Птичка в клетке

      Очень надеюсь на то, что вы оставите мне отзывы. Без них мне будет грустно, так как в большинстве своем я вдохновляюсь именно ими. Также очень надеюсь, что вам понравится эта часть, потому что я очень сильно старалась.       Приятного чтения)))

***

Не нужно бояться конца света. Нужно бояться того, что произойдет после. Не важно, где ты живешь. Не важно, во что ты веришь. Одна дата объединит нас всех. (2012)

— Как ты, Рой? — аккуратно спрашиваю я у маленького мальчика, протягивая ему стакан с водой и прописанные доктором Ремом таблетки. Он не может самостоятельно ничего делать, поэтому я помогаю ему принять таблетки и запить их. Таблетки — сильнодействующее обезболивающее, которое в данный момент буквально на вес золота. И я прекрасно знаю, какую именно битву каждый раз совершает Марк, чтобы достать еще пару штук, чтобы Рой не мучался.       Тот лежит на том, что является для него кроватью, и пытается бледно улыбаться, хотя на самом деле ему очень больно. Этот ребенок — Рой — был тем, кто одним из последних попал в больницу, когда Туман уже вовсю разыгрывался. Его спас отец, буквально в последнюю миллисекунду впихнув сына в руки подоспевшего Марка. Его отец оказался мгновенно сожранным тварями, но и мальчишка не ушел невредимым — те откусили ему правую ногу по колено. Марк ничего не успел сделать — лишь убежать с ним, когда тот лишился сознания от болевого шока. — Довольно неплохо. — он старается улыбаться мне, но мне чертовски страшно от вида того, что рот этого восьмилетнего мальчика остался почти без зубов, а внутри — сплошные жутковатые язвы и раны, от вида которых меня мутит. Но я держусь и продолжаю улыбаться ему, с трудом сдерживая слезы. — Я рад, что хотя бы ты меня навещаешь.       Мне его жалко. Я стараюсь улучшить его существование тут, насколько могу. Я даже частенько отдаю ему свое яблоко, которое всегда режу на очень маленькие кусочки, больно уж грустными глазами он смотрит вокруг себя. Он даже не догадывается об этом, но недавно я узнала, что мы не сможем его спасти. У него уже начал гнить тот обрубок, которого коснулись клыки монстра. Несмотря на то, что тогда врачи сделали все возможное, чтобы спасти его ногу, когда у них практически не было на это времени, этого оказалось недостаточно.       Марк говорит, что это потому, что во рту монстров есть какая-то странная инфекция, с которой просто невозможно справиться без исследований и лекарств. А у нас, к сожалению, нет ни возможности проводить их, ни возможности достать еще немного лекарств. Все группы, которые наша больница посылала в город, в попытках отыскать что-то нужное и полезное, так и не вернулись. С ними пропал опытный хирург Томас, после этого экспедиции высылать перестали. — Ну как же, разве я могу тебя не навещать? — старательно улыбаюсь, аккуратно поглаживая его по волосам. В руках остается целый клок, стоило мне коснуться их, а ребенок даже не морщится. Конечно, он под обезболивающим сейчас, но только такой организм, как у него, не мог ничего почувствовать. Я вижу, что у него и на голове начинают появляться раны и язвы. Меня мутит и тошнит, но я держусь и старательно продолжаю улыбаться.       Роя не спасти.       Он обречен.       Об этом уже говорят все врачи и медсестры, которые давно уже махнули на него рукой. Только Марк что-то пытается сделать, но у нас нет оборудования и лекарств, чтобы оказать малышу помощь. Мы только и можем, что держать его на обезболивающих, но и они не бесконечны. Я уже слышала недовольства остальных врачей по поводу того, что Марк переводит обезболивающее на абсолютно безнадежного Роя, когда остальным эти таблетки тоже пригодились бы. — Остальные тоже проходили раньше. — тихо сипит тот, с трудом произнося слова, так что мне сложно их разобрать. Когда же я понимаю, что именно он сказал, испытываю резкий укол вины, даже если знаю, что я в этом не виновата. — Остальные тоже раньше приходили. Теперь больше не приходят. — Да, но ты же знаешь, что они очень заняты. — говорю я, с грустью глядя на изможденную очень тонкую, как веточка, ручонку. Это правда. Врачи, медсестры и их добровольные помощники буквально с ног сбиваются, стараясь помочь всем, кто нуждается в этой помощи. У нас уже не хватает чистой воды, не хватает лекарств и перевязочного материала, не хватает еды, не хватает времени на сон и не хватает самого необходимого, но они трудятся. И я тружусь тоже.       