The devil's beloved

      На стройное и подкаченное тело ложится мягкая ткань белой рубашки. Тонкие пуговицы постепенно застёгиваются длинными, худыми пальцами, через кожу которых можно видеть синие линии вен. На тыльной стороне кистей синие струйки немного приподнимают смуглую кожу, тем самым создавая элемент эстетики. На рубашку падает чёрный брендовый пиджак, а с ним заодно под воротник белоснежной ткани завязывается алая бабочка. Всего два небольших распыления на шею, и мужчину окутывает сладкий аромат одеколона. Всё как в первый день, в день свадьбы его и Сокджини…       Намджун спускается в гостиную с некой грустью на сердце. Чимин это замечает и кое-как постарался его развеселить, но бесполезно. Ким был холоден, как айсберг у берегов Антарктиды и ничто не могло ему помочь выйти из такого состояния. Мин прильнул к его уху и лишь тихо прошептал: «Всё будет хорошо, вот увидишь». Ким не придал этим словам значения, но где-то в глубине своего своей дьявольской души надеялся, что всё именно так и будет.       - Пошлите уже, иначе мы опоздаем. – Прокричал Юнги, входя в особняк Кимов. Он уже устал ждать мужа и Джуна в машине. Чимин подбежал к Мину и прыгнул на руки. Тот нежно чмокнул его в румяные щёки и понёс к автомобилю. Джун смотрел на всё это с некой болью и завистью. Поэтому он поспешил сесть за руль своего Cadillac.       Ким не захотел, чтобы Юнги и Чимин сели к нему в машину. Намджун не мог привыкнуть к этому. Он даже не мог ощущать рядом с собой любую романтическую энергетику. Юнги такое поведение его старого друга очень тревожило. Мину ещё никогда не удавалось увидеть Намджуна с такой болью и тоской. Но Чимин поведал ему коварный план Джина, и Юнги даже ухмыльнулся. Идея конечно стоящая, но невозможно было смотреть на мучавшегося друга…

***

      Обычная католическая церковь, белая снаружи и такая же внутри. Солнечный свет падает через большое окно в центр здания. Алтарь был усыпан цветами, по бокам тоже красовались цветочные корзины розовых и красных цветов. На дубовых скамьях со стороны жениха было довольно таки много людей, естественно всё это была родня. Со стороны невесты были только Намджун и семья Мин. Субин запретил приглашать Сокджину кого либо, кроме конечно близких людей. Родителей парень на такой ужасный день не стал звать, иначе их бы хватил инфаркт.       К алтарю пришёл священник и, уложив библию на стойку, принялся ждать новобрачных. Первым пришёл Мин Субин. Его бархатный костюм будто сшит из штор бабушки, да ещё и с тёмным рисунком. Ворот рубашки имел некие рюшки, что смотрелось как нечто очень старое. Мин подошёл ближе и стал смиренно ждать своего жениха.       Двери открываются, и в церковь входит парнишка в чёрной рубашке и костюме. Ботинки были заменены на удобные тёмные кроссовки. На тонкой и бледной шее красовался чокер с перевёрнутой луной. Джун при виде такой картины усмехается и шепчет тихое: «Моя школа» себе под нос. У актива была одна противная привычка – если что-то делают против его воли, то он портит всё, что связано с этим человеком. Эту привычку перенял его любимый Джини, поэтому он была в столь дивном образе.       Священник проговаривает заветные клятвы, которые должны были выполнять супруги. Оба соглашаются с красивыми речами, и наступает момент «X». Священник предоставляет бумагу. Субин удивлённо смотрит на документ.       - Это официальное подтверждение нашего брака? – Субин засиял от счастья, когда получил кивок. Он, не раздумывая подписал бумагу и схватил Сокджина за руку, чтобы скрепить узы поцелуем.

***

      Внезапно, Каен почувствовал нарастающую силу внутри себя. Она становилась всё больше с каждой секундой, зрачки расширились и приняли бордовый цвет. Через минуту всё утихомирилось в теле мужчины, и тот расплылся в довольной улыбке.       - Субин, ты такой придурок. – Сокджин рассмеялся, смотря на недоумевающего Мина. – Теперь твоя душа продана дьяволу, милый, и ты подтвердил свои действия и участия в тех ужасных делах. – На всю церковь прозвучала запись с диктофона, содержащая в себе гневные, но искренние высказывания Мина.       «Представь себе, сладкий Сокджин, сколько мне пришлось сделать ради нашего воссоединения. Пришлось сбежать из-под стражи, скрываться в пыльных местах…Я даже подкупил полицию, чтобы этого ублюдка засадили! Какого хера ты не можешь оставить его и уйти ко мне!? – Слышится звонкий удар по лицу, и голос актива сменяется на голос пассива. – Он хотя бы не избивал меня и не был таким лицемерным мудилой, как ты! В отличие от тебя, Джун не похищал меня, не избивал и даже насильно не заставлял жениться! – Снова из записи доносятся гулкие, но звонкие удары, попадавшие по Сокджину. Голос снова сменяется на голос актива…- Зато я отомстил ему! Похитил? Да, но так было нужно, чтобы ты была моей! Но он поехал за тобой…»       Запись обрывается. Родственники побледнели и не могли поверить в услышанное. Но сомнений ни у кого не возникало, голос на записи принадлежал Мин Субину. Многие стали уходить с торжества. Субин пытался их остановить, но всё было бесполезно. Все уже прознали правду о тихом и скромном Мине. Сокджин довольно улыбался, смотря в след уходящей родне, но радости хватило лишь на несколько минут. Воздух снова перекрывают…       - Тварь, всё из-за тебя! Я тебя убью собственными руками!! – Субин замахивается, но руку удерживают крепкой хваткой в воздухе.       - Хоть пальцем тронешь – полетишь в ад первым же рейсом, так и не дожив до старости. – Джун сжал руку Мина до хруста в районе локтевого сустава. К тому времени прибыл отряд полиции и забрал Мин Субина обратно под стражу.       Намджун так увлёкся всем этим, что забыл на минуту о своём предмете воздыхания. Выйдя из раздумий, он мигом оглядел всю церковь, но никого не нашёл. Как вдруг сзади на его спину прыгают и обхватывают плечи. Был у Джина один плюс, поскольку он низкий, то может скрыться из вида и заставить «людей свысока» стоять в недоумении. Он нежно целует Джуна в щёку и прижимается к мужчине.

- Пошли домой, принцесса, нас ждёт ещё одно дельце. – Намджун покрепче сжал бёдра своего мальчика, чтобы он не соскользнул, и пошёл к машине…