Слендер. История ребёнка.

Иногда мы не знаем, куда нам податься. Мы не видим выхода, хотя перед нами тысяча коридоров, в каждом из которых ещё по несколько сотен дверей. И выбирай, какую хочешь: вон ту серую, в строгом стиле, или же ту розовую с цветочками и надписями на ней, нарисованными детской рукой. Но, видимо, неограниченное количество вариантов хода и составляет главную причину невозможности походить в принципе. Но бывает и иначе. Действительно, часто невозможно сделать выбор просто потому, что слишком много есть того, из чего выбирать. Но иногда нет ни единого варианта. Нет возможности что-то исправить, изменить. Нет контроля над ситуацией. Например, дайвер на глубине ста метров на выдохе обнаружил, что у него кончился кислород в баллоне. Ведьма, к ногам которой уже подступило обжигающее пламя. Человек, летящий с моста, у самой поверхности воды вдруг осознаёт, что всё-таки хочет жить, но сделать уже ничего не способен. Так и Слендер – невозможность умереть, невозможность найти себя, невозможность принести пользу обществу, невозможность самосовершенствоваться. Он сам видел только два своих предназначения – убивать и очищать мир от детей, которые, вырастая, могут стать теми, кто создал его. Кто изменил его. Кто проклял его. *** Майклу было восемь лет, когда его родители стали пить. После одного из праздников, который ребёнок ещё не мог понять, родители вернулись домой пьяные до безумия. Мальчик в это время мирно спал в своей кроватке, просыпаясь от каждого звука. Он переживал за любимых маму и папу, хотел, чтобы они скорее вернулись. Но их всё не было. Но когда они пришли, мальчик не проснулся. На часах была даже далеко не полночь, детский организм не был способен бодрствовать в это время. Отец, схватив Майкла за руку, с криком сдёрнул его с кровати и бросил на пол. Он, источая чудесные ароматы алкоголя и закуски, ругал ребёнка за то, что он не побежал встречать родителей. Майкл плакал, но старался не издать ни единого звука – он знал, что за этим последует. Мужчина пнул мальчика, беспомощно лежавшего на полу, на кусочке стянутого вслед за ним пледа. Удар пришёлся в бедро, и только то, что отец Майкла был пьян, спасло ребёнка от перелома. Останется синяк, который пройдёт полностью через пару недель. Мужчина закричал что-то несвязное и вновь замахнулся на сына. Но в этот раз он оступился, запутавшись в собственных штанинах. Тяжёлое, почти перешедшее грань молодости, тело упало. Головой отец задел стол. Он не шевелился. Но дышал. Мальчик понял это. Как и то, что больше он так жить не может. Детский разум легко сломать, если давить на него постоянно. Мать ребёнка находилась всё это время в туалете, обнимаясь с белоснежным унитазом. И ей было абсолютно наплевать на сына не потому, что она была пьяна или потому что ей было плохо. Вовсе нет. Ей была безразлична судьба сына в принципе. С самого начала его рождения. В своё время ей не хватило денег на аборт, поэтому пришлось солгать мужу, что сын от него, а не от случайного парня в клубе. С тех пор они и живут вместе, вместе изменяя друг другу, вместе ломая жизнь друг другу и собственному, ни в чём не повинному, ребёнку. Майкл спокойно поднялся на ноги, хотя горячие слёзы и текли по его щекам. Он был ребёнком и не понимал ещё, что значит ненависть родителей, их безразличие к тебе. Он по-прежнему горячо любил и своего отца, и свою мать. Просто не понимал причин их такого к нему поведения. Но сегодня в нём что-то сломалось. Точнее, согнулось. Ребёнок отыскал в своём ящике с игрушками небольшой рюкзак, набросал в него карандашей, пару школьных тетрадок со смешными обложками, крохотного, с кулак, плюшевого крольчонка и отправился на кухню, где добавил к содержимому рюкзака остатки сушек, полбатона и поллитровую бутылку воды, припасённую его матерью для чего-то. Не стоит думать, что Майкл всё продумал до мелочей. Просто он насмотрелся фильмов. - Пока, папочка,- прошептал Майкл, склонившись над ухом своего отца. Мужчина в свою очередь недовольно заворчал, сделал отрыжку и вновь заснул. - Пока, мамочка,- надломившимся голосом сказал мальчик, осторожно подойдя к двери. - Рот закрой,- крикнула мать в перерыве между рвотными позывами, а её голос зазвенел между толстых бетонных стен. Щёлкнул замок. Неслышно захлопнулась дверь, которую толкнула слабая рука. Ночь встретила нового гостя. *** Майкл лежал на лавочке в парке, подложив себе под голову свой рюкзачок, когда Слендер нашёл его. Безликий просто прогуливался по ночному городу, когда почувствовал неподалёку сильную детскую грусть. Он шёл на неё, как на запах чего-то вкусного и ароматного, манящего, привлекательного. Слендер был хищником в этот момент, а мальчик – добычей. Но его добыча лежала на лавочке и мирно спала, иногда взмахивая своей тонкой озябшей ручкой. На дворе стоял август, но стоял с чемоданами в руках, собираясь уходить. И ночами было далеко на плюс тридцать. Полупрозрачный как всегда, но абсолютно невидимый во мраке ночи вектор вырос из спины Слендера, опустившегося рядом с ребёнком на колени, недоумевая. Вектор слегка коснулся правого виска Майкла и мгновенно проник в его голову, не причинив ни малейшего вреда. На сером смазанном пятне, которое служило Слендеру лицом, появились страх, удивление, недоумение, восхищение, восторг. Но эти эмоции никто и никогда не сможет прочесть, даже сам Слендер, если посмотрит в зеркало. Хотя бы потому, что он не обладал глазами. Вектор вернулся обратно в спину монстра и исчез, словно его не было. Лишь замершее тело Слендера могло сказать о том, что что-то было не так. Слендер не мог объяснить, что он увидел, прочитав судьбу ребёнка, как незакрытую книгу с напечатанным большим шрифтом текстом. Из прочитанного он понял лишь безмерную грусть по поводу несправедливо плохого отношения к нему родителей, желание несмотря ни на что радоваться жизни, неуязвимость для его, Слендера, манипуляций с психикой. Последнее, всё-таки, больше всего удивило Слендера. Поэтому он, осторожно подняв неосязаемыми векторами спящего Майкла, направился в свой тайный уголок. Впрочем, в этом тайном уголке жило огромное множество похищаемых им детей, постепенно убиваемых и эксплуатируемых. Но некоторые дети успевали вырасти прежде, чем Слендер убивал их. И тогда у них появлялся маленький шанс сбежать, ускользнуть из рук чудовища. И хотя ни у кого ни разу это не получалось, надежда, как говорится, умирает напоследок. Лёгкий прохладный ветерок уходящего в небытие августа шелестел опавшими листьями на земле, перемешивая листья с разных деревьев в единые мюсли. Ветер убирал брошенные на асфальт газеты, сдувал окурки и недогоревшие спички. Всячески наводил порядок, выполняя работу дворника, рабочее время которого начнётся лишь через несколько часов.