Двойная тьма и немного рыжего

      Дазай повернул ключ в замке и шагнул в темноту маленькой съёмной квартиры, свободной от пакета с продуктами рукой нащупал выключатель. Тусклый свет залил тесную прихожую. Дазай прошёл на кухню и начал загружать покупки в холодильник — медленно, лишь бы оттянуть время и подольше не заходить в единственную комнату, где слышалась тихая возня. Закрыв холодильник и убрав пакет, он налил себе стакан воды и выпил маленькими глотками. Возня изнутри квартиры почти прекратилась: второй её обитатель уже заждался сожителя, что так долго не желал показываться на глаза. Дазай, вздохнув, побрёл в комнату, на ходу натягивая на лицо как можно более спокойное выражение. Щёлкнул выключателем — его, как обычно, ничуть не смущала кромешная темнота комнаты, ведь он и так всё прекрасно видел.       — Привет, Чуя.       Названный, сидевший ко входу спиной, обернулся, и вид его непременно привёл бы в ужас любого, но Дазай уже привык к таким картинам.       — Чуя, чёрт бы тебя побрал. Я надеюсь, ты не притащил сюда тело?       — Не-е-ет, — пропел Чуя, увлечённо облизывая окровавленный нож. — Он плавает в реке и кормит своим телом червей и рыб. А меня он накормил своими глазами. Я оставил одно тебе. Хочешь? — Он показал выдранное у очередного несчастного глазное яблоко, ещё влажно поблёскивающее в слабом свете единственной лампочки.       — Нет, спасибо. И сходи в ванную, смой с себя кровь. Иначе запачкаешь мебель и ковёр.       — Ах, ты совсем не любишь меня грязным и липким, — Чуя картинно покачал головой. — Точнее, любишь, — он хитро прищурился. — Но отчего-то, если залившая меня жидкость — кровь, тебе это не нравится. Как повезло тебе, что я люблю тебя любым и готов исполнить каждый каприз!       Он удалился в ванную, пританцовывая и что-то напевая себе под нос. Дазай тяжело упал на диван, подальше от засохших на старенькой обивке кровавых брызг. Металлический запах всё ещё витал в воздухе, но на то, чтобы встать и открыть окно, не было сил.       Слушая мурлычущий незамысловатую мелодию голос из ванной, Дазай рассматривал своё отражение в висящем на стене зеркале: усталое бледное лицо, синяки под глазами. Совсем не то, что было, когда они с Чуей купались в своём счастье, оставив позади и неприятное прошлое, и напряжённые отношения между их организациями. Они оба повзрослели, многое переосмыслили и дали шанс распуститься давно теплеющим в них чувствам. Но всё изменилось на последнем совместном задании чуть более месяца назад.       Дазай остановил Порчу слишком поздно. Тогда он боялся, что тело Чуи получило непоправимые повреждения, но всё оказалось хуже. Он до сих пор помнит, как открылись глаза его напарника и любимого, и увидел в них алый блеск.       — Дазай? О, это ты, Дазай! Как хорошо, что это ты! — Чуя перевёл взгляд на свою руку, запачканную в своей и в чужой крови, и облизал от запястья до кончика указательного пальца, посматривая игриво.       Дазай моментально почувствовал неладное. Никогда он не слышал таких интонаций от Чуи, никогда не замечал за ним подобного поведения и, конечно, в ясном уме его голубые глаза никогда не сияли багровым безумием.               — Кто ты? Ты не Чуя.       — Не Чуя? — спросил тот удивлённо. — Вовсе нет. Я теперь — Чуя. А Чуя — это я. Мы наконец-то стали одним целым. Кровь такая вкусная, Дазай, хочешь попробовать?       Дазай оцепенело смотрел на него, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Чуя удивительно быстро, за считанные минуты оправился от повреждений, а может, просто, и не замечал боли. Нет, перед ним уже не Чуя — чудовище, что раньше было заключено в его теле. Беспринципное и беспощадное, неукротимая угроза. Шок от осознания сковал его, не давая выйти на волю чувствам. Демон, вылизав руку до чистоты, вдруг потянулся к нему.       — Ну вот, смотри, тебе совсем ничего не досталось. Почему ты так смотришь, Дазай? И… почему ты тянешься к пистолету? Чуя ведь любит тебя.       И поднял на него глаза, из которых исчезло красное марево — кристально-голубые, как и прежде. Дазай остановил руку в сантиметрах от кобуры, и его губы накрыли чужие, с привкусом свежей крови. Но движения их — жадные, страстные, были точь-в-точь как у его Чуи. Его разум стал един с разумом чудовища, но он был жив, здесь. Рука Дазая в последний раз дрогнула рядом с кобурой и переместилась на рыжий затылок.       Он не знал, сколько ещё они смогут скрываться. После этой операции «Двойной Чёрный» словно растворился в воздухе, ещё позднее в разных городах Японии начали происходить жестокие убийства, а у жертв всегда оказывалась вырезана какая-либо часть тела. Новый Чуя был необычайно кровожаден, такую странную комбинацию дало единение Бога разрушения с человеческим существом. Дазай простонал про себя от мысли, что снова придётся менять квартиру, а, возможно, и город, но разве убедишь Чую отказаться от его любимого ныне развлечения? Он не боялся никого, ведь сила его всё ещё была при нём, и обещал защитить Дазая в том случае, если их найдут. Дазай единственный мог не опасаться вырвавшегося наружу демона, ведь та его часть, что по-прежнему была Чуей, сохранила любовь к нему. Лишь она одна всё ещё удерживала Дазая рядом, но чем дальше, тем сильнее их текущее положение тяготило его. Его душевное состояние ухудшалось с каждым днём: сначала его мучили бессонные ночи, потом нервы стали сдавать, побуждая реагировать бурно на любой незначительный раздражитель, а недавно он начал слышать странные звуки — и не мог сказать, были ли они реальны или порождены его заболевающим разумом. Он снова нащупал под полами плаща заряженный пистолет. Не пришло ли время двойного самоубийства?..       — Дазай, я снова чистый, как ты любишь! Теперь ты меня обнимешь?       Невысокая фигурка пересекла комнату и быстро оказалась у Дазая на коленях.       — Поцелуй меня, любовь моя, — сказал Чуя, и алый блеск в его глазах исчез, оставив после себя чистый голубой цвет и ласковый взгляд.       И руки снова остановились на полпути к оружию и потянулись к тёплому телу. Дазай целовал мягкие губы и думал, что уже, наверное, и сам стал безумен. Лампочка на потолке щёлкнула и погасла, погрузив помещение во тьму. Вкус крови, ещё не сошедший с языка Чуи, подкинул фантазию, где Дазай смаковал во рту чужое глазное яблоко. Эта мысль неожиданно показалась ему приятной. В следующий раз он точно не откажется.