Где я согрешила?

Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.

***

Остаток лета я провела за изучением литературы по педагогике и психологии, пытаясь подготовиться к новой работе, из дома я выходила не слишком часто. А точнее, очень редко. Настолько, что я надоела собственной кошке. Мисси, я же заводила тебя не затем, чтобы ты уходила, когда я кладу тебя к себе на коленки, наглая рыжая морда! Тебе нужна от меня только еда? Лето незаметно подошло к концу. Завтра мой первый рабочий день. Я ужасно волнуюсь, надеюсь всё пройдёт не слишком ужасно. Расписание уже готово. У меня завтра первая пара в девять утра у объединённого потока вторых курсов, потом окно, а третьей парой семинар у одной из тех групп, что будут на поточке. С расписанием всё ясно. Осталось придумать, что надеть. Перебрав кучу одежды, я остановилась на консервативной классике — это лучший вариант для первого дня. Белая блузка, черная юбка карандаш с высокой талией, длина чуть ниже колена. Не слишком занудно? А если добавить туфли на высоком каблуке? И черные чулки? О да. Это то, что нужно. Вы выглядите шикарно, профессор Милтон. А волосы мы уберём назад. Я похожа на серьёзного человека. Пожалуй, оставим так. — Как тебе, Мисси? Да сколько можно спать?! Я вообще-то с тобой разговариваю. Мне нужен совет от подруги, а ты дрыхнешь, как мертвец. Это ведь даже не уважительная причина! Почему кошки такие сучки? Надо было завести собаку. Почему я этого не сделала? Потому что с ней бы пришлось гулять каждый день. На такое я не способна. Я себя то не могу на улицу вытащить, хотя Нью-Йорк цветёт и пахнет. — Ну и хрен с тобой, Мисси. Всю жизнь проспишь, так и знай. Я взглянула на себя в зеркало, ещё раз строго оценивая свой образ. Так, всё. Менять я ничего не буду. Я так долго даже на выпускной не собиралась.