Я не знаю, что испытываю по этому поводу — у меня буквально нет времени над этим задумываться. Нагрузка слишком большая, и мне нужно еще сегодня посетить еще десять практически полностью безнадежных пациентов, к которым меня приставили кем-то вроде нянечки. — Да. — тот кивает и светло улыбается мне, закрывая ярко-голубые глаза. Сейчас он спит. Впрочем, в последнее время он только и делает, что спит, потому что слишком слаб и истощен для чего-то другого. Я стараюсь не показывать ему, что именно чувствую, но когда он засыпает, не могу сдержать слез. Вздыхаю, тщательно дезинфицируя руки, после чего убираю слезы с глаз и иду к следующему пациенту.       На этот раз это уже почти старик — Янг — шутник и балагур, несмотря на то, что четко знает, что уже стоит одной ногой в могиле. Он частенько шутит над этим и поднимает мне настроение, протягивая здоровой рукой яблоко, которое зачем-то всегда откладывает для меня от своего пайка. Я сотню раз просила его этого не делать, но он лишь укоризненно качает головой, сурово поджимая губы, и говорит, что я слишком худенькая. Мне приходится брать яблоко, потому что он обижается на меня, а когда обижен, то совершенно невыносим.       Янг — был столяром, который пришел в больницу на общее обследование, когда начался апокалипсис. Несмотря на то, что со стороны монстров опасность ему не грозила, он находился на верхних этажах, когда произошло обрушение. В итоге у него поврежденный позвоночник, раздавленная в ничто правая рука и перебитые ноги. Были бы оборудования и лекарства, его можно было бы спасти.       Но не в этих условиях. — О, наша очаровательная леди, вот и ты! — смеется он, щуря лукавые карие глаза и отдавая мне честь левой рукой. — Угадай, что у меня для тебя есть? — Вы снова мне отложили яблоко, господин Янг? — сурово хмурю брови и вздыхаю. — Оставьте себе, оно вам ведь нужнее. — Таким, как я, яблоки ни к чему, а тебе очень бы пригодилось. — он мотает головой и улыбается краешками губ. — Как поживает доктор Марк? — Бьется, как титан. — пожимаю плечами и ставлю перед ним его лекарства и воду. — Вот, это ваше. И медсестра Мила просила передать, что еще раз узнает о том, что вы не выпиваете все, что положено, будет самостоятельно следить за этим. — О, их стало меньше. Неужели все-таки выздоравливаю? — он вскидывает брови, но таблетки выпивает. Зевает, после чего резко смотрит на меня цепким взглядом, спрашивая. — Как дела в больнице? — Все также хорошо, как и всегда. — делаю невозмутимое лицо и также невозмутимо улыбаюсь. Я не хочу, чтобы он думал о проблемах, которые у нас есть. Я не хочу, чтобы он думал о монстрах, которые с каждым днем становятся все активнее и чей жуткий вой все ближе и ближе.       У нас все хорошо.       Пусть он верит в это. — Ох, ты никудышно лжешь, юная леди. — укоризненно качает он головой, и я чувствую, как стыдливый румянец заливает щеки и уши. — Тебе разве что ребенок поверит. И тебе уж точно не убедить старого Янга.       Виновато молчу, склонив голову вниз. Я и сама в курсе, что лгать у меня не получается совершенно, но продолжаю это делать, чтобы не беспокоить пациентов и не волновать их понапрасну. — Ладно, если не хочешь говорить, можешь это не делать. Я и так догадался, что все довольно плачевно. — махнул он рукой, заставив меня сначала вскинуться, а потом закрыть рот, потому что сказать мне было нечего. — Ладно, теперь тебе самое время заняться Мари.       Последнее он сказал, кивнув на соседнюю кровать. Там лежала очень старая старушка, которая была глуха и слепа. Если не ошибаюсь, в больнице она была еще задолго до того, как все началось. Так что ей очень повезло, а то бы точно умерла. Даже немного завидую тому, что для нее ничего не изменилось после апокалипсиса. Правда, учитывая, ее возраст и прочее состояние, мне приходится кормить ее буквально с ложечки и общаться через письмо на ее ладони.       