глазами щенка. Не знаешь что чувствуешь. Вроде тянет к нему, хочется чтобы снова поцеловал, прижал к себе, чтобы гладил по головке и всегда был откровенен, а вроде и неожиданно это всё. Ну не могут чувства так быстро развиться. Просто не могут. Тогда что это? Что чувствуешь ты и он? Что вообще вчера произошло между вами? Просто размыло границы спиртным или всё же для таких сильных чувств не нужно много времени, а достаточно просто постоянной тесной близости? От этих вопросов ещё хуже становится, как и говорят, душевные переживания всегда оставляют отпечаток на физическом здоровье. Так что, сейчас тебе далеко не просто, хочется разбиться о скалы, чтобы не гонять такие мысли в голове и просто успокоить свой неугомонный мозг, которому и без того сейчас плохо. — Я посмотрю, проснулся ли кто-нибудь, — Чонгук разминает спину, толкает рвотные позывы куда подальше и выходит из ванной на поиски помощи у старших. — Справишься тут без меня? — уже в дверях, разворачивается к тебе и осматривает с ног до головы. Так ужасно при нём никогда не выглядела. Тебе стыдно, а ему плевать сейчас на внешний вид, лишь бы с тобой всё в порядке было. — Да, спасибо. У меня есть верный друг, — прикрыв глаза и облокотившись головой на бочок, ласково наглаживаешь унитаз. — С ним мне все горы по колено. — Глупая, я про душ говорю. Прими пока прохладный душ, лучше станет, — напоследок бросает тебе в руки полотенец и закрывает за собой дверь. Шлёшь все ужасные мысли куда подальше, решаешь плюнуть на все сомнения и просто принять то, что есть. Ты нравишься парню, а парень нравится тебе. Опираешься на своего "верного друга" и кряхтя поднимаешься. Перебираешься в душ и просто стоишь там минут 15, не меньше. Просто стоишь, потому что прохладные, едва тёплые, капли воды, приятно бегают по твоему телу. Периодически замерзаешь и прибавляешь горячей, чтобы хорошо так жгло кожу. Обожаешь это чувство. Ты уже не концентрируешься на мелких каплях воды, так скоро и неугомонно, бегающих по твоему телу. Уже неизбежно чувствуешь только тот участок, на который попадает горячая струя душа. Крутишься как курица гриль, чтобы не жгло так сильно, но по итогу всегда остаёшься довольной, когда кипяток расходится по всему телу и привыкаешь к высокой температуре воды. Полностью разрумяненная, приведённая в чувство, выходишь из комнаты и видишь как Чонгук пытается действовать по указке раздраженных старших. — Чего так орёте? — стоишь в арке между кухней и захламлённой гостиной, нервно разъедаешь спины парней ядовитым взглядом, пока те не повернутся. — У меня из-за вас голова ещё больше сейчас разболится. — Чонгук пытается приготовить твой суп, но делает всё неправильно, — Хосок безумно рад твоему появлению, надеется что сделаешь всё за неловкого младшего, который усердно пыхтит над готовкой. — А вам откуда знать как правильно? — подходишь ближе к Чонгуку, чтобы посмотреть, что именно он делает не так. — Из предположений и прошлых вкусовых ощущений. — Давай помогу, — берешь из рук Чона нож, а тот краской неожиданно заливается от твоих прикосновений. — Вообще, что бы вы не сделали, всё будет правильно, — дорезаешь за парнем лук и начинаешь объяснять суть антипохмельного супа. — Главное делать всё на основе лёгких продуктов и несолёного овощного бульона. Можно немного и мясного добавить, — переводишь внимание, с режущего глаза лука, на Чонгука. — Ты солил бульон? — Только когда мясо ставил варить. Овощной не солил. — Чон умиляется от того как ты щуришься, почти плачешь из-за, злостно выпускающего свои пары, лука, хотя сам не может перестать шмыгать носом. — Хорошо, — улыбаешься парню в ответ, вытираешь влагу с его лица, от чего на минуту становишься ещё милее со своей заботой, а потом поворачиваешься к старшим и меняешься в лице. — Всё он правильно делает. Даже мясо сразу порезал, так что хватит тут из себя великих кулинаров строить. Лучше бы сами встали и сделали всё, раз такие умные. — Чего? — Джин аж роняет голову со своей руки. — Он сам вообще-то всё хотел сделать! — парень будто обижаться начал на твою внезапную смену в интонации по отношению к старшим. — И что?! — а ты продолжаешь гнуть свою линию несмотря ни на что. — Могли даже не спрашивать. Просто взять часть работы, в которой Чонгу не силён, на себя. В конце концов, он хотя бы старается помочь пережить похмелье после, вами же запланированной, вечеринки. Ему сегодня, как и мне кстати, тоже, мягко говоря, не очень было, так что вы могли сами приходить в себя, варить супы так, как надо и вообще делать всё что вздумается, — отворачиваешься от парней, которые, увидев твой настрой, приняли решение заткнуться, и проверяешь овощи на готовность. — Смотри, они должны быть такими мягкими, — отдаёшь Чонгуку вилку, чтобы он ткнул в капусту так же как и ты. — Понял, — парень кивнул и продолжил следовать твоим указаниям. Ты перестала активно участвовать в готовке, обучение таким образом было более эффективно. Просто направляла словами, потому что большую часть парень уже сделал самостоятельно.