Импринтинг миров - 4 (кто на новенького?)

      – Ну, проходи, присаживайся, – взял на себя право быть распорядителем Богдан. От своего детского тельца он уже избавился, Аралан даже не понял, где и когда, и сейчас уже не вызывал желание защитить или приласкать, как обычно случается с малышами. – Нам придется провести здесь некоторое время, пока Андрей не справится со своей работой.       – Я знаю, он мне объяснил, – спокойно согласился Аралан.       – Ну и привыкнуть немного друг к другу, если ты не против. Нам придется в будущем много времени проводить друг с другом, – не совсем добро посмотрел на него Богдан.       – Я понял.       Аралан чувствовал себя несколько неуютно в компании эннэшше Андрея. Эмоции всех троих хоть и были нейтральны, но той открытой доброжелательности, которую можно было ощутить в их семье – не было. Для них он все еще оставался чужаком, и с этим ничего нельзя было сделать. Но Анндэр сказал, что его приняли, и этим надо было воспользоваться. Жаль, он не знал, с чего начать разговор, потому молчал и наблюдал за всей тройкой.       Богдан. Крепкий, плотный, плечистый как сайнар, но невысокого роста. По тем параметрам, которые ему скинул Сайлас, чтобы объяснить красоту личности людей, нельзя было сказать, что он красив. Скорее мужественен. Крупные, довольно резкие черты лица, странный прищур век, острый колкий взгляд светлых глаз, плотно сжатый рот, и довольно широкое лицо. При этом, короткие волосы с заметной сединой и довольно широкими залысинами. Нет, Аралан уже принял, что каждый может выбрать свою внешность, но Богдан даже не пытался выглядеть лучше и красивее, чем был рожден. Как-то сразу, на интуитивном уровне он понял, что эта настоящая внешность. Что данный человек, вставший рядом с Андреем, прошедший с ним рядом довольно долго, не стал пользоваться возможностями, чтобы исправить свое тело. Это было странно, так как в других, кого видел, он эти изменения заметил. Но не в Богдане. Невысокий рост, довольно плотные, даже тяжелые кисти рук, при этом, было заметно, что, несмотря на длину пальцев (довольно коротких по системе красоты человеческого облика) руками он работает виртуозно: накрывая на стол, не задел ничего. Аралан такому искусству управления своим телом довольно долго бы учился, не получи с человеческим обликом и минимальный набор правильного распределения силы. Так что, на первый взгляд создавалось не очень приятное впечатление. Но только на первый. Помимо внешности Богдан обладал волей, притом такой, которая в глазах смотрящего, меняла его внешность на располагающую.       Грайб. Первое, что приходило на ум – мудр. Это притом, что его внешность совершенно не соответствовала внутреннему содержанию. Если бы спросили его, то Аралан мог бы ответить, что Грайб отличный боец, но все было видно по глазам, чуть усталым, и грустным. А по внешности – просто красивое тело, который тот пестовал, стараясь угодить... Анндэру, или же себе? Этот вопрос остался без ответа. Но Аралан отметил гармоничность красивых черт лица, и общий внешний вид. И длину темных, слегка вьющихся волос, и лоск красоты тела, и гармоничность невероятно красивого лица. Словно его облик был собирательным, как и облик самого Аралана. Только если он сам просто подобрал облик, который ему казался наиболее приятным взгляду, то с Грайбом словно работали специально. Его красота была сексуальной. Красивый разрез темных глаз, длинные пушистые ресницы, тонкий прямой нос, чувственные губы, довольно широкие скулы и волевой подбородок... Все было идеально, но Аралан все равно за этой внешностью видел иное существо. Не менее красивое, но просто иное.       Ридан. В отличие от Грайба, этот разумный не прятал себя под личиной человека, как это делал Грайб, хотя от человека отличался не так уж и сильно. И Аралан бы точно не назвал его внешность естественной для взгляда. Но она была индивидуальной чертой, как и у Богдана. Первое, на что Аралан обратил внимание, это глаза. Большие, гораздо больше, чем у человеческих личностей. И совершенно темные. Все пространство под веками занимала темнота, которую Ридан скрывал за своими темными ресницами. Но Ридану не мешало то количество света, что было в комнате, хотя его собственные зрачки уже давно сжались в тонкие щели. Если сказать прямо, то в этом разумном красивыми были только глаза. Ну, еще и черные, как ночь, волосы, что, сплетенные в косу, доставали практически до пояса. Нос у Ридана практически не выдавался, и едва был заметен. Как у них, сайнаров. Лицо было сглаженным, утонченно узким, и даже рот, как таковой, был отмечен только тонкой щелью. Аралан осознавал, что Андрею нравятся человекоподобные личности, потому и принял на себя образ одного из людей. Но как-то не думал, что его эннэшше будет влюблен в создание, с такой внешностью. Это был не человеческий облик.       – Любуешься? – улыбнулся, или точнее оскалился Ридан, показав свои игольчато острые зубы.       – Привыкаю, – осторожно произнес Аралан, увидев, как Ридан потянулся к стакану, отметив его невероятно изящные руки с тонкими пальцами, каждый из которых украшал довольно крепкий коготь.       – Да нам к тебе тоже привыкать придется, – хмыкнул Богдан, завершив накрывать стол. – Ящерка.       – У меня уже есть облик, который я выбрал, – произнес Аралан. – Только от тела избавиться надо.       – Сейчас, у Мриса спрошу, – отозвался тот, но даже шага из каюты не сделал.       – Если Богдан сказал, что сделает, то этим сейчас и занимается, – вмешался в мысли Аралана Грайб.       – В общем, тут вот какое дело, ящерка, – Богдан присел за уже накрытый стол, почти силком отобрав стакан сока у Ридана. – Тебе сколько повторять! Нельзя тебе этого! Погоди. Сейчас структурирую, – чуть тише проворчал он, проведя рукой над стаканом. – И вообще, сколько раз тебе говорить, чтобы обучался...       – Дерех до сих пор не обучает меня ничему, – чуть отвернул в сторону голову Ридан.       – Поверить просто не может в то, что ты с ним, – улыбнулся Богдан. – Вот и делает все, чтобы ты от него как можно сильнее зависел. Но мог бы уже подойти и к Мрису, и к Яне... Да в крайнем случае, у нас бы взял слепки самого важного.       – Нет. Если он не передает мне эти знания, значит так и будет, – не согласился Ридан. – То, как решит моя душа, так я и поступлю.       – Достал! – ворчливо, но мягко, словно с малышом говорил, проворчал Богдан. – Так вот, ящерица ты наша, панголиновая, – Богдан перевел взгляд на Аралана. – Пойдем, что ли. Буду тебя от тела избавлять.       – Пойдем, – Аралан поднялся, не ощущая злобы или ненависти к себе. – Собираешься меня убить?       – Не, хотел бы, конечно, – не стал отрицать Богдан, – но твое тело понадобится иному существу. Ну, ничего, я тебя еще поваляю по матам. И злость свою собью. Так что, не сильно расстраиваюсь.       – Ну, и кому еще может понадобиться тело сайнара?       – Твоей матричной копии, – хмыкнул тот. – Видишь ли, твой искусственный двойник не хочет дохнуть, да и Сай на него глаз положил. Так почему бы не передать ему тело? – Богдан привел его в спальню, взмахом руки открыв какую-то нишу в комнате, пригласив заходить. – Видишь капсулу? Залазь в нее.       Аралан последовал совету, но когда прозрачный купол начал закрываться, придержал его рукой.       – Когда Анндэр вернется, он узнает, что я здесь. И он не любит, когда кто-то мешает ему.       – Много чести, закрывать тебя в этом гробу, – буркнул Богдан. – Это чтобы тельце не испортилось. Просто подключение происходит лишь при закрытом куполе. А если бы я хотел тебя изъять из жизни Андрея, то поверь, сделал бы это иначе.       Аралан не совсем поверил, но позволил куполу опуститься, дернувшись, когда в шею, позвоночник и конечности вошли иглы, почти сразу провалившись в сон.       – Мда, а вот снотворное отменить нельзя, – почти сразу ощутил он, как Богдан подхватил его под лапу, хлопнув по щеке. – Давай, приходи в себя.       – Уже, – Аралан ощутил бесконечное облегчение, не понимая, как ранее можно было жить в теле. Ведь без него настолько проще и легче.       – Ну, раз уже, то можем возвращаться, а то Ридан еще чего-нибудь накушается... Грайба этот вампирушка хренов слушаться не собирается, в отличие от меня. Надеюсь, ты хоть структурирование знаешь?       – Да. Но не нуждаюсь. Для меня еда уже не является потребностью. Разве что для вкуса.       – Вот! Это правильный подход. А Рид у нас единственный, кто до сих пор в теле, – поделился новостью Богдан.       – Может, потому что в теле он сильнее, чем без него? – переспросил Аралан, в общую комнату входя уже самостоятельно.       – Обучить можно, – буркнул Богдан. – Ладно, показывай, чем там тебя снабдили.       – Я сам выбрал, – Аралан пожал плечами, перестроив свой внешний вид на тот, который принял для себя.       – Красавчик, – согласно кивнул Грайб. – А что Андрей насчет твоей бороды сказал?       – Что вы все избегаете волос на лице, – спокойно отозвался Аралан, а после решился на вопрос: – Ридан, а у тебя нет облика?       – А Ридану он и не нужен, – тут же отозвался Богдан. – Рид у нас – первая любовь Андрея. Мы уже вторая волна как бы. Дополнительный стимул, – хмыкнул он. – А Ридана Дрюха готов видеть любым. Для него красота любви не во внешности. Как и твоя тоже, – чуть наклонившись вперед, несильно ударил он кулаком Аралана в плечо. – Не знаю почему, но ты ему безумно дорог. И это, поверь, бесит.       – Хочешь сказать, что мы будем его делить? – удивился Аралан.       – Нет, – мягко отозвался Ридан. – Делить Дереха бесполезно. Он принял то, что ему нужен ты так же, как и я.       – А вы? – Аралан удивленно посмотрел на Грайба и Богдана.       – А мы... – Богдан кривовато улыбнулся. – Дрюха сложный. Тут уж скорее мы его любим, а не он нас. Просто дает доступ к телу. Если Ридана он полюбил, как и тебя, то мы с Грайбом сами выбрали его. Решили, что он будет наш. Ну и... получили.       – Неправильно, – не согласился Аралан. – Анндэр не из тех, кто позволяет быть с собой. Точнее, не оставляет рядом надолго тех, кто ему не нужен. Мы говорили об этом. Его любовь к вам сильна, я уверен.       – Ар, он любит наши члены, а не наши души, – рассмеялся Богдан.       – Нет. Ваши души для него важнее. Он мне сказал, что «не важно, что между ног у эннэшше, главное, как тот любит»! Не унижайте себя, думая, что являетесь запасным вариантом.       – Какая продвинутая ящерка, а?.. – рассмеялся Богдан, обращаясь к Грайбу. – Да ничего ты не понимаешь, дружок. Андрей из тех, кто свою задницу может подставить любому.       – Я это знаю, – кивнул Аралан. – Был момент.       – О, что, даже с тобой он уже поделился своими желаниями? – поддел Богдан.       – Хватит, – довольно мягко осадил его Грайб. – Ты же знаешь Андэра. У него проблемы...       – У него вечные проблемы, – буркнул Богдан, разлив напиток по стаканам и Аралан уловил запах алкоголя. – А мы, как его шлюхи, должны предоставлять ему себя. Бесит.       – Что бесит? – Аралан выпил, попытавшись взять кусок мяса с тарелки, но Богдан накрыл рукой емкость, что-то сделав, только после этого позволив закусить.       – Преобразовал, – пояснил тот. – Ну, его нахер. Пусть ты и не нуждаешься в этом, но если начнешь блевать, за тобой никто убирать не будет.       – Я сам в состоянии преобразовать пищу внутри своего желудка, – хмыкнул Аралан.       – А, ну да, – согласился тот, то же самое проделав над тарелкой Ридана. – У нас только Рэй, как я понял, еще телесно не преобразованный. А что бесит в Андрее... Ну, например то, что я его люблю, а ему все равно. А еще то, что мне хочется не только спать с ним, но и вести беседы, а ему... похеру эти мои желания.       – Может, ты не о том говоришь? – слегка язвительно произнес Аралан.       – А может, ты не будешь учить, о чем мне с ним говорить?       – А может ты, наконец, послушаешься хоть одного из нас? – спокойно произнес Грайб.       – Спелись?! – Богдан расхохотался. – И когда успели только?       – Перестань любить только его тело, – отозвался Ридан. – И перестань считать его давалкой. И тогда ты поймешь, что можно многое узнать и получить.       – Да как я перестану считать его давалкой, если он, оказавшись в обществе мужиков, которые его хотят, всегда подставит свой зад? – вызверился Богдан.       – Можно я задам тебе один вопрос? – обратился к нему Аралан, на что Богдан кивнул. – Ты можешь представить себе ребенка? Вашего, нашего, не важно. Очень маленького, который еще думать не умеет. Скажи, как бы отнеся к тому, что этот ребенок питается с рук всех, кто готов его накормить, если тот голоден, а матери рядом нет?       – Да причем здесь это?!       – Аралан прав, – мягко произнес Ридан. – Дерех питается ото всех, кто готов его кормить, когда нас нет рядом. А значит, нам надо его кормить вкусно и часто.       – Именно, – подмигнул Грайб. – И приучать к себе. Чтобы наша пища ему казалась вкуснее.       – С дуба рухнули. Все трое, – буркнул Богдан, но задумался.       – Да не совсем, – виновато улыбнулся Аралан. – Не люблю вмешиваться в личностные проблемы других, хотя и умею.       – А у нас проблемы, да?       – Как вы думаете, почему Анндэр нашел себе донора, берущего и стабилизаторов? Это направление ваших душ. Стабилизаторы и реципиент. Я же – донор. Не потому ли, что с вами ему уютно и спокойно? Что вы можете дать ему то, что никто иной не сумеет?       – Погоди! – Богдан нахмурился. – Ты считаешь, что выбор Андрея зависел от направленности наших душ?       – Это тоже имело большое значение, – мягко произнес Аралан. – Ему нужна стабильность. Совершенная и непоколебимая. Уверенность в поддержке и возможности опереться на вас. На тебя и на Грайба. Пусть Ридан его первая любовь, но отток ему тоже нужен. Бывают времена, когда гнев и ярость переполняют душу вашего бога, и справиться с этим может только его первая любовь. А теперь он нашел и меня. Того, кто может делиться с ним силой. Да, я не стою на ступени рядом с ним, но меня хватает, чтобы вырвать его из состояния опустошения. Так что, насчет себя, я больше склоняюсь к тому, что Анндэру понравилось то, как я его заполняю и вытаскиваю из отчаяния, чем то, чем мы занимаемся в кровати. То же касается и вас, – он посмотрел на Грайба и Богдана.       – У, псих, – буркнул Богдан. – Ладно, примем и этот удар.       – Почему удар? – Аралан оценил еду и алкоголь, и был благодарен тому, что пищу и напитки преобразовали. Сам он хоть и умел подобное, но приходилось затрачивать много усилий. – Наоборот, считайте, что вам повезло. Вас любят и хотят.       – Теперь мы знаем, за что любят, и что от нас хотят, – согласно кивнул Грайб. – Мы лишь части этой системы, которая позволяет Андрею двигаться вперед.       Аралан только плечами пожал. Для него такой подход к отношениям был более честен и стабилен. Когда знаешь, кем являешься для разумного, который тратит на себя твое время, то в состоянии выставить ему свой счет. Любовь лишь дополнение к хорошему сотрудничеству. Что и попытался объяснить. Но язык, на котором разговаривали данные разумные, отличался от его родного, и слов не хватало.       – Хочешь сказать, что мы имеем право так же использовать его, как он использует нас? – через какое-то время дошло до Богдана.       – Именно. Анндэр из тех, кто понимает и принимает именно такие отношения. Любовь и приятие – одно, а осознание того, что даешь, и что можешь спросить в ответ – другое. Для него ощущение истинной любви, когда никто и никому не должен, распространяется только на дочь.       – Знаешь, что-то такое я и подразумевал, – Богдан откинулся на спинку стула. – Не, ну реально, зачем я ему еще сдался?       – А с этим ты как-то можешь справиться? – довольно язвительно спросил Аралана Грайб.       – С ложным ощущением ненужности и бесполезности? Попытаюсь.       – Почему это ложным? – удивился Богдан.       – Представь, что будет без тебя, стабилизатор, – легко улыбнулся Аралан. – Тебе не нужно прикладывать каких-либо сил, чтобы твоя энергия работала. То, что ты рядом, уже помогает твоему богу. Он, рядом с тобой, расслабляется. От тебя, в отличие от нас с Риданом, не требуется никакой работы. Это он, – кивнул Аралан на черноволосого разумного, – должен пить гнев и ярость Анндэра. Это я должен наполнять его собой. А вы... Тем, что присутствуете, уже его приводите в норму. И, если не будет кого из вас, то Анндэр довольно скоро сойдет с ума.       – Вот уж этот Андэр, со своей тонкой душевной организацией! – взбесился Богдан.       – Сложный механизм, – согласился Аралан, – на который навесили множество задач, с которыми тот справляется только с вашей помощью. Я бы злился на того, кто его заставляет идти не своим путем.       – На тот объект злиться бесполезно. Это как стихия, пришло, сделало, вывернуло душу Андрея, и снова ушло, – буркнул Богдан.       – Дерех тоже стихия, – тихо произнес Ридан. – Но наша. И нам решать, получим ли мы от нее удар, или же удержим. Аралан прав. Мы ответственны, раз стали близки ему.       – Ну что ж, здравствуй беспросветная жизнь в тени нашего Властителя, – буркнул Богдан, налив себе алкоголь. – Зато теперь все предельно ясно. Гарем, он и есть гарем.       – Как же ты ошибаешься, – качнул головой Грайб. – Ты сам рвался быть с ним. Сам шел к нему. Или я ошибаюсь?       – Шел! Рвался! Хотел! И что получил? Место среди шлюх! – Богдан сжал бокал так, что тот брызнул осколками.       – Зря, – Аралан прожевал кусок мяса. – Зря думаешь так, и принижаешь себя и нас. Но это я, или они, – повел он рукой на остальных, – объяснят тебе твою ошибку. А Анндэр может обидеться. Ты знаешь, чем это грозит?       – Выкинет. Попытается объяснить, дать понять, что Бага не прав, а потом выкинет, – отозвался Грайб. – А без любви, лишенный связи с тем, кто тебя привязал... Проще умереть.       – Плохо вы думаете о своем боге, – не удивился Аралан. Почему-то от Богдана он подобного и ждал. Видел гнев, что кипит в душе, а теперь понял, почему. – Анндэр не выкинет. Он знает, как ему сложно без каждого из вас. Поверьте, ему и попросить не сложно будет. И терпеть он будет все, что ему скажут. Только на остальных нагрузка возрастет.       – Да какое мне до вас дело?! – вспылил Богдан. – Андрей должен был быть моим, и только моим! Его судьба – подо мной жить и не рыпаться!       – Как я сочувствую твоим самкам, – вздохнул Аралан. – Да, я вижу, что они у тебя были. И да, мне невероятно больно, как ты их прогибал под себя. Тирания – не лучшее проявление чувств.       – Тебя не спросили!       – Не спросили, – согласился Аралан. – Но помочь могу. Ты помнишь, как относился к дочери?       – Тебе-то что?!       – Помнишь, как ты радовался ее успехам, как удивлялся возможностям своей дочки?       – Не тебе лезть в это!       – Я еще раз спрашиваю, – Аралан чуть придавил силой. – Помнишь? Ее первый шаг, ее первое слово? То, как училась в школе? Тот восторг ее каждого нового шага, нового умения?       – Нет, не помню, – буркнул Богдан. – Я был занят. У меня была работа. Я кормил и содержал семью. А на такие мелочи не обращал внимания.       – Врешь, – Аралан отпил алкоголь. – Помнишь и хранишь эти воспоминания. Это твоя отдушина. Но, как я и говорил, Анндэр тот же малыш. Он учится, он делает первые шаги. И ты должен понять, что его развитие должно тебя радовать. Ведь чем дальше он уходит от того, от чего испытывал боль, тем легче ему жить, и тем больше он может дать каждому, кто является его семьей. А ты хочешь его загнать в свою кровать, и выпускать оттуда только для того, чтобы он тебе готовил есть. Как низшую неразумную самку. А сам хочешь действовать.       – Да! Хочу! – Богдан со злостью посмотрел на Аралана.       – Ну так иди, и действуй, – не понял тот. – На своем, мелком, человеческом уровне. Ты же выше, если тебе Анндэр не даст, и не поднимешься. А потом приходи и давай ему понять, что он твой. Ты стабилизатор. От тебя он примет все что угодно. Вплоть до морального насилия. В этом твоя сила. Анндэр с тобой ощущает гармонию, что бы ты с ним ни делал. Но, твоя обида даже не в том, что у него есть кто-то помимо тебя, а в том, что он может больше тебя, – Аралан отпил глоток сока. – А кто мешает стать сильнее? Анндэр говорил мне, и я уверен, что говорил вам, что каждому дает столько, сколько взял сам. Ну, разве что помимо Ридана. И, скорее всего потому не хочет дать ему что-то большее, только потому, что знает, что испортит. А вы... Оба. Вы можете стать сильнее его, при желании. Например, я увидел его слабости и возможности подняться самому, став лучше него. И я буду становиться лучше. А вы? Ты, лично, почему завяз в своих желаниях его подмять, не пытаясь расти?       – Потому что вынужден быть с ним!       – Никто и никогда тебя не вынуждал. Ты сам себя загнал в это состояние. И я не верю в то, что Анндэр не дает тебе подняться. За те полторы сотни дней, что я был с ним, я научился тому, что не умеет Ридан, тому, что не умеешь ты, и тому, что не умеет его дочь.       – А Грайб? – ядовито спросил Богдан. – Он что, все умеет?       – Он, как ни странно, умеет все, чему его обучил Мрис, но пока ничем не пользуется, – спокойно произнес Грайб.       – Вот, что я хотел тебе объяснить, – согласился Аралан. – У тебя есть возможности поднять себя, но нет желания быть выше. Ты просто хочешь видеть всех ниже себя. Даже по меркам вашего мира, как мне объяснил Сай, подобное желание – не верное.       – Так! – Богдан хлопнул рукой по столу. – Я так никогда не действовал! Я всегда обучал, и мне всегда нравилось, что мои ученики сильнее меня! Я всегда был готов учиться и узнавать что-то большее! То, что ты описал – не мое! Я знаю себя!       – Тогда ищи того, кто тебя низводит до такого состояния, – согласился Аралан. – Это может быть направленное воздействие. А может быть – твое отношение к Анндэру...       Аралан еще не закончил, когда в каюте открылся портал, и в него буквально ввалился Анндэр.       – Меня не кантовать! – бросил он в сторону эннэшше и, устало выдохнув, сгорбившись, поплелся в сторону спальни. – Часов так сорок, минимум!       – Пистец! – Богдан обхватил голову руками. – Снова вляпался куда-то по самые гланды!.. Не, ну это не Дрюха, а...       – Я к нему, – Ридан стремительно поднялся, за какие-то доли секунды преодолев расстояние до спальни.       – Эй, он же сказал, не кантовать... – удивился Аралан.       – Вот, – Богдан хмыкнул. – А говоришь, что знаешь его. Не кантовать, это не значит не иметь. Это значит – не спрашивать ни о чем. А трахаться он любит. И да, раз ты его вторая любовь, то иди к нему тоже. Ему сейчас нужно подпитаться. Выдохся там, где работал, на все сто.       – Почему я? – удивился Аралан. – А не вы?       – Мы придем второй волной, – успокоил его Грайб. – Когда ему захочется дикого и страстного секса.       – Иди-иди, – отмахнулся от него Богдан. – Реально. Вы, двое, сейчас лучшее, что у него есть. Не позволяй Дрюхе выпить Ридана до рвоты.       – Он пьет? – Аралан вскочил. – Но ведь... Ридан из тех, кто сам нуждается в энергии!       – Тогда что ты еще здесь делаешь? – буркнул Богдан. – Если понимаешь, чем это грозит?       – Я вас, стабилизаторов, не понимаю! – огрызнулся Аралан. – Вы, двое, гармония его силы, но позволяете Анндэру пить того, кто и так не в состоянии аккумулировать в себе энергию!       – А ты Дрюшеньку нашего спроси, с какого хуя он так поступает! – огрызнулся Богдан.       – А я вас спрашиваю, почему вы это допускаете! – взъярился Аралан, после чего прошел в спальню, увидев Ридана, что медленно и ласково покрывал поцелуями плечи Анндэра.       – Прости, ты не будешь против, если первым буду я? – Аралан проложил руку на плечо Ридана, мягко отстраняя его. А посмотрев в его лицо, с залегшими под глазами теням, не сдержался, припав к губам, делясь собой.       – Если так же одаришь его своей энергией, то буду благодарен, – тихо согласился Ридан. – Ему меня мало, к сожалению.       – Знаю, – согласился Аранлан. – А так же знаю, что у таких как он бывает коллапс энергии, и вроде ее много, но взять не могут, и надо вливать. Сейчас бы тех, кто за столом остался, к нему, а не тебя... Прости.       – Я знаю, кто я, – кивнул Ридан. – Но я умею отдавать.       – Жизнь свою, – шепнул Аралан. – Думаешь, он понимает, что пьет? Нет. А поняв, что забирает годы твоей жизни, он сам начнет себя винить. Посиди пока рядом. Я знаю что делать. И я знаю, что моей силы хватит, чтобы напитать его.       – Знаешь, как его любить?       – Его не любить надо сейчас, а восстанавливать, – прошептал Аралан, и прилег рядом, установив канал, по которому, как в бездну, начала сочиться энергия его души.       – Возьми его. Медленно и ласково. Осторожно. Пока не проснется его тело, его чувственность. Целуй, гладь, ласкай... и будь нежен.       – Я всегда был нежен, – согласился Аралан, грудью соприкоснувшись со спиной эннэшше, поцеловав Анндэра в затылок, буквально пропитывая его собой и своей силой, ощущая, что та тает, будто первый снег, исчезая в бездне опустошенной души. – Кто же его так выпил?..       – Боюсь, что он сам себя отдал, в очередной раз, – Ридан вздохнул. – Андрей не понимает, что у него конечный лимит сил. И что его душа все же принадлежит миру смертных. Кто-то заставил его разозлиться, и опустошить себя. Почти до дна. Я бы все отдал, чтобы он не истощал себя. Я готов быть его донором...       – Но ты же понимаешь, что ты – реципиент? Берущий? Что ты его кормишь своей жизнью?       – Минус от вечности, все равно вечность, – улыбнулся Рид. – Я из рода бессмертных.       – Зови этих двоих, которые вторичная стадия любви, – колко произнес Аралан.       – Они не придут.       – Скажи, что иначе Анндэр умрет! – приказал Аралан.       – Хорошо, я попробую, – согласился тот, и вышел. А через полминуты, или даже меньше, в спальню ворвались Богдан и Грайб.       – Какого хрена?! С чего он умрет?! – рявкнул Богдан.       – С того, что у него нет вас! – рыкнул Аралан. – Без одежды, на кровать! По бокам!       – Андэр действительно истощен, – согласился Грайб, приобняв Андрея.       – Не истощен. Уходит, – тихо произнес Аралан. – Что-то его заставило начать убивать себя. Он посчитал это верным. Я один не справлюсь.       – Мы тоже не справимся, – прикоснувшись к телу Андрея, произнес Богдан. – Жаль, его урров здесь нет. А кроме дочки и пары гвардейцев... я даже не знаю, кого пригласить.       – Приглашай дочку, – согласился Аралан. – Его удержать надо.       – Схожу, – согласился Ридан.       И, буквально через пару минут, в каюте оказались два крылатых зверя и один человек. Не спрашивая в чем дело, звери залезли на кровать, вытолкнув Богдана и Грайба, но те, словно ничего не случилось, легли поверх, прикасаясь руками к телу Анндэра. А человек обошел изголовье кровати, положив руки на голову Анндэра. Аралана же никто не тревожил, позволяя ему возлежать поверх своего эннэшше.       – Кто его выпил? – спросил человек.       – Сам, вроде, – отозвался Ридан, сидя в стороне. – Надо спросить искин, который с ним находился.       – Не надо никого спрашивать, – глубоко вздохнув, пробормотал Анндэр. – И меня не надо было поднимать. Сам бы выбрался. И ваще! Если бы хотел сдохнуть, то вы бы меня здесь не увидели. А так, отоспаться хотел. Изверги!       От одного из крылатых зверей Анндэру прилетело лапой по голове, притом серьезно, так, что тот ткнулся в подушку носом. А после те ушли. И человек, вздохнув, прошел за ними.       – Дрюх, – потряс Анндэра за плечо Богдан. – Ты как?       – Никак, – буркнул тот, свернувшись в позу эмбриона. – Оставьте меня.       – Оставьте его, – согласился Аралан, а сам прилег за спиной эннэшше, обняв его и притянув к себе.       – И ты тоже, – буркнул Анндэр.       – Я – твоя подпитка. Так что – молчи, – спокойно отозвался Аралан.       – Попробуешь вставить – убью, – буркнул тот.       – Делать больше нечего...       – Да и нам тоже, как бы, – что-то для себя поняв, согласился Богдан, прижавшись к Анндеру спереди, уложив его голову на свое плечо.       – А мне что, сверху? – хмыкнул Грайб. – Или в ногах устроиться?       – Да идите вы к черту! Все трое! – выдохнул Анндэр.       – Трое? Не четверо? – язвительно произнес Богдан.       – Именно! Рэй пусть останется. Он нейтральный сейчас.       – Если не хочешь, я тоже могу не питать тебя, – Аралан коснулся губами пальцев Анндэра. – Прости, думал, тебе нужно...       – Мне покой нужен, – буркнул тот, содрогнувшись. – И тепло. Мне холодно.       – Согрею, – прошептал Аралан, подняв температуру своего тела, ощутив, что Анндэр буквально влип в него, подрагивая всем телом, и дрожь не то что не угасала, а наоборот, становилась все сильнее, переходя в конвульсивные судороги. – Душой согрею... – шепнул Аралан, открывшись так полно, как мог, понимая, что Анндэр не замерз, а разочаровался в чем-то, и эта дрожь больше ментальная и психологическая, чем физическая. – Любовью... – увидев, что Ридан собирается уйти, Аралан мотнул головой, давая понять, что его место здесь и сейчас – рядом с Анндэром. – Единством... – шепнул он, прижимая Анндэра к себе.       – Мы рядом, – тихо произнес Рид, прижавшись к эннэшше. – Мы справимся.       