Катехизис

      На следующий же день их четверку вызвали к классной руководительнице. Она была из тех, кого уважали не из-за страха. Однако, стоя перед ней, невозможно было не нервничать, если ты провинился. — Итак. — Женщина, сидя за столом, вглядывалась в поникшие лица подопечных. — Что вы вчера устроили? В ответ она получила лишь молчание, а потому решила продолжить. — Идёт директор на обед, а перед ним проносят в туалет попутно блюющую Дашеньку! Услышав это, Максим не смог сдержать смех. Он уже хотел сказать "Это ему вместо пожелания приятного аппетита", но в очередной раз вовремя сдержался. — Смешно, да?! А мне вот вчера было не смешно. Что мне ему говорить теперь? — Ну, что она отравилась пиццей, например. — Быстро сообразил Максим. Лидия Васильевна хлопнула ладонью об стол. — Пиццу из её желудка он и так уже видел. Да от вас же несло за километр! Признавайтесь, кто принёс алкоголь? Нилов посмотрел на одноклассников, но их взгляды неизменно были устремлены в пол. — Я принёс. — Сознался Макс.       Классная руководительница несколько минут помолчала, обдумывая, как поступить дальше. Она никак не ожидала, что в инциденте Нилов снова будет зачинщиком. Еще неизвестен был исход прошлого происшествия, как уже нужно было разрешить следующее. Пришлось оставить его одного в кабинете и отпустить остальных. — Я не понимаю, Максим. Да что с тобой не так? Вопрос вызвал только усмешку у юноши. Он мог бы оправдаться, сказав, что его заставили, насильно накрасили и позже еще держали и заливали в рот алкоголь, но это бы было неправдой. Однако, и признаваться в том, что обычно он пьёт больше и потому был единственным, кто оставался в здравом уме, он тоже не хотел. Оставалось признать, что он споил бедных девочек и поросёнка. — Со мной всё в порядке. — Да. — Согласилась руководительница. — А вот с теми, кто оказывается рядом с тобой, нет. От неприятного затянутого разговора спас только звонок Дениса с предупреждением, что он сейчас за ним заедет. — Если хотите, можете поговорить с Денисом. Но я уверен, вы не хотите. — Я должна буду сообщить твоим официальным опекунам, извини. — В растерянности произнесла женщина. Как можно повлиять на поведение Нилова, она и представить не могла. В её глазах он ничем не отличался от нескольких десятков других неблагополучных подростков, которые учились при ней. Да, так они себя и ведут: нагло, неудержимо, а их злобе и обиде нет конца. — И вы думаете, Вас туда кто-то пустит? Вопрос ввел её в ступор. Да что происходит с этим мальчишкой, если он так отчаянно ведёт себя? На каждого есть управа. Ей ли не знать, педагогу с двадцатилетним опытом?! Максим вдруг резко вышел из кабинета, оставив Лидию Васильевну одну в своих размышлениях. В след раздался крик: "Я никуда тебя не отпускала", но его заглушил громкий хлопок закрывающейся двери. Женщина незамедлительно решила узнать, что значат громкие слова мальчишки о невозможности добраться до ответственных за него людей. Что значит "никто не пустит"? Что за уверенность в своей безнаказанности, в конце концов? И кто такой этот Денис, которого он всё подсовывает ей, чуть что случись? Начала она с опроса преподавателей. Невзначай, между делом она спрашивала каждого, как у него успехи, и приходила в недоумение, когда не слышала ни одной претензии к успеваемости. Тогда она попросила обратить внимание на его времяпровождение на переменах, но это тоже не дало результатов: он выходил почти каждую перемену или до ближайшего магазина, или покурить.       Оставалась какая-то неделя до конца последней четверти, всё внимание учащихся было сосредоточено на организации и планировании приближающегося выпускного. Все разговоры были лишь об одном. Максим же настолько увяз в подготовке к экзаменам, что даже не устраивал скандалов в стенах монастыря. Служащие вздохнули с облегчением, предполагая, что бунт окончен, и только игуменья не снимала подозрений с Нилова. — Не может быть, — повторяла она, — не спускай с него глаз! — Твердила она Екатерине. Тем не менее, ничего не происходило. Всё шло гладко: он не мешался, на глаза не показывался, к Анне не рвался, а доход от него только рос.       Денис всё больше очаровывался своим протеже. Максим никогда не надоедал собой, и всё, что ему нужно было ¬– алкоголь в дни съемок, сигареты и изредка обновки в одежде. Только теперь он старался держаться всегда на виду, не оставаться в одиночестве ни в коем случае. Сидя в холле офиса студии, он в очередной раз продумывал свои дальнейшие действия и анализировал настоящее. Прикрыв глаза, он откинулся на спинку дивана, игнорируя абсолютно то и дело проносящихся мимо людей. "Только я ответе за то, что со мной происходит. Никто не понесёт ответственность, никто и внимания обратить не удосужится. Тем же лучше. Сам себя я никогда не предам и не подведу в самый неподходящий момент. Если только Денис...." — Эй! Чего это такой грустный? Хуй сосал невкусный? Его лицо действительно казалось опечаленным, когда он о чем-то крепко задумывался. Максим неохотно приоткрыл один глаз. Мужской голос был незнакомым, а подкол непозволительно острым. Никто из знакомых не решился бы язвить ему. — А я смотрю, тебе одни сахарные попадаются? — Нилов выпрямил спину, уперевшись ладонями в сиденье, и, рассмотрев наконец незнакомого нахала, еще больше удивился. Помимо коротких шорт, сочетающихся с сапогами выше колена и открытого топа, внимание привлекали ярко-алые губы, растянувшиеся в ухмылке. Каштановые волосы лоснились по плечам, а глаза были скрыты за темными очками. Посмотрев на темень в окнах, Макс хохотнул. "Уличные фонари, похоже, ему ярче солнца" – подумал он, вскинув в недоумении брови. Парень тем временем усадил своё тело, упав так резко, что противоположная часть сиденья подпрыгнула вместе с Максимом. Он закинул ногу на ногу, демонстрируя высокий каблук сапог, а руку расположил на спинке дивана, полубоком развернувшись к Нилову.