Домик на дереве

На восточной окраине небольшого корейского городка был парк. Самый обычный, правда, теперь почти заброшенный и заросший; весной там цветет слива и персик, а осенью багряно-красные клены роняют листья. Решение снести его было принято местными властями еще в июле, но срубка деревьев выпала на последние дни октября. "Символично", - подумал Сехун. Он не мог не вспомнить о, пожалуй, одном из самых важных людей в своей жизни, таком же важном, как мама и папа. Этот человек, в свою очередь, связан с домиком на дереве в этом самом парке, где они и познакомились. В тот день, когда они встретились впервые, шёл жуткий ливень, поэтому Сехун решил переждать, пока он прекратится. Стоило парню немного обсохнуть, как дверь в домик, находившаяся на полу, медленно открылась, показалась рыжая макушка с чуть завивающимися волосами, а после два огромных глаза. Из-за своего высокого роста незнакомец долго не мог залезть, а когда это ему всё же удалось, то, наконец, заметил, что он тут не один. Почему он не увидел Сехуна до этого, не знал никто. – О! Это твой домик? Я Пак Чанёль. – О Сехун. И да, он мой, - парень недоверчиво скрестил руки на груди и нахмурил брови. Кивнув, Чанёль осмотрелся и, на пару секунд остановив свой взгляд на Се, улыбнулся. Его голова была абсолютно мокрой, и он, как какой-нибудь спаниель или ретривер, встряхнул ею, отчего капельки воды полетели прямо на Сехуна. - Сколько тебе лет? - парень первым нарушил неловкую тишину, в которой Се четко слышал только стук капель дождя о крышу, шелест осенних листьев и собственное неровное биение сердца. Он даже потихоньку начинал засыпать, несмотря на неизвестно откуда взявшегося парня. - Семнадцать. - О! Я старше, мне девятнадцать. И я выпускник. - Ну и замечательно, - буркнул в ответ Се. Через месяц Пак Чанёль должен был выпуститься, а через два - уехать из этого вымирающего городишки с его единственной и главной достопримечательностью - старым парком, даром никому не нужным, который собрались сносить. Сносить вместе с домиком на дереве, слишком дорогим для Сехуна, особенно после той самой первой встречи с "рыжей башкой" Пак Чанёлем. - Сехун-а, смотри, у меня есть печенье! Я купил его в благодарность за то, что разрешил вчера переждать дождь. Оно из той пекарни, которая напротив младшей школы. - Ты слишком много говоришь, - вздохнул Сехун, но печенье принял. Пак Чанёль приходил снова и снова, пытался сдружиться с младшим, но тот отвечал ему очередной колкостью. Чанёль улыбался и понимающе кивал. " Просто ты слишком грубый", - сказал однажды он, а на следующий день принёс кактус. - Если это намёк, то я и так всё знаю. - Ты не такой плохой, каким хочешь казаться. Мы встречались в школе, но у тебя вроде не много дру... - Мне нужно заботиться о нём, верно? Хорошо, - Сехун слегка покраснел и, выхватив цветок, поставил его рядом с собой. Да, он и правда начал ухаживать за кактусом. Только когда Чанёль не видел - при нём он делал вид "мне-плевать-через-сколько-умрешь-ты-и-твой-цветок". Пак как-то даже предложил придумать ему имя, на что Сехун лишь сердито фыркнул, продолжив каждые три дня выливать в горшок по пол-литра воды. "Чанёль. Я назову тебя Чанёль. Потому что ты доставляешь столько же проблем, как и этот рыжий". И самое ужасное было для Сехуна осознавать, что он потихоньку привязался к настоящему Чанни (старший несколько раз жаловался на то, что его сосед - какой-то там Бекон - называет его так). - Чанни, я не понял, где печенье? Ты же обещал. Ладно, значит, кактус скоро отправится в Рай для растений. А еще Пак постоянно таскал печенье. Се помнил только один раз, когда он не принёс его - выпускной. Из-за того, что было много хлопот, он даже не пришёл, и в тот день они виделись в школе, когда Чанёль заставил младшего прикрепить ему цветок, который по традиции первоклассники булавками прикалывали к пиджакам выпускников. Сехун чувствовал себя странно, но не знал, что с этим сделать. - Нет, ну вы только посмотрите на него. Есть хоть один день в году, когда ты перестаешь хмуриться и ворчать? Если да, то скажи когда, и я лично испеку вишнёвый пирог в его честь. - Много слов. Лучше молчи. Когда до отъезда старшего осталось не больше двух месяцев, Сехун настроился на то, чтобы получше узнать Ёля, а он, в свою очередь, хоть и приходил в домик, но с кучей учебников и постоянно зубрил. Второй раз, когда Сехун не получил ежедневное печенье, состоялся в день вступительных экзаменов. Для того, чтобы прибыть на место вовремя, Пак проснулся в шесть утра, а вернулся ближе к вечеру совершенно измотанный. И всю следующую неделю Чанёль трясся из-за скорых результатов экзаменов, чуть ли не каждые три часа бегал проверять почтовый ящик у себя дома, хотя