Союз Доверия

- Опять что-то нужно мне. Сколько можно думать только о других? Что нужно тебе, Северус? – она поднялась следом за ним и посмотрела в упор, с вызовом. Несколько долгих минут он сверлил ее взглядом, грудь то и дело вздымалась. На такой прямой вопрос в голове родилась куча прямых ответов: тебя, твоей любви, твоего счастья, - ответов, которые он ни за что не решился бы озвучить. Слова Лили звоном отражались в голове Северуса. Будто обезумев, он сделал шаг, сокращая расстояние между ними, но одернув себя, поспешил удалиться. - Сев, ты любил… когда-нибудь? – вопрос волшебницы «догнал» Северуса почти у порога спальни. Он остановился, мысленно проклиная свою неосмотрительность. – Я так мало знаю о тебе. Ответь только на один вопрос… любил ли ты? Северус сжал челюсти до скрежета и томно вздохнул. Тело будто пронзили тысячи игл. Он продолжал стоять спиной к женщине, которую любил больше всего на свете. Её вопрос, такой до безумия точный, прямой и в то же время невыносимо страшный, отзывался в сознании пронзительным звоном, леденящим все внутри. Кровь в жилах застыла. Слух распознавал только быстрое дыхании Лили, стоявшей подле камина. Признаться в любви – значит рисковать тем малым, что было между ними, рисковать дружбой. Если Лили узнает о его чувствах и не примет их, – а Северус был в том уверен, - то он, его присутствие, его забота – все это станет ей в тягость. Он не может так рисковать. Быть вдали от неё – верная погибель. Чувства давно заглушены и затоптаны, всё, что ему остаётся делать, - это не дать им вырваться на свободу. Каково это – жить с ужасной и прекрасной тайной, хранимой в сердце? - Да… - словно в пустоту произнес Северус. Голос был шершавым и пронзительно холодным. Казалось, ответ вырвался из глубины души, окутанной мрачным ужасом прошлого. Лили вздрогнула. Пустое «Да» заставило сердце сжаться от того, насколько ответ был наполнен горечью. - Расскажи, - из уст волшебницы сорвался шепот. В какой-то момент, пока в комнате царила тишина, ей показалось, что она определённо совершает ужасную ошибку, что она не уверена, сможет ли справиться с тем грузом услышанного. Но сразу поняла – она сможет. Если у неё есть хоть малейший шанс облегчить его участь – она сделает это. У людей, живущих в одиночестве, часто есть что-то сокровенное, с чем они охотно бы поделились. Лили поняла это, будучи запертой в темнице. Стены камеры давили, заставляя думать о прошлом. Тогда ей хотелось кричать о своих чувствах. Понимание того, что Северус живёт так всегда, поскольку это было заложено в его естество, пугало. Северус механически обернулся и всмотрелся в лицо Лили. В следующее мгновение он подлетел к волшебнице, нависая грозной тенью. В её зелёных глазах он отчётливо видел языки пламени, которые бушевали сейчас отнюдь не только в камине. Их сердца также горели. - Я ненавижу слово «любовь», Лили… - Отчего? – в глазах защипало. Ей было больно от того, что такое искреннее чувство было для него мукой. - Оттого, - он замолк, переключая взгляд на её влажные губы, но в тот же момент его передёрнуло, и он вновь посмотрел в глаза любимой, - оттого, Лили, что оно слишком много для меня значит. Северус резко отстранился, но рыжеволосая ловко поймала его запястье, не позволяя скрыться. - Какая она была? - Светлая, добрая, понимающая, - Северус хотел отвести взгляд и прекратить эту пытку, но глаза любимой не отпускали. – Она была самоотверженной, самой искренней и самой нужной, - слова вырывались из глубин сердца, эмоции оголялись. Северус безотрывно смотрел в горящие и такие любимые зелёные глаза, с жадностью описывая ту, что стояла сейчас в нескольких сантиметрах от него. Лили тихо заплакала от невыносимой грусти, наполнившей её грудь, и уже не слушала, что говорил мужчина. Она не понимала, от чего именно из недр души срываются слезы: от того, что другу было так больно, или от того, что ее никогда так не любили, или от того, что она бы хотела, чтобы Северус любил её. Лили тонкой кистью стёрла дорожку слезы и отчаянно спросила: - Почему вы не были вместе? Почему твоя любовь не была счастливой? - К сожалению, чтобы человек что-то понял, он должен обжечься, и не раз. Некоторые осознания приходят только через боль и страдание. Когда слишком долго откладываешь признание, его все труднее сделать, и наконец наступает такой момент, когда оно становится вовсе невозможным. Я совершил ужасную ошибку, а она предпочла другого. Впрочем, мои чувства никогда не были взаимны. Лили слушала, но, казалось, не разбирала всего смысла. Понимание медленно, тяжким грузом опускалось на сердце, сдавливая грудную клетку. Северус казался неживым, опустошённым. Наконец он перевёл взгляд на камин. Лили подошла совсем вплотную и положила хрупкую ладонь на спину родного человека. Она молчала. - Было время, когда я верил, что смогу забыть о ней. Но забыть — это ведь от тебя не зависит, верно? Это выходит само собой. Только вот у меня не вышло. - Что с ней сейчас? – спросила Лили, становясь напротив друга. Чёрные глаза Северуса вновь вспыхнули, всматриваясь в тонкие черты лица волшебницы. Он тяжело выдохнул от того, что Лили не поняла, о ком речь. Его сердце освободилось от оков невысказанных чувств. Северус не знал, как ответить на вопрос. Но вот глаза Лили стали наполняться отчаянным пониманием. Её! Все это время он глубоко любил её… Лили отвела взгляд от чёрных глаз Северуса. Грудь сдавило. Вмиг она ощутила гамму чувств: шок, радость, страх, любовь и печаль. Горькое сожаление от того, что все это время этот мужчина любил её одну, посвятил всю свою жизнь одной ей. Это одновременно грело и леденило душу. Она хотела что-то произнести, но слов не было. Лили лишь коротко взглянула в чёрные глаза. Однако этого мимолетного касания ее глаз хватило, чтобы Северус тоже все понял. Не желая продолжать эту пытку, он направился в спальню. - Северус… - Лили замерла на полпути. Слезы уже не вырывались наружу. Не в силах сдерживать чувства, она накрыла губы ладонью. - Оставь это!

