Катехизис

      Максим огляделся вокруг, и тут же снова опустил взгляд на грязный, усеянный плевками и жирными пятнами асфальт перрона. От него исходил запах гнили и тухлятины, и никакие порывы ночного ветра не способны были развеять его. Нилов же за дымом сигареты никакого отвращения к этому душку не чувствовал. Он был неоправданно вдохновлён своим отъездом и надеждами, что больше никогда сюда не вернётся. С пустыми руками и теперь уже совсем малой суммой в кармане он был уверен, что сейчас-то уж всё наладится в его жизни. Они с Димой точно что-нибудь придумают. Угнетал только лишь тот факт, что Денис посмел отказаться от него. От него, от лучшего из всего состава. От единственного, кто привёл его к зарубежным контрактам.       Он не так уж много и просил взамен. Не надоедал и не портил жизнь, как испортили его. Но это уже было неважно, Максим пытался настроить себя, что нужно воспринимать произошедшее как освобождение. Вот только оно пугало его и не приносило ни капли радости. Неизвестность страшила больше, чем уже привычные неприятные условности порно-индустрии. Если бы не надежда на временное пристанище у друга, он бы ни за что не решился уйти в никуда. Если бы ему только дали немного времени всё осмыслить и наметить дальнейший путь…. Но ему чудом удалось унести ноги из места многолетнего заточения и избавиться от Дениса. Или всё же избавились от него? В любом случае, останавливаться сейчас было нельзя. Нужно приложить еще немного усилий, чтобы засыпать без поедающей ненависти.       У его друга же мнение отличалось: как только Максиму удалось ему рассказать последние события его жизни, тот вынес только один вердикт —надо расслабиться.       — А чего ты сейчас-то на нервах?! Всё, радоваться надо! Между прочим, ты мне задолжал. — Дима намекал на посиделки у его знакомой, которая давно уже звала их обоих к себе.       — Может, потому что я понятия не имею, что мне дальше делать?! Дима наклонил голову на бок, скривив рот.       — Ты нудный. — Но в момент снова воспрял, воодушевленно начав подталкивать Макса к шкафу. — Мы сегодня же идём отмечать твоё освобождение. Максим впервые за долгое время взглянул на себя в зеркало. Неуложенные волосы и отросшие корни раздражали его больше всего.       — М-да.       — Вот-вот, а между прочим, уже семь часов, давай уже решай что-нибудь с этим! — Указал он ладонью на неподобающий вид Макса. — Что бы ты без меня делал…       — А я что, виноват, что у нас вообще дома зеркал нет?!       — Нет зеркал?.. — Растерянно повторил Дима в ужасе. — Вот там все чучелами ходят, наверное.       — Не все. — С улыбкой вспомнил Нилов Анну. Копаясь на полках в поиске краски, друг словно затылком почувствовал выражение лица Макса, что заставило его отвлечься от выбора нужного оттенка.       — Так-так-таак. А ну-ка?       — Что?       — Да у тебя есть кто-то там!       — Ага, фантазёр. Там за лишнее слово леща отхватываешь, а ты про шуры-муры. Пффф. Максим закатил глаза от наивности друга.       — Но тебе же нравится она? — Не сдавался Дима.       — Кто?       — Вот я и спрашиваю тебя, кто! Ты вообще меня отвлёк от архиважного занятия, блин, а теперь еще и время тянешь своими тупыми вопросами. Кто-кто, дед-пихто из сторожевой будки, чтоб тебя!       — Ладно, не нервничай. — С усмешкой за припадком кривляний наблюдал Максим, жуя остатки мармелада. — Но что толку, что кто-то мне там нравится, а? Она действительно очень красивая. Без всех этих… штукатурок и прочего, как мы привыкли. Но… там и так все на ушах стоят от того, что мы иногда общаемся, и пытаются всяко это предотвратить. — Заметив удивленный взгляд друга, Макс пояснил, — чувак, меня там вообще быть не должно по идее, это женское логово так-то, да и вообще, вспомни, кто я.       — А кто?! Что такого-то, я не понимаю?       — Ой, всё. Короче, всё, что связано со мной там – мракобесие, и я вообще не хочу, чтобы она за меня получала.       — Поэтому давайте страдать и ничего не делать, действительно!       — А у тебя какие-то предложения? Я сам из этого дерьма не знаю, как выбираться, у меня были планы по поводу того, как нас обоих вытащить, но всё это…с одной копией паспорта не сделаешь…       Беседа снова пришла к своему началу. Нилов пытался изо всех сил продумать, как поступать дальше, но его друг каждый раз заворачивал разговор в совершенно другую сторону. Макс начинал раздражаться от его эгоизма. Да как он может так беззаботно жить, не думая о завтра? Хотя, при всех сложностях ситуации Димы и то было больше ясности в его будущем. По крайней мере, так думал Макс. Если бы он был с собственной квартирой, деньгами, и вся его проблема состояла в том, чтобы получить все необходимые справки и пережить десяток операций – он бы тоже так был уверен в завтрашнем дне. Дима же думал совершенно иначе: если бы у него не было дисфории с собственным телом, если бы он мог принимать себя также, как Макс, если бы даже у него ничего не было, кроме полной гармонии с собой, он бы мог планировать своё завтра. И пока они оба обесценивали ситуации друг друга, ни к какому общему заключению в любой теме прийти не могли. Когда Дима наконец радостно представил другу краску, не увидел ожидаемой радости на его лице.       — Ну что ты опять как будто говна хлебнул?       — Откуда я знаю, что это за краска, может я облысею от неё? Вот бы Наташу сюда… Это было бы идеально. Максим мечтал, чтобы Наталья всегда была рядом, когда ему необходимо было привести себя в порядок. Он чувствовал себя действительно неотразимым, если доверялся ей.       — Ты задрал меня обижать своей паранойей.       — Ладно, извини. У меня в мыслях не было тебя обидеть. Давай. Уже в процессе окрашивания волос, Дима вспомнил о зеркалах.       — Так почему это у вас там совсем нет зеркал? — Поинтересовался Дима.       — Грэх. — Сидя с закрытыми глазами, ответил коротко Макс. — О, а знаешь, что еще хуже?! Трахаться перед зеркалом.       — Это еще почему?       — Ну оно типа меняет сознание, а так и вовсе слетишь с катушек. — Максим покрутил ладонью у виска, случайно задев только что окрашенную прядь волос и рефлекторно поморщившись. — По крайней мере, они в это верят.       — И ты тоже? Максим резко повернулся к другу, снова заставляя его случайно ткнуть щеточкой мимо волос.       — Наверное, потому я сейчас с тобой, иначе как еще это объяснить? Едва он успел сказать это и увидеть неподдельное смятение в глазах Димы, расхохотался во весь голос, ударив его ладонью по бедру.       — Господи, да шучу я. Видел бы ты свою рожу! Дима уже хотел отбросить в сторону краску, но вовремя сделал глубокий вдох, снова простив колкие слова Макса.       — Ты за сегодняшний день раз двести меня уже обидел. Ты мало того, что нудный пессимист и параноик, еще и…ох, почему я тебя терплю?!       — Потому что я тебя терплю, разве не очевидно? — Без тени сомнений ответил Нилов. И он был прав.       Максим терпел постоянные спонтанные походы по клубам и сомнительным местам, которые так любил его друг, а тот, в свою очередь, терпел его колкий язык, который иногда слишком глубоко ранил. И даже одна мысль о том, что Дима скоро будет вынужден уехать, выбивала Макса из колеи. Все их общие знакомые никакого веса в его жизни не имеют, никакой помощи от них ждать не стоило. И придумать, как ему обосноваться одному в этом городе, он не мог. Пока проходил час, который нужно было выждать пред смыванием краски, Максим снова пытался прокрутить в голове возможные следующие шаги.       Во-первых, нужно было восстановить все документы. Но как это сделать, чтобы его никто не сдал обратно? Наверное, в монастыре уже подключили свои связи с органами, чтобы изловить его. Можно было бы сменить полностью имя и фамилию, но где взять хоть одну бумажку, что такой человек существует? В таком случае, его быстрее упекут в психушку или тюрьму до выяснения личности, чем выдадут документы на совершенно непонятное имя, которого и в базе нет.       Эти мысли глодали Максима без остановки вплоть до самого клуба, пока он не выпил: пока он подбирал одежду, красился, укладывал волосы, всю дорогу без перерыва, пока Дима действительно не разозлился на его кислое выражение лица.       — Блять, я не могу, ты меня бесишь! Пей уже нормально, ты прям как будто по башке стукнутый сегодня!       Максим действительно пытался оставить эти мысли хотя бы на вечер, но расслабиться, как хотел его друг, не получалось. Что-то было не так здесь, в их любимом клубе. Даже плей-лист был далёк от тех, которые здесь обычно ставят. Вместо одних беспокойств Нилова теперь захватили другие.       — Тебе не кажется тут всё каким-то…подозрительным? — Поделился с Димой он своими наблюдениями, на что тот состроил презирающую физиономию.       — У тебя чего там сегодня, обострение? Может и я еще подозрительный?       — Ну подумай, всё что-то не то.       — Так, всё. Ты достал. Хочешь сидеть и подозревать – сиди один. Я пошёл тусить.       Так Дима потерялся очень быстро в толпе танцующих, оставив друга у барной стойки. В обычные дни Максим бы и сам не против был бы хорошенько оттанцевать все свои заботы, пока они не забудутся, но сейчас всё тело было словно пронизано иглами, сердце стучало громче и быстрее музыки в клубе, и необоснованная паника подступала всё сильнее с каждой минутой.       Максим окинул боковым зрением из-под пряди волос ситуацию вокруг. Взгляд цеплялся за несколько человек, вызывающих дискомфорт у Максима одним своим видом. Они ничем не выделялись из толпы, но вызывали совершенно негативные эмоции. Определенно, один мужчина начал цепочку передачек какой-то информации, и это улавливалось раз за разом: вот один подходит к другому, что-то ему говорит, и он идёт к следующему человеку, затем то же повторяется на втором уровне, с вип-столиками. Все они едва уловимыми жестами или кивком головы указывают на них с Димой, и после вновь сливаются с толпой, чтобы не привлекать внимания.       «Твою мать, — в голове у Макса возник худший расклад, но он пытался себя успокоить, — этого не может быть. Кому мы сдались? Да это бред. Нет… Стоп, вот именно, кому мы сдались?! Нас даже искать никто не будет. Потому и сдались. Бли-ин, да у нас на лбу это написано, что ли?» Он снова дёрнул подошедшего выпить друга.       — Ну чего ещё? Хватит параноить, а! По крайней мере, мы уже сколько тут сидим, а нас ещё никто даже не угощал, какие риски? Максим согласился, но не сдвинулся с места, когда тот вновь сорвался на танцпол. Он уговаривал себя, что Дима-то уж точно знает все клубные нюансы, и ему надо верить. Стоит наконец расслабиться.       Как только он попытался отвлечься от назойливого чувства тревоги, к нему подошёл мужчина и спросил, что дама предпочитает. «Дама», несмотря на подскочивший адреналин в крови, заулыбался и попросил что-нибудь легкое, ссылаясь на то, что ночь только начинается. В голове сразу же возникла мысль, что надо искать Диму и кричать «всё, вот, заугощали, пошли отсюда», но нельзя было демонстрировать панику. Максим заставил себя посидеть и разделить коктейль с угостившим. А когда почувствовал, что больше не может сдерживать накатившую истерику, побежал искать друга, несколько раз извинившись перед компаньоном и пообещав, что немедленно вернётся. Он ворвался в уборную, едва не сорвав дверь с петель: ему казалось, он точно видел, как Дима недавно шёл сюда. Но все его надежды вырвать его из кабинки и насильно утащить из этого места оказались тщетны: его там не было. Он метнулся без тени сомнений в женский туалет, но и там не нашёл Диму. Выходить в зал у него не было ни малейшего желания, но и уйти без друга он не мог. Если он его не увидел на танцполе, и он не здесь, то куда его дели? Неужели, он его проворонил? Оставался только один вариант: он мог выйти покурить. И Макс, не раздумывая, побежал к курилке. Он выскочил на улицу, вглядываясь в каждого встречного, но не узнавал его ни в ком. Как назло, мелькали только лица из цепочки преследователей. Тогда Максим закурил сам.       «Это всего лишь моя паранойя, — внушал он себе, — да мне всё чудится, это просто моя расшатанная психика, волноваться не стоит. Вот Дима будет до конца жизни угарать…» Да, его никто не будет искать. Даже если их убьют и изнасилуют, никому не будет дела до этого. И видимо, для охотников предельно ясно издалека, кто из посетителей является подходящими персонами для развлечения. Врать себе бессмысленно − если эти люди и не поняли, какого они на самом деле они с Димой пола, за проституток явно приняли. А значит, никто за ними не стоит и можно уверенно забирать их.       Максим чувствовал на себе пристальные взгляды со всех сторон. Он снова мельком видел те же физиономии, доводящие его до дрожи. Нужно было найти друга и немедленно валить отсюда со всех ног. Нилов вернулся в душное помещение и продолжил поиски, чувствуя даже спиной движения за собой. Они наседали все больше и плотнее, уже загоняя его, как зверя, а он нёсся через толпу, всматриваясь пристально почти в каждого, продолжая поиски. Наконец он нашёл его там же, где и начал: рядом с уборной. На все вопросы Дима едва ли отвечал, больше всего было «не знаю». Сознание явно было помутнено, но чем − разобрать было невозможно.       Максим вытолкал его на свежий воздух в надежде, что такой эффект дал последний шот, который явно оказался лишним для Димы.       — Я вызываю такси, идём.       — Садитесь, садитесь! — Замахал им мужчина из желтого хёндая. У Максима от ужаса расширились глаза, он одёрнул Диму назад.       — Нет, мы вызовем.       — Говорят вам садитесь, ёпт! — Повторил мужчина, готовый выпрыгнуть из автомобиля.       Не выпуская из руки запястье друга, Максим потащил его к платной стоянке, где обычно стояли действительно таксисты. На лестнице Дима умудрился подвернуть ногу, и теперь Нилову было в два раза сложнее держать темп. Когда, наконец, они оказались в машине, он сумел выдохнуть с облегчением, но и это было не на долго. В зеркале заднего вида он заметил тот самый желтый хёндай, в который их пытались усадить, и еще пара таких же машин.       Домой к Диме вести их было нельзя, и нужно было срочно менять маршрут. Он толкнул локтем его, пытаясь привести его в чувства.       — Эй, куда там тебя звала та деваха?       — Какая еще..?       — Блять…дай сюда! — Макс выхватил из ослабевших рук друга телефон, судорожно ища диалог с приглашением в гости от неизвестной девушки. Наконец, он добрался до него, и к счастью, она была в онлайне. Макс сразу же написал ей «Как насчёт твоего предложения? Ничего, если я приеду с другом?» Ответ пришёл на удивление быстро: «Конечно, у нас только вас и не хватает!»