***

Будильник прозвенел в семь утра. Сраные семь утра. Я так-то отвыкла вставать раньше часа дня. Это отвратительно. Уснула я около трёх ночи, хотя легла в десять. Так всегда перед какими-то важными событиями. Помню, перед защитой диплома я не спала два дня, держась на одном кофе и солнечном свете. Посмотрела на себя в зеркало. Ну и чудовище. Мешки под глазами, как будто я в них продукты ношу из супермаркета. Придётся повозиться с мейком подольше, чтобы скрыть этот тихий ужас. Почистила зубы, накрасилась, собрала волосы в тугой узел на затылке. Теперь хоть на человека похожа. Надела идеально выглаженную одежду, взяла сумочку, положила в неё кошелёк, блокнот и ручку. Сегодня мне вряд ли понадобится что-то ещё. — Мисси, подъём. Тебе задание — охранять квартиру. Если я приду, а тут что-то пропадёт, я променяю тебя на мопса, ясно? Она так на меня посмотрела, как будто я сумасшедшая. И всё то ты знаешь, Мисси. Решила, что сегодня могу позволить себе проехаться на такси. А то вдруг в метро будет какой-нибудь террор или ещё хуже, кто-нибудь обольёт меня кофе. Никаких рисков. Этот день должен пройти идеально. Поймала такси, таксист отвесил мне комплимент, о том, как я выгляжу. Попросила остановить возле кофейни. Возьму кофе с собой. — Латте, пожалуйста. — Эшли?! — Мэри?! — Ты что решила снова пойти учиться? — Да нет, я получила должность профессора на нашей кафедре. — С ума сойти, я то думала, что ты уже пишешь сценарии в Голливуде. — Нет, Мэри. Не думаю, что меня там ждут с распростёртыми объятиями. Да и знаешь, я ни на что не променяю серый Нью-Йорк. Ни на какой Эл-Эй. — Держи свой Латте. Удачного рабочего дня. — И тебе. Вот вам и Колумбийский университет. Удивительно, как я не стала баристой. 8:30. Я уже в университете. Зашла на кафедру, все профессора — старые знакомые, только теперь я не их ученица, а их коллега. В 8:45 решила пойти в лекционную аудиторию. Там уже было несколько студентов, которые устремили на меня удивлённые и изучающие взгляды, особенно их удивило, что я прошла за преподавательский стол, а не села за одну из парт. Мне становилось неловко, когда каждый из входящих студентов бросал на меня взгляд. Лучше бы я зашла в аудиторию, когда уже все собрались. Я взглянула на список студентов. Там было сто сорок шесть позиций. Напротив фамилий, расставленных в алфавитном порядке, были написаны названия групп. Здесь были журналисты, философы, дизайнеры и две группы филологов, изучающих кто немецкий, кто французский. Каждая из групп делилась на подгруппы, которые имели разные направления в названии. Если бы я не знала, как всё устроено в этом университете, у меня бы уже пар из ушей пошёл. 8:59. Вздох. Успокойся, Эшли. Они тебя не съедят. Я поднимаюсь со стула и подхожу к кафедре, раскладывая перед собой готовую приветственную речь. — Доброе утро. Все меня слушают. Чёрт, я то надеялась, что они будут обсуждать, как отдохнули на Бали, но нет. — Знаете, я тут подготовила целую речь. Машу листочком. — Хотела произвести на вас впечатление, перерыла кучу литературы на эту тему, но что-то мне подсказывает, что на первой паре под неё все просто уснут. В аудитории послышалось несколько одобрительных возгласов. — Поэтому давайте лучше немного познакомимся. Подхожу к доске, беру в руку мел. — Меня зовут профессор Милтон. Вывожу аккуратные буквы на доске. Не знаю зачем, но профессора обычно так делали, когда я была студенткой. — Я буду вести у вашего потока общую литературу, а с некоторыми из вас мы будем встречаться и на других предметах, таких как языкознание, современные тенденции английского языка, английской и американской классике. Давайте пройдёмся по списку. Как это происходит, вы знаете не хуже меня, ведь уже не первый курс. Единственная просьба, если вы являетесь старостой группы, скажите мне об этом. А также староста будет отвечать, если кто-то не присутствует на занятии. Начнём. — Абрамсон Элиза. Девушка сказала «здесь» и подняла руку. Я быстро нашла её среди студентов. — Андерсон Метью, Арчибальд Виктория… Среди фамилий, которые я перечисляла было немало тех, которые были на слуху. Это были дети политиков, бизнесменов и других медийных личностей. — Ларсон Джин. — Здесь, я староста. «Стар» помечаю в списке, обращая внимание на группу. Журналистика. Процесс идёт довольно быстро, отсутствующих практически нет. — Уитмор Дилан. — Он опаздывает, но скоро будет. Ко мне на пару? Ладно. На первый раз прощаю. Ох уж эти журналисты! Таким образом мы быстро добрались ко конца списка. — Янг Бетани. — Здесь. На всё это ушло десять минут. Лекция вводная. О чём ещё говорить с ними 1 час 20 минут? Слышу стук в дверь, она открывается. — Извините, мистер Мосли, я попал в пробку. Оборачиваюсь, к двери, в которой стоит… Твою же мать. Дилан настолько редкое имя? Пытаюсь сдерживать эмоции в себе. — Уитмор? Проходите. И больше не опаздывайте. Ты удивлён, милый? А я вот просто в ахуе. Два месяца я не ругалась матом. Два чёртовых месяца. А сейчас мне хочется заорать на весь