***

Ночь была бессонной. Северус чувствовал, что тяжёлый груз недосказанности наконец-то пал с его плеч. Возможно, ему лишь показалось, что Лили догадалась об истинной хозяйке его сердца. А если и нет, то можно хотя бы постараться жить дальше так же, как прежде, и впредь не поднимать темы, связанные с его чувствами. Лили же не была столь уверенной в дальнейших действиях. Она была не определена даже в том, что ей чувствовать в том случае, если мимолетная догадка окажется правдой. С одной стороны, Лили глубоко сожалела о том, что причинила ему столько боли. С другой – была безумно рада тому, что Северус любит её, что эти сильные чувства он питает именно к ней. Но если она ошиблась и говорил он вовсе не о ней, то оба ощущения менялись полюсами: Лили испытывала облегчение от того, что самые горькие воспоминания связаны не с ней, но оказывалась погружена в печаль от того, что любит он вовсе не её. Ох уж эта неопределённость! Лили испытывала жгучую жажду узнать, кто же разбил когда-то Северусу сердце, однако боялась узнать, что это была она.

***

Утро было пасмурным, осенним, а воздух был пропитан ночной сыростью. После завтрака ученики собирались на занятия, встречаясь с друзьями в саду. Золотое трио не было исключением. - Какой свежий воздух! – с наслаждением произнесла Гермиона, отставая от друзей. – Совсем не хочется уходить в класс… - Свежий? – брезгливо возразил Рон, кутаясь в мантию. – На улице сыро и противно! Всю ночь шёл дождь! Гермиона пропустила слова друга, обращая внимание на Гарри, который продолжал идти к каменным колоннам, направляясь в кабинет. - Гарри? – встревоженно окликнула его подруга. - Да? – озадаченно ответил юный гриффиндорец, оборачиваясь на зов Гермионы и с удивлением отмечая, что друзья стояли в центре парка: он и не заметил, как они остановились. - Какая муха тебя укусила? – небрежно поинтересовался Рон. - Простите. Я просто… задумался. - Дурное предчувствие? – с грустью спросила Гермиона, подходя ближе к другу. - Да… Что-то вроде того, - ответил Гарри словно в пустоту. – Шрам болит. А ещё я не прекращаю думать о том, что Волдеморт на свободе, а Министерство и слышать об этом ничего не хочет! А Финниган! Вы слышали, что он говорит обо мне? Все шепчутся, что это из-за меня погиб Седрик, а я лишь оправдываюсь появлением Волдеморта! – с этими словами Гарри с силой ударил кулаком по стене. - Не слушай их! – с сочувствием принялась успокаивать друга Гермиона. – Главное, что мы тебе верим! Мы, родители Рона, Сириус, Дамблдор. Вместе мы обязательно справимся! - Ты как всегда права, Гермиона, - сказал Рон. - Да… - Гарри слабо улыбнулся. – Не знаю, что на меня нашло. Наверное это всё волнение: неизвестно, чего ожидать от нового профессора Защиты от тёмных искусств.

