о трудностях перевода

Хендери никогда не считал себя специалистом в языке. У него всё было хорошо с английским, а китайский был ему родной, так что уточнять, насколько хорошо Хендери им владел, было бы странно. Но прямо вот специалистом китайского он, конечно не был. Пока не встретил Тена. Тен был крохотный, нереально красивый, и совершенно не говорил по-китайски. Он застенчиво улыбнулся, когда менеджер представил их всех друг другу, а потом менеджер спросил, кто мог бы уделить время и помочь Тену с языком, и внезапно Хендери стал специалистом в китайском, о чём он тут же с энтузиазмом сообщил. Тен по интонации и контексту понял, что Хендери вызвался ему помогать, и улыбнулся уже лично ему такой улыбкой, от которой у Хендери перед глазами заплясали цветные точки. Откровенно говоря, Хендери уже видел Тена раньше. Только Тен об этом не знал. Нет, прозвучало ужасно, ещё раз. Хендери видел выступления Тена, а когда выяснилось, что они с большой вероятностью будут в одной группе, он (как и все остальные, он не сомневался в этом) пропустил через себя весь контент, который только был в интернете по запросу «ten nct». Судя по видео в интернете, которым определённо стоило доверять безо всяких сомнений, Тен был эксцентричен, остёр на язык и до смешного талантлив. Он также был красив дикой кошачьей красотой, но это к делу не относилось, поэтому эту мысль Хендери засунул куда подальше. Однако Тен, которого Хендери встретил, когда они назначили первое полу-занятие полу-встречу, этот Тен казался скованным и стеснительным. От него исходил сильный вайб очаровательного интроверта. Хендери внутренне умер от такого контраста. На носу у этого Тена красовались большие круглые ботанские очки, и от желания бупнуть его по носу, как кота, Хендери был вынужден срочно занять руки блокнотом и ручкой. На тот момент Тен уже знал какие-то совершенно необходимые азы, но к полноценному разговору был пока не способен, так что Хендери говорил очень медленно, постоянно переходя на английский. По сути, занятием как таковым это не было, но Тен всё равно пожелал записать пару слов. Хендери завороженно наблюдал, как тот царапает карандашом в блокноте, старательно повторяя «та-нец… та-нец» с правильным тоном, и как очки сползли на самый кончик носа, и как блестят в солнечном свете серьги в его ушах. Потом Тен поднял взгляд, довольно улыбнулся, совсем как в одном из влогов, и Хендери понял, что крупно вляпался. Сам Хендери довольно легко привыкал к людям. Он не бросался на малознакомых людей с объятиями, но и тушеваться при них не стал бы. А вот у Тена был какой-то воистину кошачий характер: поначалу он недоверчиво топорщил усы и шипел на незнакомца, глядел на человека внимательными глазами, привыкая, притираясь, что-то для себя решая. Но привыкнув, он спокойно сворачивался клубочком на коленях у человека, бесцеремонно точил об него когти и вообще показывал себя во всей красе. Никто не заметил, как эта стадия наступила в отношениях группы, но в какой-то момент все почувствовали себя достаточно комфортно, чтобы доставать и бесить друг друга. Так, например, остальные отказывались переводить слова для Тена, предоставляя ему выкручиваться самостоятельно. Тен, стоило признать, выкручивался, забавляя всех. А вот Хендери, чувствуя свою ответственность, как учителя, всегда пытался подкинуть ему полезных слов и выражений. Тен был удивительно прилежный ученик и действительно их все запоминал и использовал. Иногда он говорил, говорил, пусть на простом, но уже довольно беглом китайском, а потом застревал на каком-то слове.  — Как будет expression? — спрашивал он, повернувшись к Хендери, потому что только он сразу и с готовностью помогал ему.  — Выражение, — говорил Хендери, задумавшись на секунду, потому что он немного терялся в своих мыслях, наблюдая за дурачащимся Теном. Старательно, прилежно Тен повторял, направив взгляд куда-то внутрь себя «выражение». Вот так на девятнадцатом году жизни Хендери обнаружил у себя кинк, названия которому не знал. В каком-то странном смысле ему даже хотелось, чтобы Тен делал меньше успехов в изучении китайского, потому что тогда он чаще бы поворачивался к Хендери с этим беззащитно-раздражённым выражением лица, чтобы тот напомнил ему правильный тон. Хендери нравилось (наверное даже слишком), что из всех людей Тен смотрит вот так на него. Это было неправильно по многим причинам, не последней из которых было то, что Хендери не должны были нравиться мужчины. Но мужчины ему и не нравились, ему только очень нравилось, как Тен смотрит на него, и как Тен улыбается, и как он капризно передразнивает с правильным тоном, и как он закатывает глаза, и как он упирает руки в бок, и как он сворачивается в крохотный клубочек на диване, и как он смеётся, как же красиво он смеётся… Что ж, стоило признать, что ему нравился Тен.  — Хендери! — спрашивал Тен, нетерпеливо помахивая ладонью в воздухе. — Как сказать?.. Ну знаешь… Он так очаровательно сморщил нос, что Хендери не выдержал и сгрёб его в объятия.