Ты - моё вдохновение

Привет, мой Чиминни Если ты открыл это письмо, я или умер, или ты просто соскучился по мне. Надеюсь, второе. Вообщем, приятного прочтения. Я не силён в началах, так что просто читай уже. \\ // Я до сих пор помню это. Нашу первую встречу. Ты показался мне неловким, неряшливым и по-своему милым. Ты очень стеснялся меня. Думал, что я такой, как рассказывал тебе Хосок. Ты такой доверчивый — подумал я тогда. Я и не знал, что это когда-нибудь перерастёт в нечто большее. Я не знал. И не ждал. Но, это случилось. И ты сдался первым. Я это заметил. Скажу честно, я встречался со многими, и не видел в тебе чего-то больше, чем друга или согруппника. Когда я понял, что ты влюбился в меня, первой моей реакцией был смешок. Но потом я задумался. А так уж это плохо? Ну, ты любишь меня. И что? А потом в голову пришла — на тот момент — ужасающая мысль. Я тоже. Тоже люблю тебя. В то время у меня было так много вдохновения. Только и успевал — что записывать. Помнишь, как я написал I like it за 40 минут? Я писал, писал и писал. Я чувствовал себя таким вдохновлённым. Будто у меня появились крылья, которых никогда не было. Но счастье никогда не бывает вечным. Думаю, ты и сам помнишь, что произошло. Из тех дней я помню совсем не много, да и вспоминать не хочу. Времена были тяжёлыми, Хосок и Тэ даже хотели уйти. Чонгук вдруг перестал петь. У него пропал голос. Джин сидел в своей комнате и не выходил, поэтому мы питались только рамёном из коробок. Я даже подумать не могу, как плохо было тогда Намджуну. Если бы был на его месте, думаю меня бы уже не было в живых, ха. Но, мы смогли справится с этим. Мы прошли это вместе. Все семеро. А ещё МЫ начали встречаться. И да, сейчас я имею ввиду именно НАС. Тебя и меня. Мне до сих пор жаль, что так долго не мог сказать тебе о том, что люблю. И я до сих пор думаю, что это именно из-за меня всё тогда так перевернулось, и настали те «ужасные времена». Когда мы начали встречаться, я был очень упёртым и огромным собственником. Прости меня. Я знал, что тебе плохо, но не мог помочь. Я тоже не чувствовал себя спокойно. Я ужасно себя вёл. Ты мне настолько нравился, что я хотел чтобы ты был только моим. Хотел каждую ночь иметь тебя во всех позах. Хотел слышать твои стоны, громче, громче и ещё громче. Они для меня — песня, и я не устану это повторять. И да, не красней. Я знаю, ты сейчас весь красный. Знаешь, открою тебе секрет: это возбуждает ещё больше. Но мы преодолели и это. Потому что ты смог меня изменить. И ты опять меня вдохновил. Я опять начал творить. Я редко говорю тебе это, но я правда считаю твой голос — самым красивым. И это не зависит от того, нравишься ты мне или нет (хотя ты мне нравишься), я правда так думаю. Ты должен петь. Как можно чаще. Как можно больше. Для себя и фанатов. Ну, и, если останется время — для меня. Это конечно не всё, я пересказал только самое важное. Было ещё много ужасных вещей. Но счастливых было намного больше. Помнишь, как я готовил поздно ночью для тебя, а потом мы игрались едой, а Джин проснулся и увидел нас? А помнишь, как у тебя не получалось вытянуть высокую ноту, и ты приходил плакаться ко мне? А как у меня не получались движения в ХХ танце, и ты остался со мной отрепетировать это? Как мы целовались прямо в узкой душевой кабинке после тренировки? Это такие значимые воспоминания для меня. И я знаю, что для тебя тоже. Я так люблю тебя, моё вдохновение. Я не перестану это повторять. Люблю тебя, и скучаю. Как и ты. Может, даже больше. До встречи. По щеке Чимина потекла первая слеза. Затем вторая, пятая, десятая. Чимин не просто плакал, он ревел. Как маленький мальчик, который упал с велосипеда. Он так скучал. Юнги уже месяц как не было. Он в командировке. Должен приехать через неделю. Юн не звонит. Только пишет, и то очень редко. Чимин понимает, что Мин далеко, что весь в работе, но очень волнуется. И очень ревнует. Юнги-то его не предаст, ведь их связывает одно маленькое колечко на левой руке. Но вот к Юнги могут и приставать. Он, конечно, уже не очень молодой, но всё ещё красивый и сексуальный. Погруженный в свои мысли, и пытающийся открыть компьютер, что бы посмотреть