Мороз и шелк

Мороз приоткрыл глаза. Изображение было нечетким. Все расплывалось. Мороз поморгал и с трудом понял, что находится в больничной палате. По крайней мере, он видел пустые койки, и аромат стоял соответствующий - пахло лекарствами. Руку Мороза сильно сжали. Он повернул голову и осознал, что рядом с ним на полу сидит Рябина. Больше никого не было. - Молчи, - едва слышно шепнула она, увидев, что он очнулся, в глазах ее стояли слезы, - Тебе лучше пока не говорить. Напрягаться нельзя. Мороз выжидательно посмотрел на Рябину. Его интересовал лишь один вопрос - сколько? Подруга словно прочитала его мысли. - Ты находился без сознания семнадцать часов, - всхлипнула Рябина, окончательно перестав держать лицо, - В тебя попало четыре пули. Мороз слабо пошевелился. Да, он чувствовал, что его грудь что-то стягивало. Повязка? Мороз дернул рукой - той, которую не держала Рябина, и только сейчас заметил, что от сгиба его локтя тянулся провод капельницы. - Мороз, как он мог? - внезапно дрожащим голосом проскрипела подруга - по ее щекам покатились слезы, - Как? Я всегда его недолюбливала - ты сам понимаешь за что, но никак не могла подумать, что он способен на такое! Я не могу в это поверить... В него будто демон вселился! Мороз приоткрыл пересохшие губы и прохрипел, несмотря на указание молчать: - А мы никогда и не думаем, что люди способны на зверства, но они происходят. В Богдане жила ненависть, Рябина. Она была беспричинна. А значит, Богдан был злым и жестоким. Знаешь, мне никогда не понять ненависть, у которой нет корней. Я думаю, что она в любой момент может вылиться во что-то страшное. К тому же, такое вот у нас государство... В Полянии еще совсем недавно уничтожить Ведьму значило совершить благое дело. Страх, недоверие и злоба в сердцах некоторых из нас очень сильны. Историческую память сложно убить. Мороз замолк. Говорить было сложно - горло будто распухло. Но он сказал все, что хотел, и теперь часто сглатывал, чтобы противный комок исчез из гортани. - Это ужасно, - яростно терла глаза Рябина костяшками пальцев, - Ты до последнего думаешь, что это просто слова, и в глубине души этот человек не злой... Что это просто мнение большинства, что просто так говорить привычнее, а на самом деле он так не считает - просто боится осуждения, но... - Но за каждым словом что-то стоит. Слова говорят не случайно, - подсказал ей Мороз и перевел тяжелую для них тему, - Как меня спасли? Где Борщ? Про Азизи спрашивать не хотелось. Кажется, когда Мороз начал терять сознание и кровь, он делал что-то не то. И говорил странные вещи. Или не говорил? - Тебя спас Азизи, - глаза Рябины окончательно высохли, - Азизи не смог вылечить тебя. Но так как, по его словам, он какой-то там Проводник, то у него получилось перекинуть часть твоих ранений на другого человека. Он выбрал Борща... По понятным причинам. - Богдан умер? - властно перебил ее Мороз. Не сказать, что ему будет жаль, если так. Он не хотел погибнуть от рук дурака. Мороз желал жить, несмотря ни на что. - В реанимации, - грустно пожала плечами Рябина, - Состояние критическое. Мы вас довезли только потому, что до Волчанска всего несколько километров оставалось. Рябина замолчала. Ее спина ранимо сгорбилась. - Где Азизи? - с ноткой надежды уточнил Мороз. Теперь ему надо было благодарить Колдуна за два спасения одновременно. - Так он уже уехать должен, - деревянным голосом брякнула Рябина. - Что? - Мороз подскочил с койки, мгновенно застонав, - грудь сдавило болью, - Как уехать? - Но он все сделал, Мороз, - Рябина смотрела на него внимательно и сочувственно, - Он поймал преступника. Его здесь больше ничего не держит, понимаешь? - Откуда он отправляется? От моего дома? До вокзала его довезут? - Мороз приподнялся с матраса, садясь, тело было тяжелым, но он не чувствовал, что вот-вот упадет без сил, - Я должен увидеть Азизи. Я так и не поблагодарил его за свое спасение. Рябина молчала, прикрыв глаза, а потом уверенно кивнула. - Да, один из водителей Князя заберет Азизи от твоего дома вместе с вещами, - спокойно пояснила она, - Ты слаб, но думаю, что ты сможешь дойти. Я верю в это. Позволь мне предоставить тебе свое плечо. Я не подведу. Вместе мы справимся. Выдергивая иглу из своей вены и держась дрожащей рукой за плечи Рябины, Мороз покачивался на слабых ногах и улыбался, пусть и грустно. Он никогда и не думал, что Рябина может его подвести. Не в этой жизни. *** Когда Рябина осторожно толкнула его вперед кончиками пальцев и скрылась в тенях раскидистого дуба, Азизи равнодушно запихивал свои чемоданы в багажник темной машины у покосившегося дома Мороза. Колдун был закутан в свой любимый черный плащ, а волосы его скрывал ярко-красный тюрбан. Мороза затошнило. Он попытался утереть ладонью свой потный лоб. Дыхание его окончательно стало прерывистым. Конечности то холодели, то казались чистым пламенем. Азизи обернулся и помрачнел. Его