***

Когда три гриффиндорца вошли в кабинет, учителя ещё не было. Половина класса была уже занята учениками. На задних партах студенты бурно вели споры и задорно смеялись: это была группа гриффиндорцев во главе с Симусом Финниганом. Увлечённые оживленной беседой, они и не заметили, как в класс вошёл главный объект их обсуждения – Поттер. Он тоже не обратил на них ни малейшего внимания. Гарри остановился на входе, пропуская Гермиону и Рона вперёд. Его же внимание было обращено на вторую парту. За ней сидели два слизеринца: Абигейл и Райан. Через окно пробирался тонкий лучик солнца, подсвечивая и без того горящие золотом огненные пряди девушки, хотя небо было затянуто тучами. Очевидно, даже солнце не устояло перед желанием прикоснуться к ней. Абигейл внимательно слушала, что говорил ей Райан. Её изучающий взгляд был направлен на слизеринца. От этого Гарри стало вдруг грустно: он не доверял этому человеку. Почему-то ему хотелось защитить Абигейл от всего, что казалось подозрительным. Гарри прошёл вглубь класса и занял место рядом с Роном. Гермиона сидела за партой, стоявшей спереди них. Заметив движение на соседнем ряду, Абигейл перевела взгляд. Увидев трех гриффиндорцев, она приветливо улыбнулась, помахав им рукой, и продолжила беседу с Районом. Он привлекал ее: было в этом слизеринце нечто загадочное. Райан, впрочем так же, как и сама Абигейл, не рассказывал о своём прошлом. Это давало девушке возможность составить мнение о новом друге без предрассудков. Вскоре дверь в кабинет вновь открылась, и на пороге показалась низкорослая женщина. Аромат её сладких духов быстро разлетелся по классу, заставив Невилла шумно чихнуть: у него была аллергия на некоторые ароматы. На учителе был все тот же розовый костюм с большим бантом. Профессор медленно прошла к доске, доставая по пути волшебную палочку. Она была, на всеобщее удивление, невероятно короткая. Взобравшись на небольшую ступеньку возле доски, она широко улыбнулась студентам, обнажая столь же короткие, как и палочка, зубы. - Здравствуйте! – протянула профессор Амбридж. Ее маленькие глазки быстро оглядели всех присутствующих. Студенты невпопад пробурчали ответное приветствие. - Стоп-стоп-спот, друзья мои, - все так же улыбаясь, возразила женщина. Я бы попросила вас отвечать следующим образом: «Здравствуйте, профессор Амбридж!». Давайте повторим. Здравствуйте, дети! – пропела учитель. - Здравствуйте, профессор Амбридж! – проговорили студенты без особого энтузиазма. - Замечательно! Что ж, попрошу вас убрать волшебные палочки в портфели и приготовить перья, - пока профессор подходила к рабочему столу, ученики обменялись непонимающими взглядами. - Отмечу, что до сих пор ваше обучение этому предмету было весьма отрывочным: преподаватели то и дело сменялись, а некоторые из них и вовсе наплевали на стандарты, утвержденные Министерством, – она взмахнула своей палочкой, и вмиг новенькая партия учебников была роздана ученикам. – Но спешу вас обрадовать! Министерство разработало новую программу с целью закрыть все ваши пробелы! - Профессор, здесь нет ни одной главы о применении защитных заклинаний! – сказала Гермиона. В кабинете повисла тишина. Долорес Амбридж развернулась на каблуках в сторону, откуда донесся голос, и нарочито ласково произнесла: - Милые дети, неужели вы можете вообразить ситуацию, когда бы