Чистота души твоей

      Когда я ощутила холод лезвия, я застыла в ужасе… О нет…       Я подняла руки, показывая, что безоружна и совсем неопасна. Только вряд ли мне это хоть чем-то поможет. Ужасно глупо с моей стороны думать так, а еще очень наивно, но, может, договоримся?.. Я уже хотела что-нибудь сказать, хоть звук, хоть единый звук, но у меня словно язык к нёбу приклеился. Судорожно выдохнув, я сжала ладони в кулаки. Я не знаю, что мне делать… Двинусь — убьют, останусь — тоже убьют.       Арагорн, а это был именно он, немного отстранился и чуть убрал лезвие, чтобы позже уже точно приготовить и занести руку для смертельного удара.       — Впервые вижу орка на столь глупого, что сразу не сбежал, как только закончил дело… — невесело усмехнулся он. А с чего ему быть веселым, когда случилось нападение орков, а его друг… умирает сейчас на глазах.       А я хочу жить. Нет, пожалуйста, только не убивайте! Я умоляю. Я не боюсь, но… у меня пошли слезы. Я глупая и наивная дура, самая настоящая идиотка! Как я могла не подумать! Я же должна была вспомнить, что к Боромиру должен был подбежать Арагорн! А я полезла спасать его, человека, которому срочно нужна помощь кого-то с высшей медицинской, а не с моими умениями царапины зеленкой обмазывать! Господи, ну, что за дура! И за что мне все?! Я не хочу умирать, потому что хочу помочь! Ну, хоть чем-нибудь! Если уж меня сюда перенесли, значит, я должна сделать хоть что-то, я же знаю, что будет дальше! Немного, но знаю же…       Я медленно повернулась к Страннику, не опасаясь, что он ударит в спину. Даже находясь на грани смерти, я думаю, что… У меня сложилась мысль, что он не будет бить в спину. Воспитание, честь и все такое… Но. Я посмотрела на него с большой надеждой в глазах, моля о том, чтобы он пощадил меня. Вряд ли, конечно, один только мой взгляд мне поможет. Мне, наверное, уже совсем ничего не поможет. Но сейчас это единственное, что я могу сделать!       Эрин! Боже! Простите меня! За все!       Темноволосый мужчина замахнулся. Заметив на себе ещё пару взглядов членов Братства, что спешили сюда, я зажмурила глаза и стала вспоминать молитвы, которыми меня когда-то в детстве учила моя мама, а еще бабушка. Моя милая семья… Мои родители, бабушки, дедушки… Как они все наверняка убиваются сейчас и скорбят, как плачут по мне! Они пережили свою дочь и внучку. Два раза. Сейчас будет второй…       А Арагорн действительно ждал, когда существо перед ним повернется к нему, потому что бить в спину он считал признаком большой слабости и трусости воина, да и не только его, а любого человека. И как ни смотреть на него, он видит перед глазами лишь чудовищного орка, одного из тех, кто убил его товарища. Да! Убил… Он умер!       Взмах и!..       — Конец! — промелькнула мысль.       Вовсе нет…       — Беги, девочка, беги! — неожиданно закричал Гэндальф, чей голос раздавался у меня в голове.       К моему удивлению и к удивлению остальных, кто сейчас был здесь, между мной и Арагорном загорелась какая-то маленькая белоснежная сфера, которая стала стремительно расти и расширяться, а между тем вспыхивать, ослепляя. От такого света Арагорн зажмурился и отшатнулся, я тоже. А затем толчок. Словно что-то невидимое толкнуло меня со всей силы, и я упала на землю дальше, больно придавив большую руку.       — Гендальф, это Вы сделали?! — догадалась я.       — Беги уже!!!       Чуть приподнявшись, я увидела, как Арагорн пытается прийти в себя. И его отбросило в сторону от меня. Еще я увидела, как к нему подбегают ещё одни парни, чтобы помочь. Один приземистый, рыжий, с бородой и топором, а еще грозным видом. Гимли! А топор мне не нравится… Еще был второй — молодой юноша с колчаном за спиной, длинным луком в руках, с длинными золотыми волосами и остроконечными ушами. Это эльф. Это Леголас Зеленолист!       Он как раз посмотрел прямо на меня. Это дало мне некий толчок, заставивший меня действовать, причем, очень и очень быстро. Наверняка захочет убить заместо друга, а Гимли к нему с великим удовольствием присоединится. Сломя голову, обо всем позабыв, я побежала прочь из этого места. Задержусь еще хоть на минуту, и тогда мне точно конец! Волшебник от стрел меня вряд ли убережет…       Леголас какое-то время стоял, замерев и с изумлением смотря убегающему орку вслед, при этом даже и в мыслях у него не проскочила мысль выстрелить из лука. Арагорн, больно ударившийся до того о землю, тяжело поднялся не без помощи друга-гнома. Он уже хотел было пуститься в погоню, но его остановила эльфийская длань.       — Леголас, что ты делаешь? — взглянул Арагорн на него хмуро.       — Помнишь, ты давал Клятву, как воин и как просто честный человек, что не убьешь и единой невинной и светлой души?       — Да. Клятву эту я не забуду никогда, — кивнул он, наблюдая за Леголасом, что смотрел в сторону, в которую убежало чудовище, — Леголас?       — Чистота этой души сияет, как утренний свет.