город. Жизнь, что я тебе сделала? За что ты меня так ебёшь? — У нас сегодня вводное занятие, поэтому лекцию я читать не буду. Если у вас есть какие-то вопросы о предмете, процессе обучения или ещё о чём-то, буду рада ответить. Взметнулось сразу несколько рук. Что ж. — Мисс Пэрри? — Вы заменяете профессора Мосли? — Не совсем так. Скорее, я именно заменила профессора Мосли. Он ушёл на заслуженный отдых. Мистер Скалли? — Как будет проходить наш сегодняшний семинар? У нас ведь ещё не было лекций. Чёрт. У меня же ещё и семинар у этих журналистов. За что? Просто за что, вселенная? — Мы вспомним, что вы усвоили за прошлый год с профессором Мосли, и познакомимся поближе. Мистер Олби? — А вы замужем? По аудитории прокатились смешки и присвистывания. — Этот вопрос никак не относится к процессу обучения. — Но вы сказали, что ответите на все вопросы. Я, может, не усну, если не узнаю. — Хорошо, только ради вашего здоровья, Джексон, я отвечу. Я не замужем. Ещё вопрос, мистер Олби? — А парень у вас есть? Я искренне рассмеялась. — Следующий вопрос. Мисс Янг? — В какой форме будут проходить семинарские занятия? — Чаще всего это будут беседы и дискуссии, иногда будут тесты. И, конечно же, всеми любимые эссе. О да, никто не любит писать эссе. Из нашей группы кроме меня это с удовольствием делали всего два человека, а «отлично» получала я одна. Вопросов было достаточно много. В основном, всем было интересно кто я такая и откуда взялась на их светлые головы. Таким образом до конца пары осталось десять минут. — Всем спасибо за занятие. До встречи. Я забрала свой остывший кофе и быстро вышла из аудитории. В коридоре я почти перешла на бег, заскакивая в ближайший туалет, потому что когда я выходила из аудитории, я заметила, что Дилан подскочил со стула. Блять, Эшли, как ты могла так вляпаться? Что он вообще делал в том клубе? Ему же даже двадцати одного года нет. Чёрт, чёрт, чёрт. А я ещё и пила с ним. И спала! Я так и знала, что не нужно было идти в тот клуб! Если кто-то узнает об этом, я тут же вылечу с работы. Это просто катастрофа. А что, если кто-то уже об этом знает? Вдруг Дилан разболтал своим дружкам? Всем же будет плевать, что я не знала, что он будет у меня учиться. Меня просто вышвырнут. Это же, мать его, Лига плюща, да на моё место уже десять кандидатов будет стоять у дверей, пока я буду собирать монатки. Никогда не трахайтесь с незнакомцами. Ни-ког-да. Спасибо хоть, что ему есть восемнадцать лет, а то бы ещё и в тюрьму могла сесть. Я, конечно, видела, что ему не тридцать, но не думала, что гораздо меньше. Так, всё, Эш, прекращай эту панику. У тебя сейчас окно. Пойди прогуляйся. Съешь чего-нибудь, а то ещё в обморок шмякнуться не хватало. Как хорошо, что рядом есть моя любимая кофейня, в которой я провела все свои студенческие годы. Забегаю на кафедру, забираю сумочку, и быстро выхожу из университета. В кофейне много людей, здесь всегда так. В основном студенты. Заказываю новый латте, потому что тот забыла выпить, и чизкейк. Мне сейчас просто необходимо сладкое. Забираю заказ и сажусь за свой любимый дальний столик, в самом углу. Моё любимое лакомство совершенно не лезет в глотку. Ешь, Эшли. Тебе ещё на семинар идти. А твой желудок обязательно захочет поболтать. Заталкиваю в себя половину чизкейка. Пытаюсь прийти в чувства. — Приятного аппетита. Я поперхнулась. Пожалуйста, только не ты. Дилан не спрашивает, хочу ли я оказаться в его компании. Просто садится на стул напротив. — Некрасиво сбегать, не попрощавшись. — Я попрощалась, когда выходила из аудитории, мистер Уитмор. Может, если я буду косить под дурочку, он уйдёт. — Я не о лекции, Эшли. — Тогда я не понимаю, о чём. Очень умный план, Эшли. Браво. Даже твоя кошка придумала бы лучше. — Ты всё прекрасно понимаешь. Он кладёт свою руку на мою. Я одёргиваю, словно обожглась. Оглядываюсь по сторонам. — Что ты от меня хочешь, Дилан? Он улыбается. Боже, ну зачем ему такая улыбка красивая? Правильно, чтобы трахнуть меня, а потом оказаться моим студентом. — Отлично выглядишь. Такой стиль идёт тебе даже больше, чем то красное платье. Я не знаю, что ему сказать. Решила, что если буду его игнорировать, он свалит быстрее. — Не ожидал тебя встретить на месте старика Мосли. — Аналогичная ситуация. — Слушай, Эшли, ты мне нравишься. Я все эти два месяца думал о тебе. — Дилан, замолчи пожалуйста. Тебя могут услышать. Забудь об этом. Ничего не было. Ясно? — Не забуду, даже если буду очень стараться. Так моё имя ещё никто не выкрикивал. По спине пробежали мурашки из-за картинок, которые всплыли в моей голове. — Дилан, если кто-нибудь узнает об этом, меня уволят. — Я никому не скажу, обещаю. — А я обещаю, что это больше никогда не повторится. Извините, Уитмор, мне пора. Я взяла сумку и вышла из кофейни. Я была безумно счастлива, когда встретила проходящую мимо доктора Стинсон. Она стала моим спасательным кругом, а если я рядом с ней, он точно не подойдёт, ведь Дилан пообещал, что никто не узнает. Мне очень хотелось ему верить.