В какой-то момент дрожь перешла в попытки выбраться, и Анндэр начал биться в их руках, как загнанный зверь, безмолвно, яростно, но не применяя свои возможности. А потом затих, и Ридан, к которому Анндэр лежал лицом, недоумевая, показал Аралану палец, на котором блестела влага. Слеза. Аралан, уже узнавший возможности личности людей мужского пола, понял, что подобное – редкий случай. А то, как выглядел Рид, показывая влагу слез Анндэра на своем пальце, дало понять, что для эннэшше это и вовсе крайний случай.       – Расскажи, пожалуйста, – шепнул Аралан. – Ты же знаешь, что всегда можно найти выход. Дай нам понять, как можно тебе помочь...       – Пшел к черту, – буркнул тот. – Сам справлюсь.       – Дерех, – мягко произнес Рид. – Расскажи... Мы решим проблему. Обещаю.       – И ты тоже. К черту!       – Если ты не расскажешь, то мы просто не сможем помочь. А тебе нужна помощь, – не сдался Аралан. – Дай понять, в чем проблема. Дай нам задачу.       – Задачу, говоришь?! – Анндэр взвился, привстав на руке. – Мне нужно убить мужей своей дочери, чтобы та пошла своим путем! Мне! Нужно! Лишить ее любви! Чтобы та выбрала свой правильный путь! А если я этого не сделаю, то лишу ее всего! Понимаешь?! Если сделаю, то порву ее душу! А если не сделаю, то лишу ее нормальной жизни!       – А почему нельзя отправить ее... – начал Аралан, но Ридан дал понять, что нужно молчать.       – Ты можешь отказаться от своих гвардейцев? – спокойно произнес Рид.       – Они не смогут отказаться от меня, вот в чем проблема. Я без них проживу. Они без меня жить не захотят.       – Могу я задать вопрос? – вмешался Аралан. – А почему бы не отвести их туда, где они будут счастливы, и там прервать контакт с ними, чтобы никто из них не вернулся?       – Но дочь...       – А ей расскажи правду, – согласился Ридан. – Но, только ей.       Аралан выдохнул. Кокон личности Анндэра раскрылся, начав вбирать в себя энергию.       – Знаешь, не правы были твои эннэшше, сказав, что ты сложный, – прижал Аралан Анндэра к себе.       – Я? Сложный? – Анндэр судорожно рассмеялся. – Бред. Я очень прост. Но не все меня понимают. И не всех понимаю я, – он уютно устроился на плече Аралана. – Но вот таких советов, как ты, мне не давал никто. Сейчас, можно сказать, ты спас не только две судьбы, ты спас жизни четверых. Мою, дочкину, и моих гвардейцев. Спасибо, – Анндэр запрокинул голову, поцеловав Аралана в щеку. Я скоро вернусь, и, если все пойдет так, как я хотел, то переживать за меня не стоит..       Улыбнувшись напоследок, он исчез.       – Получится, как думаешь? – спросил Аралан у Ридана.       – Боюсь, что получится даже лучше, чем он сам думает, – согласился Ридан. – Это же Дерех... Наш Бог...       – Боюсь, что он не понимает, что давно уже выше богов...       – Да нет, понимает, – Ридан пожал плечами. – Даже больше. Он мнит себя выше.       – А это не страшно? – Аралан придвинулся к Ридану. Тогда, когда делился с ним энергией, целуя, внезапно понял, что поцелуй, как ни странно, был вкусным. Пусть губы узкие, пусть на вид Ридан был не совсем похож на человека, но желание проявилось. И сейчас хотелось этот поцелуй повторить.       – Я эмпан, Ар, – положил на грудь руку Ридан. – Я выпью тебя, в считанные минуты. Не надо. Не стоит... Ты не понимаешь еще, что значит подобное единство... – и замер, когда Аралан припал к его губам, наполняя собой.       – А ты не знаешь, кто такие доноры, – усмехнулся Аралан, отстранившись. – В нас сила кипит. Ее очень много. Нам надо ее сливать. У Анндэра был коллапс. То есть, сила есть, но использовать ее не мог. Так что, позволь мне ее слить. Или ты против?..       – Нет, – Ридан мотнул головой, а после расслабился, избавившись от одежды. – Как бы ты хотел?       – Немного разочарую тебя, – Аралан улыбнулся. – Мне достаточно поцелуев. Я пока не готов к более серьезным отношениям. Анндэр для меня – на первом месте. Прости.       – Ну, считай, что я просто поторопился, – согласился Ридан, прижавшись к губам Аралана. – Требовать от тебя чего-то большего, чем ты готов дать, даже не буду... * * *       Ребята справились, как ни странно. Я думал, что двое а то и трое суток буду приходить в себя, но меня вытащили раньше. Но я еще не был готов к тому, чтобы решить свою проблему. Нашу проблему, так сказать. Поэтому прошел по линии связи с дочерью, найдя ее в общей столовой. После сливания энергии, та, как раз набивала свой животик, общаясь со своими мужьями. И была удивлена тому, что я вошел туда своими ногами, вместо того, чтобы лежать полутрупом.       – Папуль, ты как?- вскочила она из-за стола.       – Поговорить бы... – я пожал плечами. – Тет-а-тет. Ты и я.       – Ну... пойдем, поговорим, – согласилась Яна, заведя меня в какой-то закуток. – Так чего хотел?       Я смотрел на нее. Пятьдесят пять лет. Уже... старушка, но по виду, и по ощущениям – девочка. Юная и невероятно яркая. Вот, что делает божественность. Блин, и как были правы те, кто сказал, что я, после первой сотни лет буду считать годы сотнями, а не десятками даже.       – Какая же ты у меня красивая... – прошептал я, проведя по ее волосам.       – Пап, ты меня пугаешь, – напряглась Янка.       – Не, все нормально, никто дохнуть не будет, – хмыкнул я. – А вот вопрос назрел. Ты мужей любишь, или же это только твои ебари?       – Конкретнее, папуль, – нахмурилась Яна.       – Конкретнее... – я завис, понимая, как сложно сказать то, что изменит нашу жизнь. – Тебе нужно меня покинуть, – я оперся на стену, делая вид, что мне все равно. – Так вот. Меня интересует, как ты к своим мужьям относишься. Пойдешь ли без них? Или не пойдешь?       – Вопрос, пойду ли я нахрен, не обсуждается, так? – я покивал головой. – Вопрос в том, пойду ли я одна или с ними. Права?       – Именно, родная.       – По какой причине ты меня шлешь прочь, я тоже не узнаю, так? – Яна была спокойной, как ни странно.       – Именно, – я пожал плечами. – Теперь тебе стоит решить, пойдешь ли ты без мужей?       – Не-а, – мотнула Яна головой. – Даже не думай.       – Тогда, я должен буду тебя попросить, не давать им доступа ко мне. Никакого. Я вас отошлю. Выброшу, так сказать, без права возврата. У тебя связь со мной останется, но, чтобы твои мужья, мои гвардейцы, даже не осознавали о том, что ты можешь со мной связаться. Иначе придут ко мне... и тогда мне придется их убить.       – В смысле, убить, – не поняла дочь. – Ты что, рехнулся?..       – Только так оба будут жить. С этого дня, точнее с того, как я вас отправлю прочь, ты больше не будешь видеться со мной. Наверное, даже никогда. И не потому, что я не люблю тебя. Наоборот. Именно из-за того, что люблю.       – Ничего не поняла, – мотнула головой Яна. – Мне нужно забрать твоих гвардейцев?       – Нет. Тебе уйти надо. Навсегда. А так как ради них ты будешь возвращаться, чего тебе нельзя делать, я вынужден отказаться от их защиты.       Яна застыла в непонимании.       – Конкретно, пап, ты меня вышвыриваешь из своей жизни, и я должна уйти. Так? И, спасая своих мужей, я должна отказаться от общения с тобой?       – Именно, – согласился я. – Уйти. И забрать их так, чтобы они не нашли путь ко мне. Скажи, куда тебя лучше перебросить, чтобы вы никогда больше со мной не встречались.       – Вариантов нет? Только обрыв связи? – с тоской в голосе произнесла Яна. – И редкие ментальные общения с тобой?..       – Мы можем отдалить это на несколько десятков лет, но это большой риск. Я предлагаю тебе уйти сейчас, – шумно выдохнул я. – Навсегда.       – Блядь, как это сложно... – Янка прижалась ко мне, обняв. – Хорошо. Я уйду. Да, мы уйдем. Ты прав. Так надо. Я скроюсь. У меня есть координаты миров. И... – Янка всхлипнула. – Я понимаю, но я справлюсь.       – Без обид, девочка моя? – грустно улыбнулся я.       – Без обид, пап. Я сама хотела уйти, на время. Просто... Не могла.       – А теперь – надо, – согласился я. – И это даже хорошо, что ты сама желаешь.       – Только, кто за тобой присматривать будет? – Янка смотрела на меня влажными глазами.       – Аралан, – я пожал плечами. – Он эмпат, психолог, и вообще хорошая личность, у которой куча умений.       – Надо Лору предупредить, чтобы тоже за тобой смотрела...       – А Лору и Петра ты возьмешь с собой, – не согласился я. – Они хорошие. Они вам помогут. Я люблю тебя, солнышко, безумно люблю, – вжал я Янку в себя. – Ты мое счастье. Моя радость. Я готов умереть за тебя, но ты должна понять, что выбора нет.       – Да пап, я понимаю.       – Вот, – вытащил я вторую карту божественного банка из пространственного кармана. – Здесь хватит на то, чтобы планету приобрести. Не то, чтобы обжиться в любом из миров.       – Ты попух, папочка! – взъярилась Яна. – У меня на счету, на две планеты, а ты мне тут финансы на одну даешь? Нахер мне эти копейки? Просто отвечай мне, когда я буду связываться, и все. Больше мне ничего не нужно. Если ситуация изменится, лет так через сто, или около того, тоже скажи. Я понимаю, что просто так, ты бы меня не отсылал. Но я же твоя доця, так? Или уже не так?       – Моя, родная и любимая, – с улыбкой прижался я к Янке. – Просто... Это приказ.       – Придурок ты, – Янка боднула меня лбом в лоб, прижавшись. – Я сохраню твоих гвардейцев, а может, еще кого из них найду. И, пока жива, пока помню себя, я все еще твоя дочь. Все еще – душа к душе, и разум к разуму. Жаль, что не плоть от плоти, и кровь от крови...       – Если хочешь... – я, уплотнив конструкт, полоснул себя по руке.       – Хочу, конечно! – Янка тоже уплотнила конструкт, резанув себя по запястью, приложив рану к ране. – Кровь от крови, плоть от плоти, душа к душе, и разум к разуму, – тихо произнесла она, давая клятву нашего единства. – Жива буду, или после смерти, все равно твоя, родная. Все равно, навсегда. Близкие.       – Кровь от крови, плоть от плоти, душа к душе, и разум к разуму, – повторил я, понимая, что это больше, чем клятва. И что такое в своей обители записывает Создатель. – Навсегда, родная. На всю жизнь, что отмеряна нашим душам.       – Что отмеряна, – кивнула Яна, а после поцеловала меня в губы, не как дочь, а как возлюбленная. – Я никогда не откажусь от тебя, Андрей. Никогда. Жаль, что в этой реальности, ты не любишь женщин.       – Ян... – ошалел я.       – Да, – горько улыбнулась та. – Ну, что поделаешь. Не судьба. Если что, то я просто попытаюсь возродиться мужчиной. К сожалению, мой век в этом теле не так долог, как ты думаешь. Примешь еще одного эннэшше, если что?       – Если с твоей душой, то всегда, в каком бы теле ты ни оказалась, – честно ответил я. – Но убивать себя не следует. Мой век, как я понял, тоже не долог.       – Дольше моего, – Яна улыбнулась. – Счастья тебе, – и растворилась в портале.       – Удачной жизни без меня, родная, – шепнул я вослед, ощущая, что потерял часть своей души.       Возвращался в нашу каюту я пешком. Надо было подумать над признанием Яны, да и просто подумать. А еще я чувствовал, что там, в каюте, назрела язва какого-то эмоционального взрыва. И мне не хотелось разгребать эти новые проблемы. Или точнее – старые. Я не был готов к истерии Богдана. Мне самому было дерьмово. Потому и шел. Пешком. Жаль, что аллар был довольно небольшим, так что спустя десять минут я оказался в каюте.       – Бага, а как ты смотришь на то, чтобы провести со мной время? – обратился я к эннэшше, очень надеясь не услышать его язвительные словеса в мою сторону.       – Спокойно, – на удивление отозвался тот. – Кого еще?       – Не, тебя. И никого более.       – Я так понимаю, надо подготовиться? – Богдан чуть прищурился.       – Если хочешь, – повел я плечами, присев за стол, налив себе виски.       – Ты хочешь меня, или хочешь то, что я могу с тобой сделать? – Богдан присел напротив.       Я хмыкнул, выпив.       – Я хочу тебя, мой дикий друг, – я посмотрел ему в глаза. – Все, что захочешь, делай. Потому что, так уж вышло, что ты мне нужен. А что и как ты делать будешь, это уже твои желания.       – Я могу использовать все, что хочу? – ощутил я его желание и похоть.       – Да. Вполне. Ты же знаешь, я способен вынести все, – я снова налил в бокал алкоголь. – И мало того, мне это нравится.       – Что ж, раз так, – Бага встал со стула. – То я сделаю то, что хотел с первого дня знакомства с тобой, – он прищурился. – Посвящу это время с тобой, только себе.       Умение открывать новые пространства в небольшом помещении, у моих эннэшше достигло профессионализма. Так что, когда прорисовалась дверь, то я уже точно знал, что там еще одна полноценная каюта, уже полностью обставленная всем необходимым. Так что, допив виски, я поставил стакан на стол, и пошел за ним, оказавшись в приятно затемненной спальне, где присутствовала только широкая кровать и столик с напитками. Если бы у меня сейчас оставались силы на удивление, то я бы действительно удивился. Получается, что все эти годы, что мы провели вместе, Богдан только и мечтал о том, чтобы просто переспать со мной?       – Можешь просто присесть на кровать, и позволить мне самому делать все, что мне хочется? – Богдан неловко пожал плечами, слегка омолаживая свой конструкт.       Так и не понял зачем, если не брать во внимание то, что плотность его тела куда-то ушла, оставив моложавую поджарость. Да и вспомнил я, что именно таким первый раз я и забирал его на Урею. В тот раз, когда все окончилось для его семьи слишком дерьмово. И меня полоснуло по душе осознанием, что именно сейчас, именно сегодня, так или иначе я тоже потерял дочь... Судорожно хохотнув, я последовал его просьбе, присев на кровать, устало склонив голову. И Богдан устроился у меня в ногах, встав на колени, ласково проведя ладонями по моим вискам.       – Дрюх... Ну вот, что ты снова с собой сделал?.. И когда только успел?..       Бага долго смотрел мне в лицо, а потом склонил голову себе на плечо, просто и без изысков прижав к себе, позволяя просто слушать, как бьется его сердце и ощущая тихое дыхание у себя над ухом... Точнее, ощущая, как работает его конструкт тела. Но мне, наверное впервые, хотелось думать не о том, что рядом со мной сидит высокоорганизованное создание, идеально сбалансированное для жизни, умеющее убивать одним ударом или выстрелом, и имеющее шанс выжить даже на поверхности звезд, а что рядом со мной человек. Обычный. Не нормальный, агрессивный, со своими тараканами, но человек. Тот, который не станет тебе говорить, как лучше поступить для мира, а просто поддержит. И то, что сейчас сделал с собой Богдан, создав себе нормальную оболочку, которая идеально напоминала тело, было для меня как дар, что ли...       – Помнишь, что ты чувствовал, когда дочь потерял? – глухо спросил я, ощутив, как тот напрягся.       – Странно спрашивать такое. Подобное не забывается. Сам знаешь.       – Я свою сегодня тоже потерял, – выдохнул я. – Навсегда.       – Блядь! – Богдан резко встал, а после прошелся к столику, налив себе и мне по стакану чистого спирта. – Вот у тебя каждый раз так. Что не проблема, то сразу почему-то вселенского масштаба, – всунул он мне стакан в руку. – Рассказывай!       – Получил приказ, – я выпил спирт как воду, даже не ощущая того тошнотворного мягкого обволакивающего послевкусия, чуть подмораживающего рецепторы, которое всегда ощущалось после спирта. – Или отстраняю от себя дочь навсегда, или же это делают за меня.       – Я даже догадываюсь, кто такой умный, чтобы отдать тебе подобный приказ, – мрачно произнес Богдан. – И что, ты просто взял, и сделал это?       – Лучше знать, что где-то меня все же считают своим отцом, чем ненавидят и считают последней тварью, но будучи рядом. Так что да. Просто взял и сделал, – я протянул стакан. – Налей еще.       – Да, ты прав, без бутылки не разберешься, – буркнул Богдан.       – Я вынужден прервать с ней любые контакты, – заглотнул я вторую дозу спиртного. – Хоть и пообещал, что между нами будет ментальная связь, но ее не будет. Никакой. Никогда. Только так я могу ее спасти от потери человечности и любви.       – Я даже не знаю, что тебе посоветовать, – Богдан присел рядом, и ощущался теперь сжатым комком гнева. – Но почему рядом с тобой она бы потеряла свою любовь и человечность? Вот этого не понимаю.       – Потому что этот некто, кто отдал мне приказ, дал понять, что если я сам ее не пошлю прочь, то это сделают от моего имени, притом, самым болезненным способом. И я, вместо того, чтобы отстоять право общаться с дочкой, вынужден был согласиться.       – Тебе не кажется, что этот «некто», последнее время очень часто и очень плотно вмешивается в твою жизнь? И, если раньше просто советовал, как поступить, о теперь практически приказывает? Тебя это не напрягает?       – Напрягает, – согласился я. – Очень. Поэтому я хочу решить самые важные проблемы, которые сейчас на повестке дня стоят, и немного отдохнуть.       – Опять... – почти прорычал Богдан.       – Не опять, а снова. Но уходить я никуда не буду. Точнее, уйду, но вы четверо будете знать, где меня найти, и доступ вам никто перекрывать не будет.       – Ну, хоть так, – согласился Богдан. – Но тебе не кажется, что зарываться, как мышка в норку, когда тебе снова дают по ебалу, уже стало привычкой?       – А что ты предлагаешь сделать, Бага?! Что? – я развернулся к нему. – Ты прекрасно знаешь, что все эти удары мордой об стол, не так и просты, как обычная череда жизненных неудач человека. И, чтобы не наворотить дел, как я это умею и практикую, я и ухожу. Да, прочь от всех, да, сам в себя погружаюсь. Но, не потому что обижен на мир или на тех, кто наносит такие удары, а чтобы не сорваться! Или ты хочешь увидеть здесь битву Высшего и Высочайшего, которые уничтожат часть вселенной, а после оплакивать мою мелкую, но развоплотившуюся душонку?       – Нет, это не выход.       – Именно. Не выход. Поэтому мне просто приходится после таких ударов на время затаиться, и там сожрать эну новую и горькую пилюлю, чтобы не начать бузить. Хватит. Уже один раз будущее с моим «выступлением» пришлось менять.       – А ты в этом уверен? – язвительно произнес Богдан. – Или просто веришь на слово тому, кто тебе это сказал?       – А какой смысл ему врать?       – Может, чтобы ты голову не поднимал, и вел себя как послушный раб, у которого даже в мыслях нет того, чтобы возмутиться беспределу, который творит твой хозяин? Не задумывался об этом?       – Не вижу смысла пока что даже думать об этом, – я прямо посмотрел в глаза Богдану. – Рано еще. Очень рано, – почти по слогам произнес я, и Богдан только пальцем у виска покрутил.       – Хорошо. Я тебя понял, – Богдан кивнул, а после приобнял меня за плечи, уткнувшись головой в лопатку. – Я все понял, что ты хотел сказать, но не сказал.       – В общем, Бага, – я телекинезом перемесил стакан на стол. – Я еще некоторое время побуду с вами. Примерно недельку, может чуть больше, а после метнусь по делам. В любом случае, место моей дислокации – Адарон. Но не с сайнарами, и ни с кем иным. Я не хочу решать проблемы обычных жителей, когда у меня впереди дерьмо вселенского масштаба. Найти меня можно будет только у ядра планеты. У вас, всей четверки, будет полный доступ в мой керр. Но я буду занят. Ну, а потом, когда сделаю все, что мне потребуется, решу, что делать дальше.       – Когда ты так говоришь, у меня яйца седеть начинают, – проворчал Богдан. – Нет, я не знаю, что ты задумал, но у меня предчувствие, что ты хочешь вляпаться в еще большее дерьмо. И чем это дерьмо закончиться сможет, я тоже предполагаю.       – О, нет, – смех, хоть я и пытался сдержаться, вышел невероятно злобным. – Ты даже представить не можешь, чем это все завершится. Хотели Деструктора, так они получат Деструктора. Только далеко не светлого, и не подчиненного.       – Охренеть... Нет. Даже не смей говорить мне, что задумал! – Богдан выставил руку. – Я помню, чем закончилась твоя ярость на Адароне. Как тебе Вэрриан за это голову не свернул, даже не представляю. А если ты хочешь пойти еще дальше...       – Не хочу, – я уставился в стену. – Должен. Потому что я понял, чего Вэр боится больше всего. А раз этого боится он, то будут бояться и все остальные. И, если я хочу жить по своим правилам, то должен поставить себя на тот уровень восприятия и умений, чтобы даже такие как он, не могли мне и слова сказать. И это уже не демагогия, и не игры в дипломатию. Потому что vis pacem, para bellum.       – Очень умно. А не станут ли на тебя после этого видеть угрозой существования данной вселенной?       – Станут, – спокойно пожал я плечами. – И не только этой. Всех светлых вселенных, как они их называют. Все полотна Творца, которые я подчищаю по указу Вэрриана, если я все правильно сделаю, будут находиться в шаге от полного уничтожения.       – Ты сошел с ума, – буркнул Богдан.       – Не переживай. В шаге от уничтожения, это не значит, что я буду их стирать. Сам же знаешь, у любого творца в мастерской всегда есть то, что уничтожит его творения. Без этого никак. Другое дело, что этот уничтожитель будет очень близко, и любое неосторожное движение Творца, или его шавок, теперь приведут к тому, что я буду действовать в ответ.       – И вообще, тебе кто-то говорил, что заниматься подобным – самоубийство? – Богдан слегка поежился. – Нет. На нас даже не смотри, и не спрашивай, с тобой или нет. Здесь без вариантов. Но хорошо подумай об остальных.       – Поэтому и говорю, что забуриться надо куда подальше. И поглубже, – я задумался. – И хорошо просчитать варианты. Так что, я буду очень благодарен тебе, если об этом разговоре не узнает никто. Особенно Мрис и Гэсс. Их мне точно нельзя тащить с собой.       – А вот нас – можно, – Богдан довольно болезненно укусил меня за плечо, а после дал затрещину, но не сильную. Так, показывая, что не согласен с моим решением.       – Вас... – я нахмурился. – Не можно, а обязан. Потому что, если я все правильно понял и рассчитал, то, пойди я туда, куда собираюсь, один, и вас, всех четверых, будет от меня тошнить. А вот если все вместе, то отторжения не произойдет. Но, как и говорил, мне нужно подумать и подготовиться.       – А чего на Адароне-то? Это же твой мир. Тебя там вычислят быстрее, чем ты думаешь.       – Ну и хрен с ним, – я привстал, сбросив с себя одежду, после чего уронил Богдана на кровать. – Найти – найдут, только достать не смогут. Ходу тем, кто меня прижучить сможет, на Адарон нет. А если я еще и попрошу нашего большого друга, поставить определенную защиту, так, тем более.       – Я не хочу нагнетать, – Богдан чуть отвернул голову, не дав себя поцеловать. – И, не потому что боюсь, говорю об этом. Но не думаешь ли ты, что нас попытаются вырезать? Чтобы показать тебе твое место?       – Как бы тебе объяснить, чтобы ты все понял... – я чуть прищурился. – Есть у меня такое предположение, что не то что не вырежут, а даже слова в вашу сторону не вякнут. И в мою тоже. Ну, до тех пор, пока я не покажу, что совсем с катушек съехал.       – Еще скажи, что то, что задумал, делаешь не по своей воле, а по его приказу.       – Может. А может, и нет, – я провел носом по щеке Богдана, давая понять, что разговоры можно и отложить. – Одно дело, знать дорогу, а другое – что эта дорога мне даст. Так что, кто знает... может быть, на этой дороге, под каким-нибудь кустиком, я найду что-то, что мне не выживать поможет, а жить независимо.       – Да черт с тобой, – буркнул Богдан, понимая, что я уже все решил. – Пусть будет по-твоему.       – Именно. По-моему, – согласился я, наконец, сумев завладеть его губами. * * *       Проснулся я в блаженном тепле объятий Богдана. Да, не со всеми, как привык просыпаться раньше, только с ним, но ощутил, что эмоционально стабильны все. Включая меня. И, натянув на себя конструкт одежды, вышел в зал.       – Доброе утро, – встретил меня улыбкой Грайб. – Завтракать будешь?       – Обязательно, – согласился я, поцеловав каждого. – О, некоторые эту ночь провели с пользой? – хмыкнул я, проведя по плечам Аралана, с улыбкой взглянув на Ридана.       – Только поцелуи, ничего более, – усмехнулся Аралан.       – Я не об этом. Спасибо, что напитал моего эмпана. А то он последнее время, впроголодь жил. А сейчас светится, словно радиоактивного плутония наелся.       – Да я из-за них всю ночь не спал, – подколол парочку Грайб. – Даже завидовать начал. Не знаю, поцелуи или нет, но от них посыл шел, почти как от тебя, когда петь начинаешь.       – А чего не присоединился? – удивился я.       – Всему свое время, – мягко осадил меня Грайб.       – Ну, сами решайте, – согласился я, сев за стол. И, даже сумел сделать вид, что аппетит у меня зверский, хотя есть совсем не хотелось.       – Жрете, – из нашей спальни вышел Богдан. Хмурый и явно не выспавшийся. Скорее всего, как и я, только и делал вид, что спал. Но мне-то сон уже не нужен, а вот остальным не помешал бы. – Мне насыпь, что у вас там.       – Анндэр? – когда на минуту все замолчали, осторожно обратился ко мне Аралан. – Я должен знать о том, что тебя гнетет?       – Не сейчас, – улыбнулся я ему. – Пока делаем вид, что все идет по плану, и просто летим на Бакун, чтобы продолжить заниматься своими делами. И, никаких вопросов. Вообще никаких! – чуть повысил я голос. – Ну, расстроился, с кем не бывает. Все же, дочку на вольные хлеба отпустил.       – Это еще зачем... – начал Грайб, но осекся, когда увидел хмурый взгляд Богдана.       – За надом, – допив сок, отозвался я. – По мирам захотелось ей прогуляться. Короче, с этого дня, Янару в расчет не берем. Учимся жить без нее. И без ее морфов. Ничего страшного. Как-то справимся и без ее помощи. Тем более, что ничего особо сложного нам в ближайшее время не предстоит.       Богдан хмыкнул, но тут же сделал вид, что закашлялся. Хотя, после его «кашля» в комнате повисла тишина.       – Что невеселые такие? – подмигнул я. – Жизнь продолжается. Правда, сделала небольшой поворот, но это мелочи.       – Андэр, – Грайб хмуро посмотрел на меня. – Знаешь, я очень не люблю видеть тебя молчаливым, хмурым, или же злым. Но, когда ты начинаешь вести себя так... Я тебя боюсь. Или точнее, за тебя. Что ты задумал?       – Прогуляться. Надо навестить одно разумное создание, которое придет ко мне на беседу через пару минут, – я поднялся.       – И получить от него пиздюлей по самое «не могу», – буркнул Богдан. – Сидел бы, и не рыпался. Насколько я знаю, в нашего механического друга он проникнуть не может.       – И я об этом знаю тоже. Поэтому и говорю, что прогуляюсь, ибо встретиться надо. Увы.       Все еще улыбаясь, я покинул нашу каюту, после чего, попросив у Эррана доступ на обшивку, оказался снаружи, и под пристальным взглядом Вэрриана.       – Вижу, дочь ты отправил, – считав мои мысли, кивнул он сам себе. – Хорошо. Ты выбрал не самый легкий путь для нее, но это твой выбор.       – Именно, – я присел, опершись руками о колени, стараясь даже не смотреть в его сторону. – Вэр, мы уже вроде говорили с тобой на эту тему. Я насчет щитов, которые бы могли поддерживать наши крылатые девы. Ты мне сказал, что я могу рассчитывать на помощь Созидателя, точнее Созидательницы.       – Да. Держи координаты, – передал мне Вэрриан направление. – Не скажу, что тебя там будут ждать, но помощь окажут.       – Отлично, – согласился я.       – Снял бы ты свой блок, – немного помолчав, произнес Вэрриан, – а то у меня возникает впечатление, что ты задумал что-то, что мне не понравится.       – Расчеты веду, – отмахнулся я. – Так что пришлось выпить одно дерьмовое зелье, которое расширяет память. – Нет смысла на тебя все это вываливать. Да и ставить блок еще раз не имею никакого желания. А мои просто будут мучиться головной болью, если я их приласкаю подобным объемом информации.       – Позволь? – Вэрриан, не очень привечающий прикосновения, протянул руку, решив установить тактильную связь.       – Да ради всего святого! – буркнул я, протянув ему руку. – Разбирайся, если очень хочется.       Если честно, то я не сильно и переживал. Расчеты я действительно вел. И именно по конструкту. Другое дело, ради чего я создавал именно этот конструкт. Но, сейчас был действительно полностью сосредоточен на параметрах плетений, и места для мыслей о том, для чего мне нужна подобная приблуда, просто не оставалось.       – Не насиловал бы ты свой разум, Андрей, – качнул головой Вэр. – Есть много способов раскачки сознания, не таких болезненных, как этот. Мрис тебе передал тог зелье, как экстренный вариант, когда другого ничего не было.       – Знаю. Но лучшего все равно ничего не нашел. Конструкт раскачки может снести, ускорение времени хорошо для скорости дел, а не скорости расчетов. И умнее, чем я есть, ни одна гадость, кроме этой, меня не делает, так что, приходится его пить, как бы ни было плохо после.       Я почувствовал облегчение, понимая, что ничего кроме расчетов Вэрриан не осознал и не увидел. Притом, не промолчал, узрев мои мысли, а не смог до них докопаться. И это хорошо. Но, к сожалению, временно. Жить неделю под подобной гадостью я не собирался.       – Ты спешишь, – нахмурился Вэр. – Значит, сразу пойдешь к своей знакомой богине.       – О, Лёлик уже обогинилась? – я рассмеялся.       – Да, – согласился Высочайший. – Еще пока молода и не слишком умна, хотя вы, молодые, все такие. Но ее потенциал выше твоего. Думаю, если вы договоритесь о совместной работе, то это пойдет и тебе на пользу тоже. Но то, что ты хочешь к ней лететь прямо сейчас, не лучший вариант. Она не сможет посвятить тебе достаточно времени.       – Вэр. Я только скину задачу, точнее, ту часть задачи, которую решить не смогу. А уже когда у нее будет время, то сама все и решит.       – Как всегда. Я тебе даже не удивляюсь, – согласился Вэрриан. – Ты стараешься всем найти работу. Даже той, у которой и своих дел достаточно.       – Баш на баш, Вэр, – пожал я плечами. – За оказанную мне помощь я готов буду сделать все, что она пожелает. Ты просто не представляешь, как важно защитить все миры от Древних и их созданий. Поверь, я совсем не горю желанием бегать по системам и испепелять на планетах жизнь, если еще один подобный Филлису появится возле населенных миров. Проще предупредить болезнь, чем лечить ее. И, если у нас все получится, то...       – У вас не все получится хотя бы по той причине, что столько крылатых дев ты не найдешь, – осек меня Вэрриан.       – У меня скоро будет, чем их заменить, так что не важно. В крайнем случае, я воспользуюсь репликацией душ, и закрою все дырки в данном мироздании с помощью искусственных существ.       – Да. Тысячу миров ты, может, и прикроешь, но это слишком мало.       – Ты же знаешь, что я решаю проблемы по мере поступления. И сейчас мне важно создать подобный щит, а не искать тех атлантов, что будут его держать.       – Что ж, твое дело, – согласился тот. – Но с богами тех миров, которые будешь закрывать, договаривайся сам. Не каждый оценит вмешательство, или присутствие чуждой энергии рядом с собой.       – Позволь с этим уже разбираться мне, – нарочито спокойно ответил я, хотя на деле, все, что мне сейчас хотелось, это послать Вэрриана куда подальше.       Потому что чувствует, гад. Понять не может, что именно не так, но я бы собой не был, если бы Вэр интуитивно не ощутил, что я из-под него медленно, но верно пытаюсь выкарабкаться. И его это если и не пугает, то настораживает. А мне с трудом удается поддерживать в себе нейтральный настрой, а не послать его куда подальше. Знал ведь. Я ему не раз говорил, что семья для меня – самое ценное. И угрожать моей семье небезопасно. Но он это сделал. Он буквально заставил меня отшвырнуть от себя дочь и очень хорошего друга. Убрал того человека, или точнее, ту молодую богиню, которая была частью моей души.       – Смотри, не оступись, – как-то слишком уж проницательно произнес Вэрриан, после чего встал. – И помни, что только слабые разумные низших рас могут позволить себе ошибки. У нас такого права нет.       – Ага, взмах крыла бабочки рождает тайфун на другом конце света. Я знаю. И я буду очень осторожен. Мои бабочки махать крыльями не будут, потому что умеют ждать, – с трудом удалось удержать эмоции в узде.       – Развилка, – Вэрриан качнул головой. – В твоей жизни их, этих развилок, на данный момент накопилось очень много. Сейчас каждое твое слово или решение ведет тебя по одному из выбранных путей, и пока я не вижу даже проблеска света на твоем пути. Ты уверен в том, что хочешь идти той дорогой, которую сам себе проложил?       – Нет, конечно! – удивленно вскинул я голову. – Как я могу быть уверенным в чем-то, если не являюсь пророком, или хотя бы видящим будущее. Можно сказать, что действую вслепую. А там... как говорится, «как кривая вывезет». Но я уверен в том, что больших проблем на себя не нахватаю. Ну, не захотят боги, чтобы я над их мирами раскрывал свой щит, ну и не буду. Уговаривать еще кого-то... – я фыркнул. – Просто оставлю координаты, по которым со мной можно будет связаться в случае, если передумают. Хотя... даже этого делать, наверное, не буду. Ведь все они, те, с которыми я столкнусь, уже куда выше и старше меня. А значит, и знают больше. Ладно, не заморачивайся. Навязывать я себя точно никому не стану. Не та у меня спецификация.       – Именно, – согласился Вэрриан. – Не та.       – Удачи. Встретимся еще! – улыбнувшись, я махнул рукой, и вернулся внутрь Эррана. – Меняем путь, дружище, – тихо произнес я, зная, что акрон меня слышит, и отдал ему координаты мира, в котором обитала Лёлька.       А сам, понимая, что нет желания тоскливо ждать прибытия, (а наш путь удлинялся, так как Эр не знал того мира, и порталом скользнуть не мог), решил не терять времени зря.        «Скоро буду!» – предупредил я всех, после чего снова шагнул на поверхность брони и, уже оттуда, порталом скользнул к Иварту, в его тюрьму.       Мда, как всегда, тоскливо и невероятно мрачно. Только сейчас на меня эта тоска и мрачность действовали куда как сильнее, чем ранее. Поэтому, показав ключ привратнику, сразу прошел к камере, где был заключен Филлис. Именно, что был. Камера оказалась пуста. Только горстка темно фиолетовой пыли, которой раньше был кристаллит, возлежала в середине опор.       – Андрей? – Иварт то ли предупрежденный привратником, то ли ощутивший меня сам, спешно появился рядом. – Прости, не смог ничего поделать. Он сам себя уничтожил. Видимо, каким-то конструктом.       – Сам себя? – бешенство накатило волной, но мне удалось его сдержать, и даже голос не изменился. – Ты в этом уверен?       – Да, – Иварт с тоской посмотрел на мелкую крошку, оставшуюся после кристаллита. – Я сделал все, как ты сказал. Ты сам это видел. И то, что он уничтожит себя, я не думал.       – Понятно, – я открыл камеру, и вошел в нее, горстью подняв мелкое крошево, оставшееся от Филлиса.        «Здравствуй, Деструктор...» – получил я ментальный посыл. – «Не знаю, что скажет тебе этот маломощный Страж, но хочу, чтобы ты знал правду. Меня уничтожили. Уверен, что не по твоему приказу, потому что считал тебя. Ты испугался того, что я могу дать, и хотел дорасти до моих знаний. Я был с этим согласен. И не виню тебя. Я – кристаллит. Бездуховная личностная матрица того, кто меня создал. Страх смерти мне не ведом, и то, как меня уничтожают, не более чем процедура по дестабилизации и дальнейшей утилизации. Нет уверенности, что ты сумеешь услышать это послание, но я не могу уйти, не передав его тебе. Тот, кто меня уничтожил, назвался именем Эррианнэр. И, думаю, тебе известно, кто это. Его страх потерять тебя так силен, что он готов на все, лишь бы оставить тебя в своем владении. Но, я успел увидеть, что ты не желаешь его власти над собой. Если я прав, то в левом углу камеры ты найдешь ключ ко всем моим знаниям и умениям. Там же, находится и небольшая часть меня. Надеюсь, что находится, потому что меня уничтожают умело. Возможно, и ту часть распылят. Если нет, то забери ее. Там осталась часть моей личности, и она поможет тебе разобраться с тем пакетом знаний, который я оставил для тебя. Если и она подверглась деструкции, то тебе придется во всем разбираться самому. Старайся не перенапрягать разум полной считкой данного пакета. Изучай все постепенно. Не больше одного конструкта в день. Не старайся понять и принять все мои умения. Ты сам поймешь, что тебе нужно. А теперь – прощай, молодой Деструктор. Если я был прав на твой счет, то ты справишься, и сумеешь противостоять изменению своей души. Эррианнэр сказал, что я могу тебя дестабилизировать, превратив в чудовище. Он был прав, но отчасти. Чудовищем тебя сделают не знания, а твоя глубоко запрятанная ненависть, в совокупности со знаниями, которые тебе, такому юному, пока еще рано изучать. Но я не мог не оставить умения тебе. Договор превыше всего. Будь осторожен и аккуратен. Был рад нашему знакомству...»       Послание завершилось, и я ощутил себя самым, что ни на есть куском дерьма. Ведь знал же, что оставлять его здесь не совсем правильно. Была идея устроить подземный бункер, откуда бы Филлис не выбрался. И там, время от времени разговаривать с ним. Испугался. Решил, что меня и Иварта связывают какие-то обязательства. Что на него можно положиться... Что он не станет уничтожать то, что принадлежит мне... Нет, он и не уничтожал. Он просто сообщил Вэрриану, где находится кристаллит, и тот пришел сюда, чтобы уничтожить его. И сделал это.       Поднявшись на ноги, я обошел камеру, делая вид, что задумался. И да, нашел в правом углу какую-то странную пластину, едва ли отличающуюся по виду от поверхности пола. Рядом с пластиной заметил совсем маленькую горстку фиолетовой пыли. Скорее даже щепоть. Значит, без проводника. Жаль...        «Андрей...» – услышал я ментальный посыл Сая. Или точнее его кристалла, который находился в моем пространственном кармане. Но ему я не запрещал с собой общаться, так что воспринял его обращение более чем нормально. – «Собери всю крошку. Все, что видишь, – попросил меня Сай. – Конечно, я не восстановлю личность Филлиса полностью, но кое-что из информации собрать смогу. Тебе это поможет...»        «Спасибо, – поблагодарил я, забрав разбитый кристалл. – Если сможешь хоть что-то из него достать, это будет очень хорошо. Хотя, на многое я не надеюсь».        «Мы решим эту проблему», – ментально улыбнулся мне Сайлас.       – Ты подвел меня, Иварт Дарион, – я спрыгнул на пол. – Ты не достоин моей дружбы. Это было мое первое, и последнее обращение к тебе за помощью, – я протянул руку, и Иварт, даже не раздумывая, положил мне на ладонь карту.       – Высочайшим отказывать не принято, Андэр, – спокойно произнес тот. – Высочайшие даже не спрашивают, на что мы согласны, а на что – нет. И лгать им бесполезно. Это ты открыл ему свой разум, дав понять, где сокрыл кристаллита. Он пришел по твоему пути. Я не мог ему противопоставить ничего.       – У тебя была возможность предупредить меня. Ты ею не воспользовался. Твоя вина не в том, что не стал защищать не нужное тебе создание, а в том, что у тебя не хватило смелости сказать мне о том, что случилось. Бывай. На будущее – я найду другого Стража, другой тюрьмы. С тобой мои сделки завершены.       Коротко кивнув ему, я ушел порталом прямо из скального массива, давая понять, что их система защиты не работает. На меня, во всяком случае. И, в подавленном настроении, вернулся назад.       – Тяжело идти путем темного деструктора, так? – встретил меня внутри Эррана Мрис.       – Пока что даже не собирался.       – Меня не обманывай, – вздохнул Мрис. – Поверь, если ты от кого и мог скрыть себя, то только не от меня. А хотел бы, поставил щит между нашими сознаниями. Нет. Ты хотел поделиться своим путем со мной. Не могу понять, то ли для того, чтобы я тебе отговорил, то ли для того, чтобы помог.       – А что сделаешь ты? – я слегка наклонил голову к плечу. – Поможешь? Или остановишь?       – Давай сюда это несчастное создание, – Мрис развернул небольшое полотно, на которое я и высыпал крошку разбитого кристаллита. – А насчет того, что сделаю я... – он задумчиво улыбнулся. – Считаю, что тебе это надо. Другое дело, как ты сделаешь это.       – Что именно? – я прищурился.       – Знаешь, Андрей, я, хоть и понаслышке, но знаю, что такое человеческая тюрьма. Кого-то она ломает, кого-то затемняет, кого-то меняет... А кто-то остается неизменным. Так что, не важно, уйдешь ты в темные миры, или не уйдешь. Важно, каким ты вернешься. И это будет зависеть только от тебя. Я не буду запрещать, или разрешать тебе. Это не в моей компетенции. Ты уже все решил. С тобой тоже не пойду. Есть места, которые не желаю посещать. И, думаю, ты меня поймешь. Но я максимально подготовлю тебя к тому, с чем ты можешь столкнуться. Эликсиры, зелья, конструкты, которые тебе там понадобятся.       – Насколько я помню твой рассказ, ты там не был.       – И не собираюсь, – согласился Мрис. – Но я знаком с тем, кто там был создан. Если послушаешь моего совета, то встретишься с этой личностью и, может быть, даже уговоришь ее посетить темные миры вместе с собой.       – Вот даже как? – я удивился. – И что мне этой личности предложить?       – Это охшарр, – чуть помедлив, произнес Мрис. – У вас, на Земле, их называют демонами, или падшими богами. А ты знаешь, что нужно такому.       – И все? – я удивился. – Моя сила?       – Не совсем твоя. Но сила, – задумчиво произнес Мрис. – Если ты будешь готов убить кого-то из богов... Любого. Неважно. И подаришь ему силу этого бога, то он тебе поможет.       – А если не найду того, кто достоин смерти? Почему бы его не подпитать мной?       – Это глупо. В тех мирах, которые ты хочешь посетить, нет доступа к энергии. Там ее еще меньше, чем было в мирах сайнаров. Сольешь ему себя, и останешься ни с чем. Должен был уже понять, что с подобными надо говорить с позиции силы. Если ты будешь слаб, то даже такой как он, испытает соблазн добить тебя.       – Понял, – серьезно согласился я.       – Мне нужен месяц, или около того, чтобы попытаться собрать твой кристаллит воедино. Надеюсь, за это время, ты не уйдешь.       – Что ты, – я даже улыбнулся. – Даже не в этом году. У меня еще много дел, связанных с этими мирами. Много чего оставил на потом. А как я понял, темные миры меня затянут надолго.       – Тогда время есть, – Мрис выглядел слегка напряженно, но только слегка. Скорее даже думал, и просчитывал ходы, а не переживал за меня. В чем-то, как ни странно, нхина я мог прочитать. Да и он не особо таился. – А, да, вот еще, – Мрис вытащил из пространственного кармана небольшой фиал. Считай его структуру, чтобы создавать, а это – выпей.       – Что здесь? – я качнул бутылочку.       – Твое спокойствие. Грайб и Богдан имеют такие же. Но у каждого свой состав. Тот, что я делал для них, тебе не подойдет.       – Релаксант, что ли?       – Можно и так назвать. Просто выпей и почувствуй, что он делает, – я, считав формулу данного вещества, осознал, что вполне в состоянии его сделать и сам, а после открыл пробку, выпив одним глотком, ощутив, что та едкая боль и злость, что копились во мне последние дни, ушла. Стало легче, спокойнее. Но больше ничего не изменилось. – Неплохо.       – Всегда держи при себе пару фиалов, уже готовых к употреблению. В темных мирах свои законы.       – Да, мне бы не мешало познакомиться с твоим приятелем, – согласился я, понимая, что раз, мне следует держать при себе пару фиалов подобной настойки, или конструкта, то не все так и спокойно я смогу принять. А значит, что мне нужен тот, кто хоть рассказал бы о том, с чем я столкнусь.       – Но, по моему мнению, ты совершаешь ошибку, идя так рано, – напоследок сказал Мрис и пошел к себе.       – Ты сам сказал, что некоторые возвращаются не измененными! – крикнул я ему вслед.       – Не твой случай, Андрей, – Мрис качнул головой.       – Надеюсь, что не сломаюсь, – буркнул я себе под нос, после чего прошел в свою каюту. – А вот и я! – улыбка вышла почти натуральной, но вот взгляды моих эннэшше, вышедших на этот вопль настораживали.       – Знаешь, я знал, что ты рисковый, но совсем не думал, что ко всему еще и безумец, – качнул головой Грайб. – Богдан нам все рассказал.       – Все? – я рассмеялся. – Он рассказал только то, что ему сказал я. А это только половина от всего, что я вам собрался предложить.       – Я бы не сказал, что предлагаешь, – спокойно отозвался Аралан. – Ты навязываешь нам свою линию поведения. Помолчи! – поднял он руку. – Мы за тобой пойдем. Но не только из-за любви. Без нас ты себя потеряешь. Жаль, что твое решение окончательно. Скажу за всех. Мы не горим желанием делить с тобой то, во что ты нас тянешь, мы вынуждены.       – Я никого не уговариваю. Просто объяснил, что если не пройдем это вместе, то в будущем, вас отвернет от меня. Это изменение структуры души. Чтобы не было отторжения, надо идти всем. Но вы вправе решить все для себя.       – Мы не сопливые мальчишки, Андрей, – спокойно произнес Богдан. – Но твоя идея попахивает очень неприятно. У меня однажды был заказ на депутата. Я мог бы его сделать, ты прекрасно меня знаешь. Тем более, мне бы не составило труда это совершить после Уреи. Но я отказался. Не из страха, не потому, что меня могли бы потом найти. Просто потому, что тот человек был чуть лучше всех остальных. Только по той причине, я его не взял. Потом, правда, скурвился, но это уже была не моя проблема. Моя была в том, что я не захотел убивать человека, пока тот был нормальным. Так вот, на мой взгляд, ты сейчас желаешь убить в себе нормального и адекватного человека, ну или бога. Убить и превратить его в разлагающееся и дурно пахнущее мясо. И нас ведешь тем же путем. Да. Мы пойдем. Потому что потом, если ты уйдешь сам, то ты для нас будешь попахивать этим дерьмецом, а так, мы все вонять будем. И привыкнем к подобному.       – А Мрис мне только что сказал, что дерьмом в клоаке не обязательно становиться, – улыбнулся я, присев за стол, откинувшись на спинку стула. – Нет, это, конечно, ваше желание, измениться. А мое – просто узнать другую сторону бытия. К тому же, нам дадут проводника. А это уже немало. Да и подготовка к переходу будет очень долгая и кропотливая.       – Ты уверен, что тебе это надо? – спросил Рид.       – Нет, – я помотал головой, не скрывая своей улыбки. – Не уверен что надо. Уверен, что без этого мне просто не понять, как себя, вас, да и всю остальную семью защитить от некоторых охуевших Высочайших.       – Да будет так, – тихо, но уверенно произнес Аралан. – Когда нам готовиться к переходу?       – В среднем, через полгода. А так, может что-то изменится, – я пожал плечами. – А пока, родные мои, мы летим к одной очень хорошей богине, с которой нас связывает совместное прошлое. Бага, помнишь Лёльку?       – Олюшку? – Богдан тепло улыбнулся. – Ну, еще бы мне эту девочку не помнить. – Но ты сказал, что она богиня?       – Именно, – поднял вверх я указательный палец. – Тогда ее бросили к нам, чтобы она нам помогла, а сейчас дали ее координаты. Значит, скорее всего, ей нужна наша помощь. Что ж, поработаем немного наемниками. Вы же не против?       – Еще больше мы бы не были против, если бы ты не шел к Древним, – буркнул Грайб, на что я удивленно приподнял бровь.       – Логика, Дрюх, логика, – вздохнул Богдан.       – Сай поделился, – раскрыл тайну Аралан. – И Мрис.       – И то, что ты начинаешь закрывать гештальт, – отозвался Грайб. – Все, так или иначе, последнее время, крутилось вокруг Древних. Я бы удивился, не захоти ты их посетить.       – Вряд ли мы пройдем туда, где обитают именно они, – я задумался. – Может, остановлюсь где в пограничных мирах. Я просто должен понять. Без осознания второй стороны бытия, я не в состоянии понять первую. Но, честно, вам пирожки с полки взять. Всем. Вычислили меня, что сказать.       – Да тебя и вычислять не надо, – отозвался Богдан. – А вообще... – он оглянулся на остальных и, выдохнув, продолжил. – Вэрриан нам рассказал.       – Сволочь, – легко хмыкнул я. – А мне казалось, что я его обманул.       – Ага, обманула курочка лисичку, – буркнул Богдан. – Умишка поднаберись, а после уже с ним соревнуйся. Он же видит весь твой путь. Ну, или ветви путей.       – И вмешивается, – согласился я, снова растянув губы в улыбке.       – И создает тебя, – со злостью произнес Грайб.       Я раскатисто рассмеялся, хотя смешно не было. Точнее, было совсем не смешно. Вэр играл в свою игру, и с каждым его шагом, с каждым словом, создавалось впечатление, что он только и делал, что подводил меня к этой грани. К желанию пересечь миры, чтобы увидеть Древних, и то, что они сотворили в своих мирах. Интересно, он хотел, чтобы я ужаснулся и бегом вернулся сюда? Или же его интересовало изменение моей души и ее разложение, чтобы я принес в данные миры всю ту грязь, которая была там?       – Плевать, – я потянулся всем телом. – Придет время, и я убью его. И, раз он читает пути, то должен знать, что мне не принять это надо, а набраться сил. Потому что, больше всего в этой жизни, ну или не жизни, – я скривился, – я ненавижу то, что мной манипулируют.