***

      Я бежала, не разбирая дороги. Куда я бегу? Не знаю… Что мне теперь делать? Этого я тоже не знаю. Мне некуда идти. Вернусь в Изенгард — меня ждут страшные пытки, от которых я умру, Саруман меня ни за что не пожалеет, да и совсем не хочу к нему возвращаться. Там орки и грязь, работа и пытка, страх и смерть. Там Он — Саурон. К Братству тоже не могу. Они видят во мне только внешность, а выгляжу я, как самое ненавистное для всех создание. Орк.       И я задаю себе все один и тот же вопрос…       НУ, ПОЧЕМУ ИМЕННО ОРК?!       — Увы, ответ лежит на самой поверхности. Это было удобно Саруману по многим причинам, которые называть тебе не стану, чтобы не подливать масла в огонь твоего гнева, девочка. Беги прямо еще какое-то время, и ты увидишь свет.       Господи, точно! Гэндальф! Я настолько испугалась и уже отчаялась, что совсем забыла о нём. Словно он был недосягаем, словно он сон или мираж. Но как же я ему благодарна! Никто не знает, насколько! Он так неожиданно пришел мне на выручку и спас! Я знаю, волшебник, ты меня слышишь! И я говорю тебе огромнейшее «Спасибо»!       И, как он и сказал, я бежала по прямой какое-то время. И вот только сейчас я поняла, что бегу по какой-то равнине. Здесь мне опасно находиться, ибо могут увидеть… В следующие разы буду стараться не носиться в подобных такому, слишком открытых местах.       Задыхаясь, но не останавливаясь ни на секунду, я все бежала и наконец-то увидела долгожданный свет. Замедлившись, я шла к нему, придерживая болеющий после такого забега бок нормальной рукой, а второй «лапищей» помогала себе идти дальше, согнувшись и опираясь ею о землю.       Гэндальф стоял на краю поляны. Белоснежный, сияющий, чистый, как ясный дневной свет. Когда он был рядом, все казалось светлее и добрее, да и сам он дарил спокойствие и чувство безопасности. Он внимательно рассматривал меня. Он чувствовал, что это именно я, но ему было интересно впервые увидеть меня в живую. А я, идя из последних сил, увидела его. Гэндальф Белый. Да, теперь отныне и навсегда он взял роль Белого волшебника.       — Гэндальф… — несмотря на жуткую усталость и свой вид, я улыбнулась ему, — Как же я Вам рада…       — А голосок все таким же колокольчиком звенит, — он улыбнулся, а затем присел на одно поваленное дерево, посохом указав сесть рядом, — Отдохни сначала, дитя.       Наконец позволила себе сесть. Удобно облокотившись о ствол дерева, я прикрыла глаза и стала восстанавливать дыхание, глубоко дыша. На это мне понадобилось какое-то время, при этом я чувствовала на себе взгляд мага. Взгляд… оценивающий? Любопытный? Исследующий? Неважно, он смущал меня, и я, не сдержавшись, тихо-тихо поинтересовалась.       — Я не кажусь Вам отвратительной?..       — Если ты думаешь, что я смотрю на внешность, то глубоко ошибаешься, — маг улыбнулся и зачем-то протянул мне кулек, — А если уж и говорить о внешности, то нет. Не кажешься отвратительной. Скорее странной.       — Что это? — я осторожно развернула кулек. В нем оказался хлеб. Нет. Скорее, даже хлебец, ибо он был твёрдым и на вид хрустящим, — Это же… — блин, взяла и забыла, как называется. Я помню, что его в фильме называли как-то, и он часто показывался. Эльфийский хлеб…       — Это лембас, — подсказал мне старец и качнул головой, — Надеюсь, ты хоть помнишь, что хватит и кусочка взрослому мужчине? А тебе и того меньше. Не то тебе после такой голодовки будет очень плохо. И бери весь, он тебе еще пригодится…       — С-спасибо…       Я откусила один очень маленький кусок и прожевала его. Знаете, я ещё никогда так не хотела есть. До жути просто. То, что мне давали в Изенгарде, не только несъедобно и на вкус очень отвратительно и тошнотворно, но и мало по количеству. А тут… Откусила всего лишь кусочек, а уже сыта, как после довольно плотного обеда. Невероятно… Я