You're My Destiny

Если бы кто-нибудь сообщил Каспбраку, что некоторые из историй местных жителей могут оказаться правдой, то он мог бы уберечь себя от…странного нападения. Те легенды, которые рассказывали подростки направо и налево о местных «достопримечательностях», всегда казались юноше, приближающемуся к совершеннолетию, той ещё чепухой – разве можно верить в существование вампиров, привидений, домовых и русалок? Многие верящие детишки с таким упоением рассказывали и доказывали их существование, что становилось смешно.Поэтому резкому пробуждению в достаточно темном и влажном месте, на небольшой подстилке, Эдди был не рад и скорее разозлен, не в силах вспомнить произошедшее до. И хотя не все органы чувств оклемались, ударивший в нос стойкий запах железа подкармливал продрогшего парня нехорошими предчувствиями – такой запах можно редко почувствовать в больнице, однако он запоминается на всю жизнь. Чересчур активно двигать конечностями не казалось лучшей идеей, а голова ощущалась почти каменной, поэтому он решил осторожно повертеть головой по сторонам в надежде осмотреть доступные куски помещения на наличие выходов. Настораживали нежно-голубые блики на стенах, слишком бледные, чтобы заметить их сразу. Подобный эффект обычно вызывает подсвеченная вода или, например, туннель под аквариумом в океанариуме. Конечно, ему ещё не настолько сильно отшибло память, чтобы забыть о своей прогулке на берегу моря, но происходящее дальше не желало всплывать в голове. Попытки восстановить события лишь усугубляли общее состояние, сковывая горло и не давая сделать полноценный вздох. Парень упорно подавлял все признаки начинающейся паники и непроизвольно дергал пальцами, пока в какой-то момент не услышал всплеск воды вместе с прошедшейся по полу дрожью. Застыв и плотно закрыв глаза, покрывшийся потом Эдвард пытался максимально спокойно дышать и, к собственному удивлению, не вздрогнул от шумного вдоха прямо над ухом и последовавших щекотавших кожу потоков воздуха, пропитанного запахами соли и свежей рыбы, который уже начинал выворачивать наизнанку. Прежде бесшумный неизвестный отошел по скрипящим половицам чуть дальше и на какое-то мгновение замер, вызывая мурашки у задумавшегося над своей судьбой Каспбрака. «Это ведь чертовски странно, то есть я почти уверен, что именно этот, вероятно, похитил меня, но зачем держать меня в явно не самом чистом помещении и при этом явно не намереваясь со мной покончить, это крайне нелогично, и всё же как, мать вашу, выбраться мне из этого места и не кончить жизнь в руках маньяка?» Мысли летали в голове тяжело разбираемым потоком, с легкостью разлетаясь и оставляя место панике от ощущения чего-то, подвинувшего ногу парня. Сквозь кеды было тяжело определить, что именно, но шуршание одежды как раз в районе стоп дало новую порцию для нервов, потому что устраиваться в ногах жертвы и издавать какие-либо звуки должны явно не маньяки, а насильники. «Боже, спасите меня, я хочу свалить, мне срочно надо домой, за лекарством.» Дыхание немного участилось, хотя парню и было тяжело сделать даже один единственный вдох. Неизвестный, словно почувствовав чужое напряжение, мягко отодвинулся подальше от Эдди, после чего на некоторое время наступила тишина, к сожалению, всё равно не позволяющая хоть на время успокоить колотящееся сердце. Только дышать стало несколько проще. У юноши затекло все тело от чертовски долгого лежания на твердом полу, ещё и воспоминания до сих пор не желали возвращаться. Безмолвие длилось не более часа, когда оно прервалось внезапным аппетитным чавканьем, пославшее волну мурашек по спине лежащего. Незнакомец ел что-то. С жадностью. С нестерпимым голодом. Точно в его руках находился деликатес. Сладковатый запах забился в нос с новой силой, вызывая мучительный зуд в глотке.С каждым мгновением всё сложнее было сдержать кашель и всё сложнее было игнорировать сладкое причмокивание; не только эти два фактора, но и сказавшееся нервное напряжение поставили точку во внутренних силах парня, разразившегося кашлем, граничащим с лаем, на всё помещение и тут же резко отползшего назад, стоило глазам встретиться с глазами напротив, горящими чем-то нечеловеческим. Секунды полной тишины, которых хватило для привыкания зрения к темноте вокруг – сидящий в двух метрах юноша (что сильно удивило Каспбрака и сбило многие его теории о происходящем и о похитителе) одним плавным движением выпрямился во весь рост, склонив голову на бок и не отпуская свою еду из пальцев. И лишь переместив взгляд на них, сидящий увидел то, чего видеть однозначно не хотелось ему, и не сдержал тихого завывания. Первое – с длинных пальцев что-то угрожающе звонко капало на пол, оно отнюдь не походило ни на воду, ни на жир. Но разве это могло так сильно напугать? Самое жуткое, что освещалось ярким бликом от неизвестного бассейна, второе – расположенное в углу комнаты тело неизвестной девицы, бледной, перемазанной в собственной крови и со вскрытой грудной клеткой. И, представив её лицо, ранее наполненное румянцем жизни, Эдс с тяжелым хрипом постарался наполнить грудь воздухом, но в горле словно ком застрял... Ком от нахлынувших воспоминаний – именно эта милая девчонка пыталась флиртовать с ним на берегу моря, уводя ближе к тем злополучным скалам, где оба оказались в ловушке и были оглушены мощной волной (и, даже несмотря на панику, юноша не мог припомнить, чтобы в утренних новостях был намек на ураган и неспокойное море). Двинувшийся к сидящему парень вызывал всё больше страха, который словно дал прозрение. Тот парень не человек. Остатки окровавленного сердца в руке, мягкая и расслабленная улыбка на измазанных губах, ранее белоснежная футболка, отныне испорченная как уже засохшими пятнами, так и вновь свежими кляксами крови, из-за которой та невообразимым образом прилипала к груди – всё это тому доказательства. Сложить все факты получилось только в тот момент, когда к нему приблизились менее, чем на метр, и догадка сделала вид жертвы ещё более измученным. – Боже, ты ведь сирена… – сипло от недостатка кислорода проскулил тот в попытке отползти куда подальше, но спина уже давно упиралась в стену. Лицо покраснело. И полный мольбы и ненависти хрип утонул в неожиданно прижатых к нему губам – все чувства взревели об опасности, ладони старались просто отпихнуть подобного мраморной статуе нелюдя, хотя тот лишь с невероятным упорством проталкивал кислород в легкие Эдварда. Свободная ладонь, до этого в странном и чересчур нежном жесте скользнувшая по щеке сидящего, резко схватила обе руки запаниковавшего ещё сильнее парня в плотное кольцо пальцев, а сам сирена неспешно отстранился от трясущихся губ и склонился над ухом. – Пожалуйста, будь хорошим мальчиком, - скрипучий, но обладающий внутренней силой и незаметным бархатом голос почти очаровал несчастного человека, однако тот все еще помнил о трупе, отчего слезы покатились по его щекам, а с губ срывалось только жалобное «Нет, пожалуйста, нет…» Раздраженный оскал на секунду исказил красивое лицо, однако стоило ему открыть рот, как любое проявление неприязни с его стороны и все признаки истерики со стороны мальчишки исчезли в одно мгновение, оставляя после себя лишь два завороженных друг другом взгляда и необычную искру.