Вообще, по большей части все палаты в больнице сильно забиты, и только те, где лежат Рой, Янг и Мари полностью свободны. Палата Роя потому, что врачи бояться, что он может кого-то заразить своим недугом, ведь то, как он сейчас выглядит, уже довольно жутко. Янг и Мари… Раньше в их палате лежали еще пять человек, но все они быстро погибли по разным причинам, и пока к ним никого еще не подселили.       Помогаю Мари сесть и аккуратно начинаю кормить ее с ложечки. На это требуется много времени и терпения, но у меня и того, и другого достаточно. Все остальные пациенты не настолько безнадежны, как эти трое, так что я могу задержаться здесь. Одновременно с этим думаю о том, что давно не видела Лаки и Корта — еще одного медбрата, который работал в этой больнице. Мы частенько проводили обеденные перерывы вместе, но в последние пару дней я их вообще не вижу.       Это не может не беспокоить.       Наконец, когда Мари съедает все до последней ложки, я даю ей таблетки, помогаю запить водой, укладываю поудобнее, прощаюсь с ней и Янгом, после чего ухожу в следующие палаты.       Когда прохожу мимо окна, не могу не посмотреть туда. Конечно, все окна давно уже заколочены, но все-таки там есть небольшие зазоры, так что немного рассмотреть можно. Долго вглядываюсь в часть улочки, которую вижу с этого ракурса, но монстров там нет. Даже удивительно, что они кучкуются возле больницы кругами. Будто акулы, которые знают, что именно здесь находятся люди, которых они хотят съесть.       Выдыхаю и собираюсь идти дальше, но замираю, когда при повороте головы краем глаза замечаю на улице человеческий силуэт. Вздрагиваю и снова приникаю к окну, но там никого. Ну, неудивительно, что мне почудилось — если долго высматриваешь что-то одно, сознание легко может сыграть с тобой злую шутку.       Даже не знаю, хотела бы я, чтобы это был реальный человек или нет. Но, по крайней мере, воя монстров я не слышу. Мотаю головой, выбрасывая мысли из головы, и устремляюсь дальше по коридору. Пациентам, о которых я забочусь, никто кроме меня не поможет. Врачи, медсестры, медбратья и помощники буквально с ног сбиваются, так что у нас каждые руки на счету.       И они уж точно не станут проверять моих подопечных за меня.       В следующей палате лежит девять человек. Они почти что лежат на головах друг у друга. Лилия — бойкая старушка, у которой проблемы с сердцем и суставами; Конни — молчаливый подросток с огромными глазами, у которого астма; Тор — огромный и мощный мужик, который был кузнецом до всего этого, раздробил ногу собственным молотом; Рада — женщина среднего возраста, которая находится здесь со своими детьми — Мир, Такни и Юй, у самого младшего лихорадка; Роки — миниатюрная девочка лет шести с фиолетовыми волосами и ангиной; Джеймс — двухлетний мальчик, у которого воспаление в ушном проходе, и за которым присматривает Рада.       Раздаю всем прописанные им таблетки, после чего уточняю, есть ли жалобы. У Такни температура еще выше, чем раньше, у Роки болит горло, у Джеймса — голова, а Конни трудно дышать. Это вызывает у меня большое беспокойство, но я стараюсь делать вид, что все нормально. Записываю все это в тетрадь и обещаю, что сразу же передам все это докторам, как только появится такая возможность.       Иду в следующую палату — ее дверь располагается через четыре закрытые двери от той, в которой я была только что. Не знаю, почему эти двери закрыты и не открываются, но мне что-то не хочется выяснять, почему именно. Но все, у кого я спрашивала, строго-настрого говорили, что лучше этого не делать. Я им верю, а излишним любопытством никогда не страдала. Тем более, я ведь знаю, чем это может закончиться в тех условиях, какие у нас есть.       Так что лучше не буду ничего проверять. — Здравствуйте, я… — воодушевленно начинаю, аккуратно открывая дверь и заходя в палату. Тут же застываю, расширенными глазами наблюдая за тем, как все пациенты скрючились в непередаваемых позах. Вся их кожа… вся их кожа больше похожа на какую-то странную кору деревьев! Один из пациентов стоит, шатаясь, у окна, словно зомби. Я, наверное, счастлива только тому, что он стоит ко мне спиной. Аккуратно пячусь назад, нащупывая рукой ручку двери, чтобы свалить отсюда подальше!       