удивлена, ибо когда смотрела фильм, в принципе не понимала, как такое возможно. Не поймёшь, пока сам не попробуешь…       — Что же мне с тобой делать? — Гэндальф задумчиво покосился на меня, — Везде тебе опасно быть…       Я посмотрела на него. Он так добро глядит все время, и он так ласково обращается со мной. Здесь, в Средиземье, я еще ни от кого не чувствовала к себе такого отношения… Я так благодарна ему. Да, говорила уже и не устану повторять никогда! Невозможно передать всю полноту этого чувства словами и мыслями, но я надеюсь, что волшебник сейчас понимает, о чем я именно сейчас размышляю.       И да, ведь точно. То, что он сейчас сказал… С моим-то видом здесь чуть ли не каждый захочет убить. Не успеешь и глазом моргнуть, как уже голова слетает с плеч. Но это вовсе не значит, что я сдаюсь. И вот здесь помогут мои знания. Точнее, воспоминания.       — Я хочу помочь Средиземью.       — Воспоминания воспоминаниями, Лара, а безопасность выше и важнее всего. Я хоть и могу, но не хочу отстранять тебя от такого дела. Я даже не против того, что ты поможешь, но есть некоторые вещи, а главное, люди, которым ты вряд ли понравишься, — волшебник в задумчивости стал чесать переносицу, — Хм, со мной ты ходить по пятам не сможешь, в одиночку тебя оставить тоже не могу… Кто-то должен за тобой присматривать. И я даже знаю, кто…       — И кто же? — непонимающе посмотрела я на него.       — Я не думаю, что тебе они понравятся, — услышав такой ответ, я насторожилась. О ком он говорит? Гэндальф, прочитав мои мысли, хмыкнул, — О, они тебе прекрасно знакомы… И уж один из них точно сможет по достоинству оценить свет и чистоту твоей души.       Я только захлопала ресницами, совсем не соображая, о чем он сейчас. В смысле? Чистоту моей души? Оценить свет? О ком он говорит? Арагорн? Он меня чуть не убил, да и наверняка убьет, стоит ещё раз встретить. Гимли? Тоже самое, что и Арагорн, только реакция будет бойче. Леголас? Он эльф, а эльфы тоже любят убивать орков, да и как сказал Саруман, только они могут меня убить. Правда, я ещё не до конца поняла это предложение…       — Не только они могут убить… — Гэндальф неопределенно промычал себе что-то под нос, а потом произнес громче, — Не только эльфы. Любой, в чьих жилах течет эльфийская кровь или которая текла в его великих предках.       — Гэндальф, я всё равно не понимаю, — честно призналась зато, — Что Вы хотите этим сказать?       — Тот Саруман сказал тебе правду, но многое утаил, — вздохнул он, — Да, тебя могут убить эльфы. Одно касание и… хотя, на это способны не только Эльдар, но и те, у кого они были в предках. Хоть и тот же Арагорн с его далёким предком Элросом, братом Владыки Элронда, который когда-то был полуэльфом.       Что такое, кто такой? Ух ты, у Элронда брат, оказывается, был? Неожиданно… А вот если совсем-совсем честно, я ничегошеньки не поняла из его слов. Но мне это все уже не нравится, хотя я и не перебиваю, ибо вижу, что он не закончил.       — Но, конечно, не только эльфы и связанные с ними по крови, любой может убить тебя, просто пронзив мечом или свернув голову, — так ясен пень, сама знаю! Из-за этого нужно было так распинаться? — Так что будь аккуратна с Братством, когда пойдешь следом за ним. Не давай им в первое время приближаться.       Ох, мне уже известно. Я это осознала ещё когда впервые увидела себя. Это же элементарная психология. От любого, что вызывает отвратительные чувства у человека, оный захочет поскорее избавиться. А еще, кстати, встречают по одежке, а провожают по уму. Только это не в моем случае.       — Тогда я расскажу Вам все, чтобы Вы передали это Братству.       — Ты пойдешь за Братством, девочка, и никаких возражений. Это необходимость, чтобы обезопасить тебя, — и Гэндальф на мое мысленное возмущение, что мне вряд ли с ними будет безопасно, ответил, — Один защитник души у тебя точно будет.       — Ха, и кто же это? — я с ним абсолютно не согласна!       — Да, меня это тоже очень интересует… — услышала я голос за спиной.       Я резко развернулась и увидела позади себя… Арагорна! Он пронзительно смотрел на меня. Взгляд недобрый, меч наготове. И что… Когда он?!.. В страхе подскочив со своего места, я спряталась за Белым магом. Боже, спаси… А Гимли в это время уже приготовил топор, которого я как раз до этого и испугалась.       — А ну, иди сюда, я тебя на куски разрублю! — воскликнул он.       — Тихо! — Гэндальф стукнул посохом, — Гимли, опусти топор!       — Г-гэндальф?..       Я посмотрела на них, продолжая молчать. Меня прикрыл за собой маг, но я видела их всех. И они не знали, куда себя деть. Перед ними Гэндальф. Живой и здоровый, но при этом позади него чудовище, которое он защищает. Золотоволосый эльф, что за все время даже лук не вытащил и просто стоял, сложив руки на груди, наблюдая, сейчас улыбнулся магу.       — Мы думали, что больше не увидим тебя, митрандир.       — Гэндальф, что происходит? — Арагорн был удивлен появлению Гэндальфа, но ещё больше удивился, что он защищает орка.       — Душу невинную сгубить хотите? — Гэндальф снова стукнул посохом, но легонько, чтобы только утихомирить их окончательно.       — Невинную?! — гном посмотрел на меня, — Да пред нами сама прогнившая душа!       А я все также молчу. Меня не задевают его слова, но, конечно, немного неприятный осадок на душе после его слов остаётся. Я больше выглянула, при этом оставаясь за Гэндальфом. Я не знала, куда деть свой взгляд, но больше всего я все-таки смотрела на ту троицу. Все же я вижу Братство. В живую. Хоть и малую часть всей команды в общем.       — Я согласен с Гимли, — Арагорн кивнул и чуть скривился, — Но я бы даже сказал, что у орков даже души нет.       — Гимли, Арагорн, волшебник прав.       Я робко взглянула на того, кто это сказал. На эльфа. Леголас. Меня крайне удивил его спокойный тон и мягкий взгляд, который он обращает на меня. Это заставляет меня чувствовать себя в смущении и смятении. Ибо это непривычно, в отличие от него другие хотят убить меня…       — К черту эти формальности! — Гимли снова взялся за свое оружие.       — Не убивайте, пожалуйста… — в испуге прошептала я, но не была услышана. Я подумала, что он уже набросился на меня, и зажмурилась. Здесь я убежать не смогу.       — Гимли, не надо! — неожиданно остановил его Леголас. Он нахмурился, — Ты пугаешь ее.       — Остроухий, тебя там один какой-нибудь орк случайно по голове не стукнул? — уставился на него рыжий гном. Да и я тоже изумленно взглянула на него. Он… остановил? Отчего? Что с ним вообще такое? Может, действительно в голову кто ударил?       — Я в полном порядке.       — Просто он видит больше, чем можете увидеть вы, — а затем волшебник мысленно обратился ко мне, — Я же тебе сказал — один защитник у тебя есть.       — Что? Он?       Я случайно сказала это вслух, и Братство с шоком уставилось на меня. Арагорн, несмотря на то, что уже в принципе слышал мой голос, тоже удивился моему. Видимо, тогда не расслышал, а вот сейчас…       — Ты… — он помотал головой, — Это невозможно.       — Да что Вы хотите этим сказать?! — Гимли указал рукой на меня, — И ты! Почему у тебя такой голос?!       — Потому что она не должна была быть орком, — улыбнулся старец.       — Да вы издеваетесь, объясните НОРМАЛЬНО!       — Действительно, Гэндальф, можешь все хорошо объяснить? — нахмурился Арагорн.       — Но не говори он загадками, был бы он тогда Гэндальфом? — Леголас улыбнулся оному, а затем посмотрел на меня, — Чистый свет таится…       Гимли покосился на эльфа, что будто в транс впал, потом на улыбающегося мага, переглянулся с хмурым Арагорном, ругнулся на гномьем и надулся, так как ничего не понял вообще. А я я снова ощутила себя смущенно и неловко. Будь я нормальной девушкой на вид, даже покраснела бы. У меня рождается такое чувство, будто он мне не в глаза, а в душу смотрит… И причем, в прямом смысле.       — П-понимаете, я… — я ничего выдавить из себя не могу. Я вся дрожу и заикаюсь. Гэндальф косо посмотрел на меня, а потом на Арагорна и все произнес за меня, зная, какую мысль я хочу до всех донести.       — Душа этого дитя была перенесена в это тело из-за Саурона.       — Из-за Саурона?! — глаза Гимли расширились, когда он услышал.       — Она ещё и с ним связана? — будущий Король Людей хмуро задумался, — Душа перенесена? И кем ей должно быть по праву?       — Эльфом, конечно… — заговорил Зеленолист со странной и несколько отстраненной улыбкой, — Такие души только у бессмертных есть, да и то давно подобных не видел.       — Правильно! — поддержал его волшебник.       Эээ… Я тут чего-то не догоняю!.. Я что, должна была переродиться в эльфа?! Что-то мне не верится… То же самое высказали и Гимли с Арагорном. Им тоже верится с трудом в такое. Гэндальф же, смотря на них, выгнул бровь.       — Учитывая, что Леголас никогда не лжет и лгать на может? — те двое стушевались, а Леголас выразительно посмотрел на них.       — Девочка, а что тебя удивляет? — заговорил маг, — Тебе все говорят о чистейшей душе, а такие могут быть лишь у эльфов…       — Я просто не знаю, что и сказать… — разве что только то, что Судьба на самом деле приготовила бы мне совсем иную жизнь. Если бы не Саруман…       — Эльфы никогда не лгут, и я не вру, — я приложила руку к груди, — Я вам не враг…       — Посмотрим, — Арагорн недоверчиво покосился на меня, но оружие, что он все время держал в руке, всё-таки убрал наконец.       — Девочка пойдет вслед за вами, — добавил Гэндальф. В ответ молчание. Минута за минутой…       — ЧТО?! — одновременно воскликнули гном и человек.       — Я понимаю ваше отвращение, но мне известно кое-что, и это поможет вам с войной…       — И что же? — фыркнул Арагорн.       — Кстати, что с хоббитами? — спросил Леголас. О, а вот это правильный вопрос! Хотя, и так знаю, что с ними все хорошо. Ну, с Мерри и Пиппином, а не Фродо и Сэмом…       — О, с ними все в порядке, — Белый маг улыбнулся, но затем нахмурился, — А вот с Роханом нет. И мы спешим туда.       — Гэндальф… — я расстроенно взглянула на него. Я должна предупредить, — Саруман поработил разум короля Теодена. Ему помогает его слуга Грима. А ещё… его сын пал.       — Теотред… — нахмурившись, позже он вздохнул тяжко, — Бедный Теоден… Мы должны поехать в Эдорас.       — Я останусь здесь, — я буду стоять на своем, — Саруман наверняка ищет меня. Он не знает, что ты воскрес, но если ему станет известно обо мне, тебе и…       — Не спорь. Главное, обезопасить тебя, — старик незаметно закатил глаза, — Помнишь, что я тебе говорил? Саруман угрожал убить тысячи душ того мира ради информации, и ты верила. Но он еле смог убить одну лишь тебя. Ты очень ценная для него, как единственный источник знаний будущего. Да, он будет искать тебя, поэтому тебе нужно быть с Братством. Это единственный выход.       — Вот и чудно, — хмыкнул Гимли.       — Нельзя же так… — запротестовал Леголас.       — Она идет, и точка, — отозвался Гэндальф, — Так нужно. И она может помочь.       — Гэндальф, ну, чем она сможет помочь? Кости, обтянутые кожей, и еле на ногах стоит… Что она…       Уже не морщась и быстро привыкнув к моему облику, Арагорн взял мою руку. Но тут же отскочил. А я, не сдержав крика, резко отстранилась от него, убрав руки и прижав их к своей груди. Там, где он прикоснулся, чёрная и грубая кожа будто сгорела, и на её месте совсем ненадолго образовалась мягкая, телесно-розовая. Но мне было очень больно. Будто поднесла руку слишком близко к огню. Из глаз пошли слезы. В шоке были все. И я тоже. Но в голове промелькнуло что-то о касании и Арагорне тогда, когда я только начала свою беседу с волшебником…       — Саруман сказал, что… — начала я, — Меня способны убить только эльфы… Но я не понимаю!       — Это человеческая кожа? — Гимли выпучил глаза от удивления, глядя на мою руку.       — Да, — Гэндальф повернулся ко мне, — Вот что я хотел донести до тебя, но никак не мог правильно сформулировать мысль. Саруман все же лгал тебе, а я запутался в его лжи, не различив, где среди нее есть истина. Эльфы не совсем могут убить. Они читают души и сами обладают душевным светом. Они способны своей кровью «очищать» других. И ты тому пример — прикосновения тех, в чьих жилах эльфийская кровь, на миг проявляют человеческие черты облика. Но, как ты отныне знаешь, это больно.       — Словно коснулась раскаленного железа или огня… — я судорожно кивнула и выдохнула. Боль постепенно проходила, а кожа… кожа вновь стала чёрной и морщинистой.       — Значит, эльф способен дать ей тот облик, который был изначально предназначен для этой души? — поинтересовался человеческий мужчина.       — Верно, но не только эльф. Вернуть её первоначальный облик способен и Белый маг, что связан с ней.       — Вы? Но как?       — Белый маг забрал, и только Белый маг и никакой другой вернет красоту обратно, — волшебник вздохнул, касаясь камня на посохе, — Есть одно заклинание света, я вспомнил, как он мне рассказывал о нем… Ритуал Очищения, но не каждый способен выдержать его… Когда Саруман был собой, он пытался «очистить» орков, но те гибли, и лишь единица стала эльфами…       — Эта единица сразу ушла в Чертоги Мандоса, ибо души тех эльфов не могли обрести покоя после всего пережитого, — хмуро проговорил Леголас, так как знал эту историю.       Я широко раскрыла глаза от удивления. Все это… Я… Я могу вернуть тот облик, что мне был предназначен с самого начала, но это не так просто. Это такая боль, которая может лишить рассудка и даже убить. А даже если и переживешь каким-то чудом эту боль, то мигом не захочешь жить с этим. Самоубийство…       Боже… Ну, за что мне этот грех?       — В тебе нет никакого греха. Грех лежит на том, кто изуродовал тебя. Ты поступила храбро, пожертвовав собой ради спасения подруги. Это настоящая преданность и настоящая дружба. Гордись этим.       Я посмотрела на Гэндальфа. Он все же поддерживает меня, и это мне помогает. Я улыбнулась, но совсем немного, только уголок губ вверх дернулся. Мне тяжело на душе из-за всего…       — Арагорн, Леголас, вам нельзя ее касаться, — обратился к оным митрандир, — Это будет приносить ей муки.       — Да… — Леголас качнул головой, — Мы поняли и знаем…       — Как будто ее кто-то касаться будет, — вставил свое слово Гимли.       — Давайте обо всем побеседуем уже как-нибудь позже, друзья, у нас нет больше времени, — Гэндальф тяжко вздохнул, — Рохан в большой беде…       — И я остаюсь пока здесь.       — Хорошо, — Арагорн посмотрел на мага, — Что? Хочешь, чтобы такой бежала, когда мы на лошадях? — и не очень довольно добавил, — Если уж так и необходимо, потом нагонит.       — Да, я догоню, — тем более, не думаю, что люди поймут, когда по их землям будет бродить орк.       — Ох, да не в том дело… Но вынужден согласиться с Арагорном. Тебе нужно восстановиться, — старец протянул мне ещё кулек лембаса, — С ним быстро вернёшься в форму. Только держись подальше от леса Фангорн. Энты не умеют читать души.       — Удачи Вам, — я кивнула ему.       — Будь осторожной, Лара, — сказал он напоследок.       Он позвал своего белого коня. Арагорн сел верхом на своего и поскакал первым. Гимли, хмыкнув, начал садиться на лошадь. Леголас со вздохом помог другу-гному, а затем сел и сам. Перед тем, как исчезнуть в дали, он посмотрел мельком на меня и приметил.       — Красивое имя.