***

Это было неизбежно. Я открыла дверь в аудиторию и сразу увидела несколько знакомых лиц и одно даже слишком знакомое. Я села за стол, обратив внимание, что на столе лежит раскрытая книга, а на ней красная роза. Я сделала вид, что это меня совершенно не заинтересовало и перевела взгляд на аудиторию. — На этой паре я бы хотела узнать побольше о каждом из вас. Давайте пойдём не по списку, а по партам. Расскажите мне о себе, о том, почему вы выбрали именно эту специальность, что вам понравилось в прошлом курсе, который вёл мистер Мосли. И о своей любимой книге. Самый первый сидел тот самый парень, которого интересовала моя личная жизнь. — Начинайте, Джексон. — Имя моё вы уже запомнили, класс, мистер Мосли меня обычно вообще не узнавал. Мне девятнадцать лет. Люблю играть в футбол и веселиться с девчонками. На журналиста я пошёл, потому что язык подвешен, любимая книга «Камасутра». Группа рассмеялась. Я тоже не смогла остаться равнодушной к такому честному ответу. — Очень интересный выбор. А что вам именно нравится в этой книге? — Картинки. Реакция студентов не заставила себя долго ждать. — Видимо, вы всё-таки не слишком любите эту книгу, потому что если бы это было так, то вы знали, что в оригинальном издании не было картинок. Один за одним студенты рассказывали о себе, наконец очередь дошла и до Дилана. — Я здесь, потому что с детства мечтал стать писателем, а журфак — неплохой толчок для таких способностей. Любимая книга «Мастер и Маргарита». — Предпочитаете русскую классику? — Нет, просто эта книга произвела на меня впечатление. Одна только фраза о том, что тот, кто любит, должен разделять участь того, кого любит, чего стоит. Наверное, такая любовь бывает только в книгах. Как думаете, профессор? — Верю ли я в любовь? Да. Смогла бы пожертвовать собой ради любимого? Не знаю. Ещё не встретила своего Мастера. Признаться честно, не думала, что этот парень романтик. Я приятно удивлена. Какой-то девушке однажды повезёт. Пара закончилась быстро, так всегда бывает, когда ты увлечён интересной беседой. Студенты все очень разные, мне это нравится. Когда они все, включая Дилана, ушли, я наконец вернулась к книге, что лежала на моём столе. Роза пахла просто невероятно, но меня больше заинтересовала страница, на которой она лежала. Это был двадцать третий сонет Шекспира: Как тот актер, который, оробев, Теряет нить давно знакомой роли, Как тот безумец, что, впадая в гнев, В избытке сил теряет силу воли, — Так я молчу, не зная, что сказать, Не оттого, что сердце охладело. Нет, на мои уста кладет печать Моя любовь, которой нет предела. Так пусть же книга говорит с тобой. Пускай она, безмолвный мой ходатай, Идет к тебе с признаньем и мольбой И справедливой требует расплаты. Прочтешь ли ты слова любви немой? Услышишь ли глазами голос мой? Я отвернула обложку. Издание очень старое и стоит как половина моей зарплаты. На последней странице подпись: «Для Эшли»