глаза сверкнули и опасно сузились. Похоже, он не обрадовался, когда увидел Мороза. - Что ты тут забыл?! - недовольно прорычал Колдун, подходя ближе и уперев руки в бока, - Ты ранен, вообще-то! Хотя... Какая разница? Твои придури - больше не мое дело. Азизи помолчал, будто собираясь с мыслями. Мороз последовал его примеру, просто смотря на Колдуна. На сердце его было тоскливо и пусто. - Давай поговорим честно, Мороз, - наконец, нарушил тишину Азизи, - Я не жалую ложь. Знаешь... Быть в Полянии значило быть на каторге для меня. И я не о вашем техническом отставании сейчас говорю. Здесь пусто, серо, уныло... Отвратительно. Люди у вас дикие и злые. Любую инаковость они зарубают на корню. Здесь нельзя отличаться от других. Это худшее, что можно представить, потому что все люди - разные. Мне у вас было тяжело дышать. Я буквально задыхался. - Не все люди в Полянии такие, - уверенно перебил Азизи Мороз, - Большинство - возможно. Но если копнуть глубже, то и в них... - Мороз, заткнись! - простонал Азизи, а потом горько усмехнулся, - Здесь сплошная гниль, и ты знаешь об этом. Да еще и агат этот в земле зарытый... Но я не о том. Мороз, сказать по правде, ты мне начинаешь нравиться. Сильно. Я боялся, страдал, волновался и даже ревновал. И все из-за тебя. Хуже не придумаешь. Я чувствовал себя слабаком и шутом. Знаешь... Любовь - это счастье. А с тобой меня будто били без перерыва. Я словно стекла наелся. И я не хочу, чтобы это больное чувство развивалось. Я желаю забыть тебя, как страшный сон. Прости. Правда, я не думаю, что мои слова принесут тебе боль. Ты непробиваемый и холодный. Бесспорно, человек ты хороший, но для отношений негодный. Я хочу найти не снеговика, а того, с кем не буду страдать. Казалось, сердце Мороза шлепнулось о землю. Дышать стало невозможно. - Любовь - это величайшее страдание, - хотел сказать Мороз, - И поэтому чувствовать ее - сокрушительное счастье. Только когда человек страдает, то он по-настоящему живет. Но он промолчал. На его лице не дрогнул ни один мускул. Мороз не был снеговиком. Просто если человек хочет увидеть, то он увидит. У Мороза были эмоции. Мощные, сокрушительные... Даже преступница, которая видела Мороза первый раз в жизни, заметила, что у него внутри все кипело. А Азизи в упор не замечал, что лежало на поверхности. - Прощай! - тихо буркнул Азизи, пряча взгляд, - Надеюсь, ты найдешь свое счастье в этой дыре. И... Колдун порылся в карманах своего плаща и извлек на свет тонкую нитку с нанизанным черным камешком на ней. - Оникс, - пояснил Азизи, - Раз ты пришел меня проводить, то я подарю его тебе. Все равно делал для тебя. Снимает многие проклятия. Не все, правда, но это частности. Удачи, Мороз, и прощай! Азизи всунул ему в руки оберег, и Мороз автоматически его принял. Колдун развернулся и медленно сел в машину, хлопнув дверью. Автомобиль тронулся с места. Машина начала постепенно удаляться... Оберег качался в пальцах Мороза, а в ушах его звенело. Как только автомобиль скрылся из вида, он рухнул на колени. - Почему, почему... - тихо прошептал Мороз, смотря на темно-красную землю, - Почему мне так больно, если он мне никто? Он задыхался. Грудь пекло. На его плечо легла дрожащая маленькая рука. Рябина. - Посмотри правде в глаза, Мороз, - в ее очах вновь стыли слезы, - У тебя к нему чувства. Мороз смежил веки и часто задышал. - Я просто не хочу, чтобы он уезжал, - без сил прошелестел Мороз, - Я просто хочу, чтобы он был рядом... - Но они все нас бросают, верно? - губы Рябины дрожали, - Мы никому не нужны. - Но знаешь, что... - вдруг твердо сказала она - ее глаза уверенно сверкнули, - Он пожалеет. Когда-нибудь он поймет, что потерял, но будет поздно. Мороз невесело хмыкнул. Он тяжело поднялся на ноги - Рябина подставила ему свое плечо. Мороз смотрел на высокое голубое небо, и солнце било ему в глаза. Они слезились. Цикл замкнулся. Тучка осталась тучкой и порхала в небе. А старый утес плакал и твердо стоял на земле. В пустыне. Один. И как бы небо и земля ни любили друг друга, им никогда не стать единым целым. - Я справлюсь, - подумал Мороз, боль в груди усиливалась, и он не понимал, какие это раны - душевные или физические, - Я справлюсь, чем бы это ни было. Я выживу. Как выживал всегда. Я сильный. Осталось только сделать шаг вперед. Главное, начать. Но первый шаг - всегда самый сложный. Рядом просигналила машина. В конце концов, они стояли на дороге. Сердце Мороза с надеждой дрогнуло. Автомобиль, затормозивший перед ними, был черным. Но когда его дверца распахнулась, Мороз почувствовал и горькое разочарование, и слабую радость одновременно. В машине сидел Князь Владимир Летослав. На его морщинистом лице застыло искреннее беспокойство. - Позаботьтесь о нем, Княже, - тихо произнесла Рябина, впихивая друга в салон. И только когда Мороз ощутил знакомый с детства запах табака и детского крема для рук, витающий в машине, он смог дышать.