очередную дораму за этот месяц, Чимин не замечает щелчок входной двери. Он садится на кровать, укутывается в плед, и начинает смотреть. Пак не замечает как кто-то пробирается в эту комнату, и садится сзади него. Вдруг ему закрывают глаза. Последнее, что видит Чимин, отражение полностью одетого в чёрный человека на экране компьютера. Чимин пугается. Он начинает брыкаться и вырываться. Первая и последняя его мысль «Вор?» падает крахом, когда он слышит: — Малыш, это Я. — И Чимин понимает, кто это. Это ОН. Его паре…ой, то есть муж. Чимин бросается в тёплые объятия Юнги, и не может поверить. Он снова начинает плакать, видя лицо человека напротив. — Почему? Как? Ты приехал? Когда? Разве… — Чимин не может успокоится, и через слёзы задаёт вопросы Мину. — Эй, малыш, ты чего? Чиминни, ну не плачь! Ты же знаешь, я не умею успокаивать людей… — Юнги снова обнимает Чимина, уже без маски на носу. — Хён…я… — Ты читал письмо? — Юнги, уже давно, почти как два года назад, написал письмо Чимину, с условием, что тот откроет письмо либо когда Мин умрёт, либо когда его долго не будет рядом. — Меня не было не так уж и долго. — «Это всего месяц и неделя, да?» — вспомнились Чимину слова Юнги, перед тем, как тот уезжал. — А ты разве не скучал? — Чимина немного разозлили эти слова. Он значит тут сидит, плачет, скучает, а этот — не так уж и долго, блаблабла! Как будто тот совсем не скучал. — Завёл себе роман, да? — Эй, Пак Чимин! — «Ой, плохо дело» — думает Чимин. Если Юнги назвал его Пак Чимном… — Это уже слишком! Ну держись! — Юнги повалил Пака, и навис над ним. Пользуясь замешательством Чимина, он начал расстегивать пуговицы на его легкой домашней пижаме. — Э-эй, х-хён… — Чимин начал немного переживать, но, на самом деле, ему это нравилось. — Молчи, и лучше помоги мне. Я слишком долго тебя не видел, мне нужно поскорее быть как можно ближе к тебе. — Юнги прижался своими губами к губам Чимина, проникая языком глубоко в рот. Они оба спешно сняли свою одежду, и начали свою прелюдию. Юнги выцеловывал каждый сантиметр кожи Чимина. Медленно, дорожкой из поцелуев, Мин добрался до живота. Чимин выгнулся, и издал первый стон. Юнги же ухмыльнулся. Он продолжил своё занятие, добравшись до члена. Он вобрал головку в рот, поигрался с ней, полизал ствол, но вбирать полностью не собирался. Юнги нравилось дразнить и мучать таким образом Чимина. — Да сделай уже это, прошу! - Не выдержал Чимин и, схватив Юнги за волосы, вставил член в рот парня. Последний промычал что-то не разборчиво, но решил не спорить с младшим. Стоны Чимина разносились по квартире. Юнги остановился, когда понял, что тот хочет кончить. — Не время. Я даже ещё не в тебе. — Объяснил свои действия он. — Тогда…быстрее… — Попросил Чимин. — Проси лучше. Как я тебя учил? — Чимин позволил Юнги лечь, а сам завис сверху и повторил: — Прошу тебя, Юнги~я, трахни меня… — последнее слово превратилось в стон, потому что Мин двинул бёдрами вверх, и вставил член по основание. — Дальше, я…сам… — попытался сказать Чимин, но Юнги, не выходя из него, перевернул Пака и навис над ним. — Ты попросил трахнуть тебя. Вот, я выполняю. — Это были последние их слова во время секса, если не считать то, как они выкрикивали имена друг друга. Когда они были уже готовы кончить, Они приняли сидячую позу, по просьбе Чимина. Юнги понял намёк, и с радостью выполнил желание. Ведь кончать в Чимина — одно удовольствие. Когда они оба кончили, выкрикивая имена друг друга, они легли на кровать полные счастья. — Нужно идти мыться, хён. Мы же липкие. — Нежно сказал Чимин. — Подожди…хочу ещё пообнимать тебя. Или, ты планируешь второй заход? — На лице Юнги появилась ухмылка, а Чимин покраснел. — Кстати, хён. Почему ты приехал раньше? — Этот вопрос мучал Чимина, и ему поскорей хотелось узнать ответ. — А ты думаешь, почему я тебе не писал и не звонил? Твой хён, между прочим, работал как собака, что бы увидеть своего малыша раньше. Я не планировал это с начала, но мне сказали, что меня могут задержать. Я правильно сделал? — Да! Да, хён. Ты у меня такой молодец. — Чмок в щёку. — Самый лучший…папочка. — Тут уже Юнги начал целовать Чимина. — Может, ещё разок? — Юнги~хён!