Ах, красавицы-сирены, Давно известно нам Лишь моряк нам дарит голос, Плывущий по волнам.

Моё сердце так тоскует, Ни к чему мне денег звон. Лишь моряк меня утешит, Ведь дороже злата он.

Поддаваясь ласковым рукам, тянущим Эдди за собой, тот встает и цепляется за Ричи, словно встаёт на свои ноги впервые. Разнесшийся по комнате без дверей безмятежный смешок потонул в поцелуе, который словно связал две жизни меж собой и оставил все вещи, имевшие значение вплоть до этого момента, где-то в прошлом. Начиналась новая жизнь, наполнившаяся за те пару минут яркими красками и совершенно иноземными чувствами, не подвластные ограниченному человеческому сознанию. Ладони тянули захлебнувшегося в новых ощущениях к проходу на полу в центре комнаты, откуда был виден подводный туннель, освещенный лишь на несколько метров сверху. Дальше – тьма. Раньше бы она напугала, но сейчас вызывает лишь подсознательное доверие. Его Судьба скинула с себя одежду куда-то поближе к стене и сразу шагнула вниз, скрываясь с макушкой в водной глади. Юноша без раздумий повторил за сиреной, попадая под водой в тесные объятия.

Теперь это Наш дом.

/////

Недалеко от берега, в кафешке, где продавали самое изумительное мороженое в городе, толпа детишек обсуждала последние городские новости. «Да не может такого быть.» «Да точно вам говорю, их обоих украли русалки и сожрали.» «А разве русалки, а не сирены?» Галдеж стоял на все маленькое помещение, в котором помимо ребят и персонала находилась одна из самых старых жительниц поселения, недобро косившаяся на шумный столик с тяжелым вздохом. Не выдержав столь откровенных сплетен, она неторопливо подошла к ним, в ту же секунду замолчавших – их с детства приучили уважать таких, как она, и прислушиваться к словам старшейших -, и произнесла сурово: - Никогда не смейте соваться к тем скалам. В этих водах водятся не столь дружелюбные существа, а уж если они находят себе пару… С самого основания нашего города такого не происходило. Уезжайте, пока ещё можете. Открывшие в доверчивом благоговении рот и с расширившимися глазами ребята закивали, пока пытались осознать всю серьёзность наставления бабушки, после чего под шум и гам выпали на улицу, а та с хитрой улыбкой подошла к официанту, уже уставшему от столь шумного времяпровождения местной молодежи, со схожим выражением лица покачивая головой и доставая из-под стойки два бокала и изящный сосуд с темно-рубиновым напитком. - Как думаете, они будут выполнять ваши наставления? – голос его был пропитан заинтересованностью и мягкой насмешкой, столь присущей многим взрослым в разговорах о непоседливых детях. Наполненные бокалы тихо зазвенели друг о друга. - Смотря о ком Вы говорите. Эти, - усмешка, - вероятно, послушают. Но забудут со временем. А те двое… Взгляд обоих упал за окно, за которым был удачно видел изумительной красоты алый закат над океаном, и лишь их зоркие взгляды могли заметить мелькнувшие два хвоста, переливавшихся и устроивших множество ребяческих брызг. Усмешка на губах женщины сменилась почти материнской улыбкой, а перед её глазами мелькнула тень невыносимо далекой молодости и внедозволяющей любви, плывущей с ней вокруг всего света. - Пока юны, пусть нарушают запреты. Пусть исчезают надолго и далеко. Пока их возможности не ограничены, пусть будут озорными хищниками. Чем старше, тем сильнее они ощутят привязанность к этому месту, ведь все мы рано или поздно возвращаемся на сушу.