вам могло потребоваться использование защитных чар на моих занятиях?! От меня вам точно не нужно защищаться! – приторно ответила профессор. - Мы что, не будет применять магию? – упрямо спросил Рон. - Мистер… - Уизли. - Мистер Уизли, - её передернуло, - на моих уроках желающие что-либо сказать должны поднимать руку. - Какой от этого толк? - возмутился Гарри. – Если на нас… - Руку, мистер Поттер! – профессор перебила гриффиндорца. Гарри мгновенно выкинул кулак, продолжая свою мысль: - Если на нас нападут, мы даже не сможем защититься! - Мой милый мистер Поттер, - усмехнулась Амбридж. Голос вновь приобрёл сладкие нотки, - ну кто, скажите на милость, будет на вас нападать? – она часто заморгала, растягивая улыбку. - Хм, дайте подумать, - задумчиво ответил Гарри, - может быть, Лорд Волдеморт?! В классе повисла тишина, сгустилось напряжение. У учеников перехватило дыхание. Невилл испуганно огляделся. Рон и Гермиона обменялись тяжёлыми взглядами. Абигейл настороженно наблюдала за реакцией профессора Амбридж на слова гриффиндорца. - Минус десять очков Гриффиндору, - выпалила профессор, прервав взгляд с Поттером. Следом она прочистила горло и заговорила вновь мягким голосом, - некоторые пускают слухи, якобы Тёмный волшебник восстал из мёртвых. Так знайте, Министерство опровергает данное предположение! - Да неужели? – небрежно ответил Гарри. - Ваша рука не поднята! Ладонь Гарри мгновенно взлетела – Амбридж показательно отвернулась. Все молчали. - Я видел его! Я дрался с ним! – крикнул ей вслед Гарри. Профессор обернулась, сузив маленькие глазки. – Неужели Министерство считает, что Седрик погиб сам?! - Смерть мистера Диггори была результатом случайного происшествия! - Лорд Волдеморт его убил! И вы прекрасно это понимаете! - Наказание, мистер Поттер! – торжественно вскрикнула профессор. - Завтра после уроков жду вас в моем кабинете! Гарри ничего не ответил. Ученики продолжали сидеть молча, упиваясь восхищением и страхом одновременно. И только лицо Голдштейн было таким, словно она заставляла себя не вступать в перепалку. Но вот со второй парты послышался твёрдый вопрос: - Зачем Министерство скрывает правду? Разве оно не призвано защищать нас? Почему в условиях угрозы опасного столкновения Министерство не даёт нам возможность научиться защищать себя?! Профессор Амбридж была изумлена тем, что ученица осмелилась обвинить Министерство в заговоре. Она подошла ближе к юной слизеринке. Теперь лицо её не выражало былой приветливости, пусть и наигранной. - Ваше имя! - Абигейл Голдштейл, профессор, - ученица в упор посмотрела на Амбридж. Класс с опаской поглядывал в сторону слизеринки. - Мисс Голдштейн… - довольно повторила профессор с уверенностью человека, который наверняка знал, что прячет туз в рукаве. – Дочь Стефана и Одри… - в глазах Абигейл блеснул страх, - вам ли, моя дорогая, быть недовольной тем, что на занятиях не применяется защитная магия?! – Амбридж оскалилась, продолжая напор. – Ведь именно эти чары когда-то применялись против вашего отца! - О чем вы говорите? – твёрдо спросила Абигейл, вставая из-за парты и сразу становясь выше профессора. - Не притворяйтесь глупой, - Амбридж по-матерински коснулась круглой ладонью с короткими пальцами белоснежной щеки студентки - Абигейл мгновенно отстранилась. – Министерству известно о вас куда больше, чем вы думаете…