Се и говорил ему, чтобы тот спокойнее относился ко всему и что почтальон приходит каждый понедельник и четверг. - Сехунни, ты видишь это? Письмо! Оно пришло. Я так боюсь. А если я... Сехун выхватил письмо из дрожащих рук старшего и быстро вскрыл его, а через минуту, которые для Пака длились целую вечность, неловко улыбнулся и просто сказал: - Как жаль, Чанни, что теперь я не буду получать бесплатное печенье. В тот день Чанёль был до смерти рад, что именно от Сехуна услышал хорошую новость. - Сехунни, ты ведь помнишь, что я через два дня уезжаю? Ты не забудешь кактус, да? И не покупай то печенье сам, ладно? Всю неделю перед отъездом Пак выглядел подавлено и вовсе не радовался удачному поступлению; Сехун видел это, но не решался спросить, почему он перестал восхищаться своим гениальным умом, который внезапно заработал только на экзамене. В день отъезда до младшего, наконец, дошло, что Чанёля больше не будет рядом, что он не получит печенья, что у него будет только один "Чанёль", который уж точно не развеселит его и не возмутится кактусовости своего донсена. Сехун не знал, как называется это странное чувство, которое, казалось, впечаталось в кожу и невыносимо жгло где-то под ребрами. Впрочем, он и не хотел узнать. Тоска Чанёля натянутой струной звенела в воздухе и передавалась случайными прикосновениями и взглядами. Весь тот день Ёль провёл с Се, стараясь выглядеть как можно более весёлым. - Сехунни, знаешь, почему мне грустно? Там не будет моего друга со своим кактусом-близнецом. Не с кем будет обсуждать всех и вся, там не будет Сехунни, что я там буду делать без домика? - Ох, лучше заткнись. Через два года я тоже буду там, и тогда ты должен будешь возместить мне всё количество печенюшек. Чанёль как-то грустно усмехнулся в ответ: - Я буду скучать, О Сехун. До встречи. За два года в вымирающем городишке почти ничего не изменилось, разве что комитет вспомнил старый план по сносу парка для постройки десятка новых домов и решил занять себя этим на пару месяцев. В июле они подписали решение о сносе. Сехун за это время успел на спор перекрасить волосы и теперь нервировал студсовет одним своим видом, который нарушал сразу семь школьных правил, придуманных главой. Вот только Се был самым старшим в школе, поэтому никто ничего не говорил, кроме его друга Кёнсу. - Твои волосы всё ещё седые. - Кёнсу, заткнись, пожалуйста. Если у тебя есть какие-то претензии - иди к Чонину, это ему я проиграл. И я предпочитаю слово "серебристые". Да, теперь у Се появились друзья, которые стали ещё большей занозой в заднице, чем когда-то Чанёль, про которого он не забывал ни на день. Особенно, когда проходил мимо пекарни или смотрел на умирающий кактус у себя на подоконнике. Он совсем запустил его, потому что был немного... зол на реального Пак Чанёля, который за это время ни разу не позвонил и не приехал даже на каникулы. Домик на дереве был забыт, потому что Сехун серьезно решил, что слишком взрослый для подобных вещей. И он по-прежнему оставался их с Чанёлем секретом. О существовании первого лучшего друга Чонин и Кёнсу даже не догадывались. Когда Сехун получил письмо с результатами вступительных экзаменов в университет, младший вспомнил про домик и решил навестить его. Он не спешил открывать конверт просто потому, что прекрасно помнил мандраж своего хёна при виде этого кусочка бумаги, склеенного по краям. Даже не так - он прекрасно знал, что поступил, несмотря на все шуточки Чонина про то, что краска на волосах через корни высасывает его мозги. Проходя на знакомой тропинке, Се на время забыл обо всём: о конверте в его руке, об увядающем кактусе на подоконнике, о встрече с Чонином через двадцать минут. В его голове было только одно воспоминания об одном важном человеке, который сейчас за сотню километров от него. Внезапно Сехуна посетила мысль, что старший за это время с легкостью мог найти ему замену, а может даже влюбиться, ведь... ему-то он до сих пор нравится, и осознание жутко раздражало младшего. При таком раскладе ему лучше никогда больше не видеть "рыжую башку". - Что это? - у Сехуна из рук нагло вырвали конверт, а через секунду послышался шелест вскрываемой бумаги. Именно голос вывел парня из транса; он повернул голову и увидел перед собой изменившегося до неузнаваемости Пак Чанёля. Теперь его волосы были настолько короткими, что эльфийские уши стали ещё заметнее, а на носу держались очки. Прочистив горло, старший начал читать: - Уважаемый О Сехун, по результатам... Бла-бла-бла, это не интересно... В общем, теперь мы будем есть печенье в другом городе. Ты ведь ещё не разлюбил его? - А ещё я не разлюбил тебя, идиот. Сехун притянул парня к себе и поцеловал. Теперь им не нужен домик на дереве, чтобы быть вместе.