***
Распорядившись накрыть мне стол, я направилась в детскую за детьми. Позже мы вместе сели ужинать. Я расспрашивала их о всякой ерунде, а они любезно мне отвечали. Съев небольшой кусок перепелки, я поняла что что-то не так. Вкус был совсем другим и поэтому я быстро выплюнула еду обратно. Все присутствующие в покоях очень удивились моей реакции. Сказав детям не есть еду, я попросила одну девушку попробывать небольшой кусок. Съев его служанка тоже почувствовала странный вкус, но с ней ничего не произошло. — Странно, если это не яд то тогд... Больше я не смогла ничего произнести. В глазах помутнело и я начала терять сознание.***
Очнулась я только на следующей день. Как мне сказала лекарша, то в моей еде был яд, который используют для аборта. Поэтому он и не подействовал на той хатун, за то досталось мне. Весь этот день Баязид провел рядом с детьми. Он сумел убедить их, что я просто уснула и скоро проснусь. Теперь это дело с ядом начали расследовать. Только вот мне интересно, кому я могла перейти дорогу, чтобы тот осмелился на отравление? Врагов у себя я не припомню. Есть два варианта: 1. Это Нурбану. Почему я не знаю, но зато знаю ее любовь к отравлению людей. 2. Это кто-то из султанской семьи, ведь осмелиться на подобное обычная рабыня не могла. Я рада, что с ребенком все в порядке, хоть эта беременность для меня тоже была неожиданной. После того, как я о ней узнала, то совсем забыла поведать радостную новость Шехзаде и он узнал ее только тогда, когда меня отравили.***
Настал день проводов Султана в поход. Вместе с ним впервые отправится Шехзаде Джихангир, а ещё Селим. Я рада, что Селим уехал, ведь наконец-то уедет и Нурбану. Хорошо, что Хюррем распорядилась, чтобы Долунай осталась до приезда Селима в Топкапы. Я все больше стала подозревать Нурбану. Она начала чаще кидать в мою сторону странные взгляды, иногда она хотела меня чем-то задеть, но к моему же счастью ей нечем. Недавно пришли новости из Коньи. Шехзаде Осман скончался от оспы. Мне было жалко мальчика, а ещё больнее было видеть, как страдал Баязид и его дети. Только мы успели оправиться от потери Османа, как моей дочери стало плохо. Одним вечером у нее поднялся сильный жар. Лекарь хоть и сказал, что это просто простуда, но я не отходила от дочери пока та не поправилась. К счастью за последние пару месяцев ничего не произошло, но то страшное чувство меня до сих пор не покидает. . . . . .