Помните момент в фильмах ужасов, когда голова человека, который оказался вместилищем монстра, со зловещим хрустом поворачивается на сто восемьдесят градусов, как у совы? Помните? Вот и я имела «радость» наблюдать подобное. Прежде, чем монстр успел рвануть ко мне, я молча со всей силы запустила в него железным лоточком (самое удивительно, что попала), который использовала в качестве подноса, и, не дожидаясь его реакции, выскочила за дверь, быстро закрывая ее на замок.       Та тут же содрогнулась от мощного удара. Не знаю, как нашла в себе силы не грохнуться в обморок, но я припустилась по коридору к лестнице, чтобы найти хоть кого-то и позвать на помощь. Железная дверь содрогалась от мощных ударов, расходящихся громким гулом по всему коридору, но стоически держалась. Я останавливалась около палаты своих пациентов, чтобы запереть их дверь на ключ. Я не пережила бы, если бы с ними что-то случилось. — Что там случилось? — недоуменно спросил Янг, когда наблюдал за тем, что я делаю. — Нет времени объяснять! Все потом! — отмахнулась я, побежав дальше. Очень повезло, что его и Мари палата такая, что только через нее можно пройти в тот коридор. Ну, или не повезло! В любом случае, я очень спешу. Рой все также спал, когда я пробегала мимо, но меня не оставляло ощущение, что что-то не так. Но у меня не было времени задумываться над этим.       Я наткнулась на доктора Бора и медбрата Йона лишь через пару минут, после чего сбивчиво попыталась рассказать им, что произошло. Но они лишь отмахнулись, сказав, что я побеспокоила кого-нибудь другого. У меня не было выбора, поэтому я отправилась дальше. Остальные делали все тоже самое, лишь доктор Калеб и медсестра Нацу выслушали меня и обеспокоенно переглянулись, мгновенно отправившись на переговоры с остальными. После чего, переговорив, они пошли в ту сторону. С ними отправились несколько сильных мужчин из числа охраны и добровольцев-ремесленников.       Я хотела пойти с ними, но они сказали, чтобы я осталась и нашла Марка и главного врача Акила. Мне осталось лишь кивнуть и отправиться на их поиски, несмотря на то, что мои ноги подгибались от усталости, а в боку сильно кололо и было трудно дышать. В своем кабинете Марка не было, поэтому я пошла дальше. Но сколько бы я не ходила по больнице, я так и не смогла найти его. Зато Акила я все-таки нашла, после чего сообщила об этом происшествие. Он устало вздохнул и кивнул, буквально падая в кресло. После чего отхлебнул из фляги и попросил подробнее рассказать о моем дежурстве и том, что произошло.       Я постаралась сделать это, не упуская ни одну деталь. По мере моего рассказа Акил становился все бледнее, а его кожа практически полностью посерела. Он сделал еще один глоток из фляжки и дрожащей рукой показал мне за дверь. Я хотела о многом его расспросить, но решила, что это не самый лучший момент для такого, так что ушла обратно, отправившись теперь на поиски Марка. Раз уж я главного врача нашла, то и его смогу найти.       Проходя мимо очередного окна, снова машинально бросила туда взгляд. Теперь это моя постоянная привычка. Не знаю, что именно я ожидала там увидеть, но странное шевеление приковало мое внимание, и я бросилась к окну. На краю крыши стояли Лаки и Стефан, держась за руки. Я улыбнулась, собираясь пойти к ним, но потом они разом сделали шаг и… камнем полетели вниз.       Я никогда не забуду этих брызгов ярко-красного цвета, который окрасил брусчатку и стены больницы. Также я не забуду грохота шагов монстров и их ужасающего воя, когда они устремились к тому, что осталось от их тел, начиная с жадностью рвать и пожирать их.       Я осела на пол, зажимая рот, чтобы не закричать от ужаса и отчаяния.       Они покончили с собой?! Почему?! Почему?! Почему?!       Почему?!!!!!!       Я очнулась от ступора только тогда, когда проходящая мимо Ника напоила меня успокоительным и дала выплакаться на своем плече. Я весь день провела, словно во сне, действуя на чистом автомате, находясь все в таком же ступоре. Я никак не могла осознать, что они действительно умерли.       А вечером, когда мне пришлось прийти в себя для совершения обхода, я нашла Марка в петле. На его руках и лице появилась так называемая кора, которая была у того монстра, которого я заперла в той палате.       Что… что тут вообще происходит, мать вашу?!